Белые лилии, красная кровь

Хогвартс в этом году встретил детей тихо и настороженно. Или так казалось только Гарри. Проснувшись утром, он отправился на завтрак без Рона — того уже не было в спальне. Большой зал даже спустя столько лет всё ещё поражал воображение Поттера. Он, как первокурсник, застыл на месте поражённый величественной атмосферой помещения. Гарри немного устало улыбнулся. — Почему ты не подождал меня? — спросил брюнет, усаживаясь рядом с рыжим другом. — Прости, Гермионе нужна была помощь с учебниками, — ответил Рон, не отвлекаясь от тарелки с завтраком. — Зато мы встретили Малфоя. Он и правда выглядел слишком взволнованным. Постоянно оглядывался. А его голос? Почему он такой… Тихий? И шипящий. Как у загнанного в угол кота. — Это просто смешно, Гарри, — снисходительно улыбаясь, произнесла Гермиона. Поттер поднял на неё вопросительный взгляд. — Вы не можете подозревать его в чём-то из-за изменившегося голоса. — И покупки Исчезательного Шкафа! — возразил Рон. Гермиона хмыкнула, закатив глаза. — Нет, ты только посмотри на него, — прошептал рыжий парень, указывая Гарри на Малфоя. — Что с ним не так? Это не прежний Хорёк. Гарри прищурился, действительно всматриваясь в лицо блондину. Драко казался ему слишком медлительным и бледным. Как утопленник. Малфой поднял свои водянистые, будто выцветшие глаза, пересекаясь взглядом с Поттером. Презрительно скривившись, он поднялся из-за стола, незаметно оттопырив средний палец в сторону гриффиндорцев. Провожая довольно высокую для омеги фигуру взглядом, Гарри пытался удержать себя на месте, чтобы тут же не броситься вслед за Малфоем. Он до сих пор был немного в шоке от того, что Малфой вырос именно омегой. Это не укладывалось в голове Поттера — получается, все предыдущие годы он враждовал с омегой, дрался с омегой, обзывал омегу — это не совсем в стиле гриффиндорцев. Гарри будто жгло что-то изнутри, подталкивая зажать блондина в каком-нибудь тёмном уголке Хогвартса и всё выспросить. Такая тяга к почти насилию волновала Поттера, но не слишком. Он ведь не собирается калечить Малфоя, только узнать всю необходимую информацию.

