Без маски

      Аллен уже на ступенях пожалел о том, что не послал Тики сразу же. Туфли, пускай и были на невысоком, устойчивом каблуке, а всё же пережимали ногу. Причём, больше в передней части стопы. Особенность "женских" моделей. Аллен в наличие у одежды гендерной принадлежности не верил и ещё менее понимал, почему в неё уверовало общество. Одно он за сегодня понял наверняка – что "мужские", что "женские" туфли – тот ещё привет здоровью кровотока. К счастью, за свою не слишком долгую музыкальную и актёрскую карьеру, Аллен мог создать эффект ровной походки хоть со стертыми в кровь ногами. Так что пока – визуально он оставался леди. Ничего такой, по своему нескромному мнению.       Ветер смог только едва приподнять подол алого платья, заканчивающегося чуть ниже колен. Аллен придержал уложенные небрежными локонами пряди, ринувшиеся к лицу от резкого порыва. Начало осени, а уже такие грозы. Обратно повезет Тики, так что "туда" Аллен вызвал такси. Можно будет и выпить. Так даже веселее. Водитель, оказавшийся мужчиной лет сорока, на вид – временно пережидающим безработицу в своей профессиональной области специалистом, окинул прекрасную незнакомку взглядом и вежливо уточнил: – Едете на мероприятие, поэтому лучше не опаздывать? Аллен усмехнулся и заранее выбранным и отрепетированным голосом, интонацией, ответил: – Было бы просто чудесно. – Где нынче собираются в таких интересных нарядах? – Среди господ, которым хочется поддерживать социальные связи и иметь с них выгоду даже вне “жаркого сезона” своей деятельности. – Звучит немного жестко. – Скучно, – спокойно поправил Аллен, подкрасив губы красным тинтом, – Еду поддержать друга. – Другу с Вами повезло. Включить музыку? – Да. Если можно, то радио с джазом или классикой, будьте добры. Аллен входил в образ, как мог: надел выбранные заранее кольца поверх белых перчаток из тонкого шёлка, пококетничал с собой в зеркале. Хорошему актёру, особенно собиравшемуся изначально в театр, а не на экран, не страшны любые образы. Девушка, так девушка. Он даже легенду придумал и вкратце изложил её Тики. Тот остался в восторге. Поправить накидку на плечах: застегивалась она на манер мантии спереди и настолько удачно прикрывала отсутствие должных форм, останавливаясь аккурат у верхней линии талии, что Аллен её приобрел не думая. Накидка, к слову, была идеей Канды, которому понадобилось только увидеть серебристую маску. Вот уж от кого Аллен не ожидал ассистирования в этом вопросе. Однако, когда вы десять лет играете в одной группе и зависаете в студии в куда более интимной обстановке, чем на свиданиях, и почти наизусть выучили привычки друг друга, поддержать в чем-то таком становится уже просто "окей", чем-то самим собой разумеющимся. Когда Канда сорвался в штаты и привёз Алму, Аллен вопросов не задавал. И даже уступил Алме пару вокальных партий в новом альбоме. Так и позавчера, Канда просто уточнил: очередная сбрендившая идея представления ради? Аллен честно ответил, что да. И Канда помог с идеями для образа. Чем, а вкусом природа ни одного из них не обделила.        Однако, в образе были и придуманные лично Алленом акценты, некоторые из которых – скрытые и только для Тики. На поверхности – любимый им, слегка растушеванный "кошачий глаз" подводкой и бордовыми тенями. Аллен постарался максимально аккуратно сделать форму, но оставить легкий эффект "растерлось от активного времяпрепровождения". Просто потому, что его взгляду это добавляло не акцент на "хищной" стороне четкой линией, как обычно, а некой томности. Тики, разумеется, падок на подобное в его образе. Контрасты, любимые и дорогие сердцу. Аллен, со