Белые лилии, красная кровь

С того дня Гарри изменился. Его глаза потухли — как бы заезжено это не звучало, Драко не мог подобрать другого описания — блеклые, мутные, как будто неживые. Поттер походил на безвольную, тупую куклу. Он стал слишком пассивен, не эмоционален, мало разговаривал. Хотя с кем ему разговаривать? Окружающие только сильнее стали сторониться его, учителя предпочитали не ввязываться в чужое болото — они умные люди, понимали, что и утонуть можно. И только Драко ещё пытался составить компанию герою, как-то поддержать его. Хотя это и не было бескорыстно. После той статьи «Пророка» у Драко не было возможности вернуться к прошлому, он не имел шанса «дать задний ход». По большому счёту, ему вообще было небезопасно одному ходить по длинным коридорам Хогвартса. Поэтому он всегда оставался рядом с Гарри. Хотя и не был уверен, что тот заступится за него. На следующее же утро после того «происшествия на Астрономической башне», как выразился Дамблдор, их с Поттером переселили в отдельную комнату. Она находилась на пятом этаже недалеко от ванной старост. Вход закрывала картина худощавого мужчины, одетого во французскую одежду семнадцатого-восемнадцатого веков*. Пароль на входе был «Семья заменяет всё». Дурацкий пароль, по мнению Драко, но не они с Поттером его придумывали. Временами Малфою хотелось выть от страха и собственного лицемерия — Поттер очень сильно изменился, и Драко не знал, сколько ещё он сможет выдерживать эти темные провалы глаз, направленные в никуда. Сколько еще он будет просыпаться от пристального взгляда посреди ночи? Это было страшно — видеть, как блестят в темноте глаза Гарри, внимательно следящего за ним. Но не страшнее, чем слышать тихие стоны рядом, мольбы вернуться, забрать его с собой. В такие минуты Драко закрывал себе рот рукой, подавляя дрожь во всем теле. Зажмуривался, ожидая, когда судороги перестанут пробивать исхудавшее тело рядом. Через несколько минут Поттер успокаивался, снова засыпал. Драко не был уверен, что он помнит о ночных приступах. Но Гарри помнил. Как можно забыть? Первое время он не верил словам омеги. Он ждал, когда друзья придут навестить его, развеять смешные страхи Малфоя… Но они не приходили. Их не было. Иногда Гарри казалось, что он видит лохматую шевелюру Гермионы или широкий размах плеч Рона в толпе, что он слышит звуки их шагов или веселый звон смеха. Но это был только обман, минутный фантом. И тогда Гарри начинал кричать. Он закрывал уши, отворачивался ото всех, убегал туда, где нет никого. Наверное, в такие моменты Драко очень переживал. Поттер не мог не догадываться, почему. Но разве кого-то волнуют побуждения слизеринцев? Разве они волнуют самого Поттера? Какая разница, что там у Малфоя на уме… Гарри просто знал, что слишком мало времени прошло, чтобы Драко полюбил его. Этот факт встал в разуме героя так чётко, казался таким простым и ясным, что непонятно было, как он мог раньше думать, что нравится блондину. И всё же привязанность Поттера к Драко была неоспорима. Она ребром встала поперек его горла в момент наивысшей его слабости. Гарри нужно было тепло какого-нибудь человека рядом, чтобы не потонуть в омуте воскреснувших воспоминаний. И он получал его — хотя бы физическое — обнимая Малфоя темными ночами, когда кошмары обволакивали его сознание, били по самым больным местам. Тела его друзей не нашли. Это в равной степени злило и обнадеживало Гарри. Он всё чаще порывался зайти в темную, холодную воду и найти хотя бы останки своих друзей. Спасти их, сделать то, что не смог два года назад или… Или утонуть. Эта мысль засела в голове Гарри. Он стал сух и груб в разговорах днем и унизительно слаб и напуган ночью. Гарри не знал, догадывается ли Малфой о его суицидальных мыслях, но тот все чаще стал находиться рядом, не отставал ни на шаг от героя. Это одновременно бесило Поттера и давало ему надежду на хотя бы проблеск взаимности. Такие мысли приходили в голову Гарри ночью, когда черные тени в углах их спальни надоедали ему и, чтобы избавиться от скуки и чувства безысходности в сердце, он переводил взгляд на бледное лицо Драко рядом. Казалось невозможно диким видеть холодного и сдержанного Малфоя таким расслабленным. Он напоминал Гарри бездыханного трупа, ему постоянно хотелось проверить — дышит ли Драко прямо сейчас? Иногда Малфой просыпался, вздрагивал, поймав взгляд героя, отодвигался на край кровати. Гарри смешило это. Малфой боится его. Возможно, боится засыпать с Поттером или просто находиться рядом. Но какая к черту разница? Гарри не отпустит его. По крайней мере, не сейчас. Не тогда, когда ему так отчаянно нужен кто-то теплый рядом. Одному куда хуже. Одному настолько плохо, что… Поттер не мог подобрать сравнения. Он просто знал, что лучше быстро умереть, чем всю жизнь бороться с собственными демонами в одиночку. Потому что он все равно проиграет им.