***

Уроки потекли своим чередом. Первая неделя сразу же показала, что в этом году учителя будут строги к шестикурсникам как никогда. Занятия невербальной магией, которая требовалась не только на ЗОТИ, но и на Чарах и Трансфигурации, выматывали абсолютно всех. К тому же, в этом году у Гарри, как будто специально, было очень много совместных уроков со слизеринцами, а следовательно, и с Драко. Ещё один удар по и так не крепкой стене "Терпение Гарри Поттера". Из постоянной рутины заклинаний и домашних работ выбивался только один предмет — как ни странно, зельеварение, на котором Гарри добился неожиданного успеха. — Меня зовут — Гораций Слизнорт, — представился немолодой мужчина, в начале первого урока. — Я ваш новый профессор зельеварения. Все доставайте учебники, весы, наборы для приготовления зелий… — профессор подождал, пока ученики прекратят подготавливать необходимое и вновь обратят на него своё внимание. — Кто мне скажет, что находится в этих котлах? — профессор указал на три котла перед собой. — Да, мистер Нотт? — Это Сыворотка правды. За ним, в следующем котле, Оборотное зелье и… Амортенция — самое сильное приворотное зелье в мире. Оно пахнет для всех по-своему, в зависимости от того, какие запахи вам нравятся. Гарри, до этого довольно невнимательно слушавший слизеринца, поднял глаза сначала на Нотта, потом перевёл взгляд на котёл, всматриваясь в перламутровую жидкость. Он попытался уловить этот «любимый» запах зелья, но кроме вони от сидящих перед ним Крэбба и Гойла ничего не почувствовал. «М-да, грустно, — подумалось Гарри. Он ожидал почувствовать запах духов Джинни или ещё какой-нибудь милой омежки, но уж точно не уловить аромат огромных, страдающих лишним весом слизеринцев. — Значит, мне никто не нравится? Совсем? Должно быть что-то, да хотя бы запах дождя или скошенной травы… Это же всем нравится…» Гарри снял очки, потирая переносицу. Наверное, он просто стал чуточку больше походить на замученных жизнью взрослых. — Очень хорошо, двадцать баллов Слизерину, — довольно улыбнулся Слизнорт. — Профессор... Вы не сказали, что находится в котле на вашем столе. — В четвертом котле особое зелье, — ответил, будто дожидавшийся этого вопроса мужчина. — Феликс Фелицис — жидкая удача. Флакончик этого зелья будет призом тому, кто сварит сегодня лучшее зелье. Вы будете готовить Напиток живой смерти, — он хлопнул в ладони. — Что ж, приступайте, страница пятьдесят два учебника «Для углубленного зельеварения». Гарри заметил, как приподнялся со своего места Драко Малфой, пытаясь рассмотреть их «приз». Он, забывшись, кусал губы, неотрывно смотря на котёл, наполненный золотой жидкостью до краёв. «Видимо, Малфою просто необходим хотя бы один удачливый день в его жизни, — пришла в голову Поттера невесёлая мысль. — Как это грустно… Нужно приступать». К удивлению всех, флакончик выиграл Гарри. Брюнет и сам удивился такому повороту событий — он просто делал, как было написано в учебнике, не больше. Впрочем, сильно никто не радовался — ученики странно сторонятся Поттера, причём все — даже гриффиндорцы. Но Гарри привык, это длится уже довольно давно. Его избегают с самого четвёртого курса. Первокурсники даже боятся подходить, а когда случайно сталкиваются с ним в узких проходах, реагируют примерно, как Джинни недавно, перед походом за учебниками. Но Гарри может их понять — он бы тоже опасался высокого, широкоплечего альфу, в которого он превратился за последние два года. К тому же, они остерегаются его из-за слухов о Тёмном Лорде. Он — не лучший знакомый в данный момент хотя бы из-за политических соображений — новый министр не жалует Гарри Поттера, как и СМИ, общественность и чёрт знает, кто ещё. Никто не жалует Гарри Поттера. Слабо улыбаясь на скупые поздравления сокурсников, Гарри спрятал бутылёк с зельем в карман. Он, не дослушав хвалебную речь Слизнорта, начал убирать рабочее место и случайно задел проходящего мимо слизеринца. Поймав брошенный вскользь взгляд Драко Малфоя — а это был именно он — Поттер замер с учебником в руках. Растерянность в серых глазах блондина граничила с ненавистью. Как будто Гарри увёл у него невесту, не меньше. И это от простого проигрыша в дурацком соревновании на зельеварении? Поттеру очень захотелось просто отдать омеге бутылёк, раз он ему так нужен. Лишь бы не видеть эти серые, обвиняющие омуты. Гарри не так уж и хотел заполучить Феликс Фелицис, он и так удачлив. От этой мысли брюнет тихо улыбнулся. Да, он чертовски удачлив… Если не брать в расчёт смерть родителей, крестного и полное неприятие в обществе. Заметив улыбку Гарри, Малфой раздраженно хмыкнул, намеренно задев ножку его стола так, что все книги, лежавшие на нём, посыпались на пол. Драко был расстроен. Более того, он был сильно уязвлён. Он — лучший, он — всегда получал на зельеварении «превосходно». Он — уже второй год подряд является старостой факультета. Это он должен был сварить лучшее зелье. Поттера вообще не должно было быть на этом предмете, его не должно было быть даже в Хогвартсе, в жизни Малфоя, просто среди живых! Но ему повезло. Повезло выжить, повезло стать альфой, повезло попасть на этот курс. И сейчас тоже повезло. Или он жульничал. Если рассуждать объективно, то сейчас Драко действительно больше нуждается в удаче. Он всё никак не может заставить себя начать делать хоть что-то, чтобы выполнить поручение Волдеморта. Такими темпами Драко будет тем, кто не доживёт до конца учебного года. С учётом всего, удача ему бы явно не помешала. Но, Поттер опять все испортил. Драко не удивится, если в итоге причиной его смерти окажется именно этот, неимоверно раздражающий гриффиндурок. Глубоко вдохнув воздух, Малфой вышел из кабинета. Ему нужно успокоиться, нельзя терять контроль. Он же не хочет, как остальные омеги в Хогвартсе, противно вонять на весь замок своими феромонами. Нет, Драко выше их. Он сильнее любого альфы и магически, и физически. Блондину до сих пор казалось это какой-то смешной ошибкой. Ну как он — Драко Малфой — может быть омегой? Смешно. Он слишком высокий для омег, обладает слишком сильной магией, в его роду не было ни одной омеги… Драко хорошо помнит тот момент, когда колдомедик произнёс это страшное слово — омега. Помнит, как опустил глаза отец, пытаясь скрыть неприязнь. Как сильно сжала его плечо мать. Он помнит всё, но никогда не скажет об этом ни единому живому существу.

***

Вот уже почти четыре недели, как Драко приехал в Хогвартс. И с каждой минутой, проведённой в этом замке, он ощущал, как уходит его время. Малфой перебрал в голове сотню идей, как можно избавиться от никогда не нравившегося ему старика. Затем ещё сотню. И каждая идея казалась блондину невыполнимой. Он просто не мог перебороть себя. В какой-то момент в голове Драко появилась мысль обратиться за помощью. К тому же Дамблдору, Снейпу или Поттеру. Последний вариант чаще всего всплывал в мыслях парня. Стоило только пересечься взглядами, уловить запах или услышать имя героя, шёпотом произнесённое каким-нибудь первокурсником, как Драко нестерпимо хотелось поймать Поттера где-нибудь и всё выложить. Показать метку, сказать, что его убьют, если он не выполнит задание Волдеморта, жестоко убьют. Но он не мог. Малфой тут же отводил взгляд и выходил из помещения. Драко просто не мог. Невыносимо было смотреть, как герой улыбается, разговаривает с кем-то в своей голове, нашептывая отрывистые фразы. Но ещё хуже было сталкиваться с ним, грубить ему, самолично подводить свой шанс на помощь все ближе к пропасти под названием "Сам решай свои проблемы, Малфой!" Гарри же лишили покоя мысли о слишком подозрительном Малфое. Он не спал ночами, пытаясь разгадать загадку, часто следил за точкой «Драко Малфой» на карте Мародёров. Гарри и сам не заметил, как его мысли полностью перешли на эту белобрысую, скрытную, неуловимую стерву. Может, он действительно очень обеспокоен странным поведением Драко, а может, всё дело в приближающемся гоне, но слишком частые совместные уроки только ухудшали положение дел. Малфой не грубил Гарри особенно часто, не насмехался, не пытался как-то задеть. Но одни только взгляды его серых глаз сильно проходились по психике альфы. С каждым днём они незаметно изменялись, из откровенно агрессивных медленно перерастали во что-то большее, более сложное. Терпение никогда не было сильной стороной Поттера.