временем, начал их ценить: без них невозможно работать полноценно в творчестве так, как работает он. А в личном... без них приторно, скучно и чаще всего – фальшиво. У них с Тики был диалог в самом начале, уже лет... восемь? Аллен вздрогнул от осознания, как быстро летит время. Восемь назад. О "тени" и полноте картины. – Смотри, даже взять картины Айвазовского. Не будем обращаться к портретистам. Или возьмём рандомное изображение цветка. Розы, например. Ты думаешь, без участков, которые темнее других, возможно передать глубину моря, красоту лепестков розы? – Нет, – согласился Аллен, – Но это не значит, что нужно бездумно нырять в подводное течение или срывать колючие цветы, без предосторожностей. Тики отпил вина и кивнул. Они тогда вели премию "музыкант года", а после остались в ресторане неподалеку, а не поехали праздновать. Аллену хотелось тишины, хотя они и взяли лучший рок-бэнд. Лави увёз Линали праздновать, Канда поехал домой, а Аллен остался здесь, потому что работа ведущего сама себя не сделает, а потом уже захотелось плотно поесть. Тики устал от Лулубелл и спрятался от неё, по иронии, в том же ресторане, где он решил отужинать. – А никто и не говорит. Ты перескакиваешь на другие аспекты, но хорошо, что сразу их видишь. Поверь мне, юноша, без тёмных фрагментов не будет так сильно заметно сияние светлых, не будет игры оттенков. Потом то, о чём ты говорил – не обязательно негативные качества. Шипы розе нужны, например, чтобы её уникальность и королевская красота не попалась в лапы бездумному проходимцу, который не питает к ней ни восхищения, ни уважения, ни других искренних чувств. Аллен тогда подумал: Тики гораздо светлее чем хочет казаться. Просто превратился в колючие заросли, потому что проходимцам представлен с раннего возраста, как экспонат. – Тики, а ты любишь полевые цветы? – Зависит от вида. Подсолнухи хороши – радостные, солнечные, яркие. Беспрекословные. "Я свечу, а ты – что хочешь, то и делай. Вот такой я жёлтый и приковываю взгляд". Светлая жёсткость. Аллен рассмеялся искренне и заметил: – Подсолнухи одни из моих любимых. – А самые любимые? – Астры. На следующее утро Аллен проснулся от доставки букета. И можно было бы подумать, что это – подарок-поздравление от фанатов группы, один из многих после победы. Но это были тринадцать белых астр. Открытка была выведена изящным, но со слишком резкими углами для каллиграфического, почерком и гласила короткое: "С победой". Аллен подумал: не такой уж Тики и противный. Ненадолго, правда. До следующего "малыш" при большой съемочной группе. Ещё на Аллене сегодня было кружевное бельё, он даже растянул немного свой любимый белый чокер, надев его на бедро под платье, чтобы дополнить ансамбль. Это была та часть, что предназначалась только для услады Тики. И собственного удовольствия. Такой приятный, маленький эгоизм. Тонкая полоска кружева даже для него на бёдрах выглядела привлекательно, он долго смотрел в зеркало и думал о том, что жаль, нельзя было выбрать платье с разрезом и в обтяг – слишком очевидным был бы пол "спутницы", в таком случае. Аллен размял шею и поправил завязки на широком чокере из белого кожзама – в сумме с "мантией" смотрелся как ворот или продолжение костюма. Но это была именно та деталь, которую Аллен добавил эротичности ради. Аллен любил ошейники на себе чисто эстетически: подчеркивали изящество шеи. Когда много работаешь в кадре, учишься смотреть на себя со стороны. Интересно, в чём придёт Тики? Они согласовали только наличие у него алых элементов, чтобы эффектнее смотреться вместе.        