***

— Крестный, я-я… Не знаю, что делать! — прерывисто шептал Драко. — Он… Он что-то замышляет, я боюсь оставлять его одного. — Почему Поттер так заботит тебя, Драко? — прищурившись, спросил Северус. Ему совершенно не было жалко глупого гриффиндорца. — Потому что спас тебя от метки Темного Лорда? Но ведь он ещё не выиграл войну, герб Поттеров может дорого тебе обойтись в итоге. — Не это важно! — уверенно произнес Драко, отведя взгляд куда-то в сторону. Конечно, он осознавал все риски такой связи, но почему-то ему было совершенно всё равно. — Важно то, что он… — Ошибаешься! — резко прошипел мужчина, приблизившись. — Нужно всегда знать свои цели и мотивы! Иначе ты просто потеряешься в этой войне. Ты слишком расслабился, ведёшь себя так неосмотрительно, прямо как глупая омега! Отца твоего нет, он бы… — Крестный! — сорвано остановил профессора Драко. В его глазах стояли слезы злости и отчаяния. — Я и есть глупая омега, — шипение Малфоя очень походило на интонации самого Снейпа минуту назад. Злость буквально сочилась из его тела, темными потоками струясь из кончиков пальцев Драко. Спонтанный выброс феромонов. — Прекрати, — сухо сказал Северус, осадив разбушевавшегося Малфоя своей магией. Мужчина будто вдруг понял что-то — его взгляд из озлобленного постепенно смягчился, стал более пристальным. Малфой зажмурился под напором чужой темной магии и, вздрогнув всем телом, сдался. Ему было неприятно в наступившей тишине. Неприятно было признавать собственную слабость и бессилие. Он и есть глупая омега… — Кхм… Я могу только, — Снейп не стал никак комментировать произошедшее, тихо заговорив. — Предложить отправить его в Мунго, — глаза Драко округлились. — Признаться, мы так и планировали поступить с ним… — Нет! — блондин вцепился в мантию зельевара, заставив того невольно поморщиться. — Нет. Нельзя… — Северус скептически приподнял брови, смотря на грубо сжимающего его одежду Малфоя. — Нельзя, мистер Малфой? — его тон вдруг стал холодным, слишком официальным. Драко вздрогнул, его глаза округлились. — Почему же? — Поттер и так… — блондин сглотнул, зло смотря в глаза профессору. — Потерял слишком много. Отца, мать, крестного, своих друзей. Как я могу позволить ему потерять еще и человечность? Вы ведь знаете, как лечат… Таких. Его посадят на маггловские таблетки, полностью стирающие его личность. Это ужасно, — Драко с силой дернул мужчину за грудки. Глаза Снейпа расширились от наглости омеги. Как этот ребенок может быть таким самоуверенным? Запрещать что-то взрослому, сильному альфе, повышать на него голос, хватать за одежду… С таким норовом Драко будет тяжело без сильного защитника за спиной. Когда-нибудь кто-то, кто сильнее его и не обладает какими-либо моральными принципами, захочет приструнить омегу. И Драко очень повезет, если рядом окажется Северус, Люциус или хотя бы Поттер. — Мистер Малфой… — устало вздохнул Снейп. Зельевару хотелось постучаться лбом о что-нибудь твердое. Подростки… Как же он устал от них. Его даже в какой-то степени радовало то, что он не имеет собственных детей. — Прошу вас, мистер Малфой, определите для себя приоритеты. Определите, чего вы в итоге хотите добиться. И тогда вам станет предельно ясно, что нужно делать прямо сейчас. — Но, профессор!.. — Снейп оторвал руку Драко от своей одежды, разворачиваясь. — Идите спать, мистер Малфой, — холодно произнес зельевар, обернувшись через плечо. — Иначе мне придется назначить вам отработки. Давно не чистили котлы за первокурсниками? — Нет, сэр, — Драко до скрипа сжал зубы. Зажмурился, запрокинув голову вверх. Снейп тихо хмыкнул себе под нос и пошёл дальше по коридорам патрулировать предутренний Хогвартс. Драко слышал, как уходит Снейп, шелестя мантией. Слышал, как уходит его надежда на помощь. Один он не сможет ничего. Как все эти люди могут быть так безразличны к проблемам Всеобщего Героя? Как все эти люди могут быть так безразличны к проблемам ребенка? Что Снейп, что Дамблдор, что МакГонагалл, что… Может, они все просто умные люди, в отличие от Драко? Да, Драко просто пора поумнеть. И тогда, все встанет на свои места. Тяжелый ком засел глубоко в горле Малфоя, не давая дышать ровно, не давая произнести ни звука. Зачем все это ему? Ведь это не в духе слизеринцев — так переживать за чужого тебе человека. Если бы отец знал, о чем думает его сын, давно бы изгнал из рода. Хотя какой теперь род? Драко улыбнулся дрожащими уголками губ, кончиками пальцев провёл по татуировке на левом предплечье. Ему нужно вернуться к Поттеру — нельзя, чтобы тот заметил его