Прибыв немного заранее, Аллен надел маску и прошёл в залу, где только начинали собираться гости. Прекрасный пианист – первое, что он отметил. Интересная импровизация, такая, под Шопена. И очень знакомый стиль… А вот и любимая спина. Широкая, статная и затянутая в пиджак глубокого тёмно-синего цвета. С подвязанными лентой в хвост волосами. Ну и пижон. Тики обернулся к нему и Аллен резко передумал на счёт характеристики образа: под пиджаком был только красный шёлковый шарф и больше ничего. Вырез, однако, был скромнее обычных у Тики. Лацканы с золотистой вышивкой, броские запонки и кулон на шее. Дорогие туфли и, что нехарактерно для Тики – отсутствующие часы на запястье. Значит, считать минуты не собирается даже для вида. Кажется, Аллен правильно предугадал, что у них обоих есть свободное время после этого вечера. Вот и чудесно. – Миледи, Вы неотразимы в этом платье, – Тики немного наклонился и Аллену захотелось влепить ему затрещину, но он всё ещё помнил об образе и выбранной на сегодня роли режиссерки фотосъемки, познакомившейся с Тики в ходе рекламной кампании для парфюмерного бренда во Франции в позапрошлом году. – Лорд Микк, вы, как всегда, обворожительны. Благодарю. Тики обошёл его и провёл носом за ухом, шепнув: – Отлично что парфюм с кожаной нотой, не сладкий. Прекрасно подобранный образ, всё очень гармонично сочетается между собой. Эдакая красная королева. – Приобними уже, или эта миледи устроит тебе "голову с плеч" в подходящем вечеру формате, – прошипел Аллен. Но стоило руке Тики оказаться на талии, раздражение куда-то ушло. Осталось предвкушение. Аллен невольно загляделся на смуглую кожу и адамово яблоко Тики, вдохнул тяжелее обычного. Тики игриво улыбнулся и провел его к столику с напитками, предлагая выбор. – Мы же пара сегодня, можешь не стесняться в проявлении внимания. Умеренного... Я на машине, но до неё бы дотерпеть. Аллен выбрал розэ и отпил сразу пару глотков. Хорошее, отдает немного ягодами и цитрусом, полусухое. – Новая Зеландия, как думаешь? – Тики послушал аромат, распробовал немного и кивнул. – Похоже. Главное дождаться пары лиц, станцевать два-три танца и можем удалиться. Думаю, в итоге выйдет два-два с половиной часа. Если станет некомфортно в обуви или другом вопросе – будь добр, скажи как есть. – О, – улыбнулся не без хитрецы Аллен, чувствуя, как довольство разливается по телу приятной легкой дрожью, – То есть, веселье между нами – всё же фокус этого вечера для тебя? Тики посмотрел на него с искренним удивлением и прыснул. Рука с талии немного сместилась вверх по спине, под накидку. Тики игриво потянул за застежку платья вниз, заставляя напрячься, потом застегнул его обратно и развернул к себе лицом. – Обижаете, миледи. Сегодня Вы для меня – центр вселенной. Аллен также сладко улыбнулся, хлопнул накрашенными ресницами и с ангельским выражением лица заключил: – Лучше пошлости на ухо. Меня сейчас стошнит. Тики тихо засмеялся и обернулся на вошедших. Игра началась. Пока Тики обменивался любезностями с другими гостями салона, Аллен с трудом переключал внимание на что-то, кроме его парфюма. Восточные специи, но не удушающие, а ненавязчивые, в сочетании со свежестью цитрусов и лёгкой-лёгкой сладостью. Орхидея? Возможно, дело было в том, в каком образе представал он сам сегодня. Но Тики ощущался... по-другому. Хороший способ освежить отношения вышел! Знакомы они уже, без малого, десять лет, а вместе (Аллену не нравился термин "встречаться" – к ним он был плохо применим, они не укладываются в типичный концепт "бойфрендов") – чуть больше пяти. Иногда полезно сделать что-нибудь эдакое. Совсем сумасшедшее, без особой причины. Вот как сейчас. Учитывая, что за кадром этот вечер явно мониторит Шерил и здесь много действительно влиятельных людей даже из его индустрии, которых Аллен узнавал в лицо, но они не узнавали его (всё шло по плану). Раскройся факт их небольшой шалости – это могло бы стать либо легендарным поводом для обсуждений, либо подпортить Тики репутацию. И Аллен соврал бы, если бы сказал, что его не грело понимание: Тики спокойно согласился. И не потому, что изначально сам подал идею. Просто они оба безбашенные. Как же хорошо со "своими" по духу. А Аллену что? Он и так вокалист рок бэнда и актёр со в меру эпатажным стилем и крайне обсуждаемой лирикой. Но Лави, Линали, Канду и Алму, а главное – его самого, всё устраивало. Так что о своей репутации Аллен не беспокоился.       Тики выкроил пару минут до начала танца, чтобы поправить ему волосы и взять за руку. Он поглаживал перепонки между пальцами и массировал самые чувствительные места на ладони сквозь тонкую ткань, зная, как Аллен млеет от этого. Аллен и млел: позволил себе на пару минут расслабиться и не так следить за каждым манеризмом. – Отличный опыт в проработке и поддержании образа вышел. – Верю. Что самое сложное? – Пластика. Очень плавные движения у миледи, она – неспешный человек мысли. Я дёрганый, плавность просто от силы мышц в том же танце обычно. В этом аспекте немного чуждый образ. – Резкий, но не дёрганый, – поправил Тики, – Дёрганый – это про стресс и моральное состояние. Ты очень собранный даже в критических ситуациях и хорошо держишь эмоции в узде, если нужно. Не тот термин. Аллен переводит в голове, зная, как выглядит забота Тики: "не стоит так о себе говорить, твоя оценка себя не объективна, ты гораздо спокойнее, чем думаешь". – Спасибо. Тики коснулся завязок на ошейнике. Чуть потянул и Аллен не сдержался: прикрыл глаза и простонал ему в плечо на грани слышимости. Хотелось потанцевать, ощутить обмен энергии и уже уединиться. – Это приглашение тебя связать? Аллен от неожиданности выпрямился и включился в роль, изящно провёл пальцами в перчатке по ключицам Тики и промурчал с улыбкой: – Нет, изначально, так не задумывалось. Мне просто показалось, что из всех он сюда подойдет лучше всего, как деталь костюма. Но твоя идея мне нравится... По обоюдному желанию – почему бы нет? – Я запомнил. Грянула музыка вальса. Что ж, сначала о романтике? Прекрасная прелюдия, а её они оба любили, если было время. – А теперь, миледи, позвольте пригласить вас на танец. Тики завел руку за спину и вторую протянул ему. Аллен принял приглашение, сделав реверанс и улыбнувшись. Встретившись взглядами, оба моментально прочувствовали будущий ритм. Аллен – точно. По искрам в глазах Тики и предвещающей страсть даже в такой, относительно "невинной" классике, улыбке. Аллен сделал шаг навстречу.       Вальс – это об умении чувствовать поток жизни и наслаждаться любыми переменами, понимая, что они приводят к новым этапам и началам. Если бы Аллен визуализировал вальс – это была бы спираль. Воздушная, в которой кружатся листья или лепестки. Эдакое торнадо. Тики был похож на одно: неумолимо быстрый, увлекающий и прекрасный. Опасный настолько же, но Аллен стоял в самом центре "глаза" и потому – ему всё было нипочем. Его окружали только суть и шум-отголоски тех частей характера, которыми Тики оперировал в "повседневном режиме". Улыбка в глазах и Тики перехватывает его чуть сильнее нужного, будто притягивая к себе с силой. Аллен отклоняется, выводит изящно рукой в воздухе линию и грациозно поддерживает идею Тики с выпадом на сильную долю. Не по правилам, но красиво. Уместно. Они оба любят и умеют играть, подыгрывать и обыгрывать ситуации. Рука на талии греет приятной поддержкой и это не то