отсутствие. Драко и сам знал, как страшно каждую ночь заново проживать уже минувшие кошмары своей жизни. В их спальне Поттера не оказалось. В тот миг, когда Драко осознал это, что-то в его теле будто лопнуло, оборвалось навсегда. Паника не сразу охватила Малфоя. Он нервно усмехнулся, пройдясь по комнате. Стянул покрывало с кровати, заглянул под неё, открыл шкаф. Конечно, все эти действия были просто верхом идиотизма. Драко терял время, он знал это. Улыбка на его губах стала ещё шире, когда ни под кроватью, ни в шкафу Поттера не оказалось. Блондин приложил руку к лицу, закрывая один глаз, облокотился на стену и рассмеялся. Он смеялся так чисто, так звонко, что несложно было усомниться в его вменяемости в свете последних событий. Конечно, постепенно смех перешел в завывания. Рука начала стирать мутные, крупные слезы. Губы перестали кривиться в улыбке. Драко с силой приложился затылком о стену, судорожно вздохнул, поднялся… Слабый, утренний свет лился сквозь окно их спальни. «Разве уже так поздно?» — мимолетная мысль заставила Малфоя отстраненно удивиться. Он выбежал из комнаты в поисках Поттера. Добежал до лестницы. Драко понятия не имел, где искать сумасшедшего героя. Он начал быстро спускаться вниз, намереваясь найти Снейпа или любого другого учителя, но, как назло, даже завхоз Филч со своей кошкой не попадался Драко на пути. На одном из переходов Малфой остановился чуть отдышаться. Он тяжело облокотился на подоконник лицом к окну. Грудь блондина судорожно сокращалась, в голове шумело, виски сдавливало болью, к горлу подступил комок паники, вызывая тошноту и головокружение. Малфоя преследовало ощущение нереальности происходящего. Подняв голову, он уже собирался бежать дальше, но его расфокусированный взгляд зацепился за далекую, темную точку на улице. Глаза Малфоя расширились. От открывшейся картины блондина бросило в холодный пот. Драко с новой силой сорвался с места, молясь всем известным ему богам. Где-то на пути к Черному озеру омега споткнулся, растянулся на мерзлой земле, ссадив кожу на ладонях, наверняка порвав свои форменные брюки. Но всё это было не важно. Разбитый нос и кровоточащие колени легко вылечила бы заживляющая мазь. Мертвого человека ей не вылечить. Только у самого берега Малфой остановился, загнанно дыша. Ему было страшно заходить в воду и, только исчезнувшая в глубине темная макушка могла заставить Драко сделать это. Блондин зажмурился, закусив губу. Из закрытых глаз потекли слёзы страха. Малфой глухо промычал что-то отчаянное, с силой прикусил костяшку указательного пальца, шумно вдохнул воздух носом… И прыгнул в ледяную воду. В тот же миг паника накрыла Драко с головой, она обволакивала его, прямо как вода этого чертового озера. Малфой знал, какие существа скрываются в глубинах Черного озера. Он же слизеринец, он собственными глазами видел их в окне гостиной своего факультета. Ужасные, темные твари. Глотнув воздуха еще раз, Драко поплыл. Он никогда не был слишком хорошим пловцом и быстро понял, что выбивается из сил. Единственное, что заставляло его передвигать руками, с силой бить ногами по воде, это страх не успеть. С каждой секундой он заражал Малфоя все сильнее, как смертельный яд расползался по его телу вместе с кровью. Этот процесс было не остановить. И в какой-то момент он достиг своего апогея. Драко закричал в отчаянии, но никому не суждено было его услышать. Ледяная вода забилась в нос и уши блондина, сковала его тело болью, пробила судорогой насквозь. Малфой начал задыхаться, его камнем тянуло на дно. Бледные руки в отчаянии били по воде, покрасневшие то ли от воды, то ли от слез глаза жутко резало, когда он увидел Его. — Поттер… — хотел произнести Драко, но только выпустил из легких последний воздух. Блондин схватился за горло, судорожно дернулся к поверхности, попытался оттолкнуться скрюченными, неразгибающимися от судороги ногами, но отталкиваться было не от чего. Драко хотелось кричать от страха и боли. Но кто бы услышал его крик под толщей воды? Малфою не хватило совсем немного, чтобы доплыть до поверхности и глотнуть, наконец, такого желанного кислорода. Ему было холодно, больно… И темно. Тело худого омеги медленно опустилось рядом с альфой, тяжело стукнувшись о холодное дно. Взбаламученный его падением песок осел на веки, щеки и приоткрытые губы альфы. Блондин почти касался своим носом лица героя, мог почти согреть его своим недолгим, мимолетным теплом. Два тела на дне озера. Зеленые глаза невидяще смотрели куда-то ввысь, на белеющее сквозь толщу воды небо. Серые были закрыты.