ощущение, которое ожидал Аллен: ранее ему доводилось танцевать только ведущие партии, будь то танго, вальс или соло в чем-то современном. Да и в их отношениях не было явного лидера: порой Аллен позволял Тики вести, порой наоборот, но у них никогда не было четко определенной роли. Сегодня всё было иначе: Тики однозначно вёл в этом танце и Аллену это нравилось. Новое, не слишком изведанное и от того затягивающее азартную натуру чувство. Аллен запоздало заметил, что облизнул губы и отвлекся. А когда снова сфокусировался на танце – встретился взглядом с Тики. Тот смотрел с интересом, изучая. – Маска не дает полноты картины, но ты о чём-то задумался. Вспоминаешь как я притянул тебя за ошейник недавно? Почти шёпот Тики осел возбуждением на коже. Он едва коснулся губами уха, но даже не подумал прикусить. Вот же зараза, дразнится. Аллен отклонился, доверяясь сильным рукам, просто зная по опыту, что Тики его удержит. Не то, чтобы доверие даже для таких, казалось бы, простых вещей, пришло к нему сразу. А со сценой Тики угадал – это было буквально то, куда Аллена завела связка мыслей о ведущем и ведомом сегодняшним вечером. – Именно. И ещё вот о чём: знаешь, когда ты ведёшь сейчас, ощущается нормально. Тики сложил губы в удивленное "о". – Нет желания перенять инициативу? – Ага, – спокойно признает Аллен, теперь полностью расслабившись, видя, что Тики сегодня в настроении для диалогов. Как и почти всегда, просто подобные мероприятия, на самом деле, больше того истощали, чем забавили. Нужно уточнить, послал ли его сюда сегодня Шерил: за короткие пару минут что Аллен успел обособленно пообщаться с гостями, он услышал о Тики нелестные слухи уже от двух человек. Слухи – очевидно, поскольку, если бы Тики действительно хотел сделать нечто подобное, он сделал бы это изящнее и более жестоко одновременно. – И мне даже нравится игра этого вечера. Когда ты вот так ухаживаешь... Аллен задумался, подбирая слово и загадочно улыбнулся. – Неплохо. А ещё, глава выставочного центра и продюсер, с которым ты работал над тем проектом где участвовал Вайзли, распускают или пересказывают нелепые слухи. – Только неплохо? И о чём же? Аллен прижался телом вплотную, насколько позволили платье и танец, пылко выдохнул в шею и, с началом следующего квадрата, отстранился до "приличного" расстояния. – Будет выше чем "неплохо", если активнее поухаживаешь. Я же центр вселенной сегодня, забыл? – Сказал Аллен, с трудом сдерживая смех, а потом признался: – Я сильно соскучился и тактильно голоден. Сколько мы не виделись? Около месяцев пяти с этой нестыковкой расписаний? Тики задумался, что-то посчитав, едва заметно кивнул. – Получается, примерно в этом диапазоне. О, мне приятно это знать: малыш хочет, чтобы за ним поухаживали. Раньше Аллен бы разозлился. Сейчас раздражение скорее было частью игры. Аллен задрал подбородок и почти в самые губы выдохнул: – Хочу. И активно, не халтурь. Тики тихо рассмеялся. Оставались последние шаги. – Даже в таком образе спуску не даёшь. Так что там со слухами? – А вот как с тобой по-другому? Веди себя как джентльмен и я, кажется, сегодня смогу полностью расслабиться. Нет, без шуток – меня давно так не заводил ты в ведущей роли. Не знаю... возможно, из-за примеренного образа я себя ощущаю по-другому. Относительно тебя и внутренне. – Сняло пару "зажимов"? – Именно. А по поводу слухов: ты успел заключить контракт с главным конкурентом Шерила и вскружить голову, далеко не платонически, жене главы благотворительного фонда, с которым сотрудничаешь сейчас. Тики хмыкнул.       Танец закончился и они отошли к окну. – Потрясающее отсутствие фантазии. Не удивлюсь, если Шерил эти слухи и распустил, чтобы они косвенно сыграли на руку каким-то придуманным им же сценариям в будущем... Миледи? Видимо, даже маска не помогла скрыть, как изменилось настроение Аллена. Он плавно отпустил ладонь Тики и спросил, смотря в глаза: – Когда ты уже Себя выберешь? Тебе действительно Нормально быть одной из марионеток Шерила? Тики нахмурился и аура резко изменилась. Золото потемнело. Но бояться его Аллен уже разучился. – Не думаю, что это тебя касается. Мы- – Семья? Тики, – Аллен держал тон нежным и регистр выше своего всеми силами, чтобы не разрушить образ, – Я знаю и ты знаешь, что это красивое слово для взаимовыгодного сотрудничества для большинства участников, удобная “сеть” для поддержания и развития связей. Но сейчас не об этом. Дело не в том, как ты это видишь, а в том, устраивает ли тебя это. Видит бог, Аллен каждый раз, когда решался затрагивать эту тему, собирал в узду все имеющиеся в нём терпение и такт. – Я не верю, что тебе действительно всё равно. Ты, скорее, привык к тому, как всё было много лет подряд. Но разве ты получаешь удовольствие, участвуя в этом на чужих правилах, а не на своих? – Поняв, что Тики только мрачнеет, Аллен вздохнул и покачал головой, а потом приподнялся на носках и чмокнул в щеку. Вообще неподобающе смачно, со звуком. – Прости. Не стоило: такой красивый вечер. Я отойду послушаю-поговорю с леди у напитков до следующего танца. Аллен почувствовал легкое прикосновение к кисти. Нежное, не попытку сжать. Успокоился и двинулся к цели. Раз Тики нужно подумать, то он предоставит ему эту возможность. И, в любом случае, одну из целей этого вечера Тики ещё не успел поприветствовать. А Аллен везде может устроить интересный вечер, если ему нужно!       Со вторым танцем произошла ощутимая задержка, однако, Аллен сумел завести беседу с одной известной особой, которая была не только художницей, но и владела сетью ресторанов. А потом через "представить новую знакомую друзьям", Аллен оказался на лестнице, играющий в покер с господами и дамами прямо на подоконнике. Разумеется, он и был зачинщиком. Полностью увлекшись игрой, Аллен только иногда слушал музыку в зале. Не пропустить бы танго. Тики бесшумно подкрался сзади и заключил его в прочные, но приличные объятия, выдавив, по ощущениям, почти весь воздух. Усмешка в голосе мгновенно распалила, но Аллен умело нацепил маску влюбленной особы. – Отвернулся на пару минут, а ты уже успела организовать казино. Какая же ты талантливая, Алана. – О, Тики, ты не представляешь, на что я способна. Тем более, ты был так заинтересован в том разговоре, что совсем перестал обращать на меня внимание и я нашла, чем себя занять! Тики покачал головой а потом с интересом и явным удовольствием зрителя представления выслушал от окружающих, какая у него интересная и умная спутница, такой нужно открыть собственный бизнес, непременно. – О, если леди Уолтер захочет, организует себе империю без проблем, я уверен. Скоро будет танго, так что заканчивай партию побыстрее, – Аллена проняло дрожью по всему телу от поцелуя за ухом и касания носом к шее. Вот же гад. – Хорошо, я уже иду. Дрогнувший голос даже играть не пришлось. Но концентрацию Аллен не растерял – партию выиграл и, обзаведясь в качестве приза парой полезных номеров и интересовавшей его информацией, отправился в зал. А в танго был совсем другой настрой.       С первых же нот они двигались стремительно, пылко. Каждый отстаивал своё мнение и право на независимость. Но, в отличие от времён их знакомства, сейчас это была игра: красивая и страстная. Они оба – талантливые актёры. На них смотрели. На этот раз, Аллен выкладывался на полную, привлекая внимание. Тики был на равных. Тепло ладони на бедре и Тики отпускает его, они расходятся и схлестываются снова как волны. Магнетизм непередаваем. Они держат зрительный контакт столько, сколько возможно в рисунке танца: нетерпение и возбуждение Тики отражается в силе движений, азарт и игривость в податливости и сопротивлении Аллена вместе. Будоражащий чувства коктейль: только они оба знают, насколько по-настоящему глубок и интересен каждый из партнёров. Секретный ингредиент игры – любовь, не обусловленная рамками приличий. Им и ещё одной паре оставляют центр. Аллен привык к зрителям, но такой Тики для него впервые, несмотря на пять лет вместе. И это сейчас в фокусе. Однако, как хороший артист, Аллен не забыл и про зрелищность. Чёткие движения, очевидная страсть и притяжение между танцующими. Аллену всегда нравилось умение Тики не стесняясь выразить к нему желание или любые другие чувства на публике, если так хотелось. И другие причины были не нужны. Ведь и сам Аллен предпочитал именно эту схему. Однако и границы ситуаций оба видели хорошо. Просто помнили о них выборочно: соотнося необходимость соблюдения с собственными "хочу" и возможными рисками. Аллен плавился. Знал: как только галочка "представление идет" будет снята, его развезет. Он имел опыт и многочасовых концертов, и съемок в жару, и игры в ледяной воде. И каждый раз доводил дело до конца, но тело брало своё после. Аллен, со временем поумнев, стал позволять ему, выделяя на релаксацию время. Вот так и сейчас: Аллен чувствовал, что как только будет команда "можно", всё колющее тело и разум возбуждение выльется наружу. И сегодня, возможно, резче и волной больше, чем обычно. Хотелось хотя бы как-то выразить, вытряхнуть из себя его часть, но всё, что Аллен мог себе позволить – тяжело выдохнуть по окончанию танца, чувствуя, как тело все ещё помнит каждое прикосновение горячих ладоней. Волосы у корней вспотели и пара прядей зацепились за маску. Тики выглядел не менее растрепанным, но собранным и сдержанным. Профи. Впрочем, как и он.       Золото в глазах Тики захватывало, будто наплывая волнами. Столько эмоций: радость, немного агрессии как ода танцу, страсть, желание, интерес, нетерпение и желание растянуть удовольствие вместе... – Браво! Тики отмер, отпуская его и Аллен понемногу вернулся в реальность только после этого момента. "Включился" сравнительно быстро и отошёл остудиться поближе к фортепиано. Дрожь в коленях. Ого! Вот это мощно. Он, казалось, в свои двадцать шесть уже не должен был реагировать настолько остро. Но это же Тики. Вот уж в чём, а в недостатке напора и страсти того упрекнуть нельзя. И этот парфюм... Аллен заставил себя сфокусироваться на чем-то другом и этим чем-то оказался исполнитель. Присмотреться к нему не заняло много времени. И вот тут-то Аллену захотелось нервно засмеяться. Разумеется. Кто бы ещё это мог быть? Мужчина встал в свой законный перерыв, размял пальцы и подошел, поприветствовав кивком. – Вечер добрый, миледи. Наслаждаетесь праздником? – Добрый, Неа. Наслаждаюсь твоей игрой: она прекрасна. Без тени фальши улыбнулся Аллен, исполнив легкий реверанс. Последовало предложение сыграть, которым Аллен воспользовался, вызвав ряд громких аплодисментов. Пара минут непринужденного диалога с Неа после очень вернули в трезвое состояние ума. Неа поддел напоследок: – Постарайтесь не сбежать обжиматься прямо сейчас, хотя бы пару композиций переждите. – Да-да. Иди уже к инструменту. – Вот так ты разговариваешь с педагогом? Потрясающая наглость, уважаю. Аллен и Неа тихо синхронно прыснули и Аллен пошёл к Тики.       Тики, как оказалось, выкроил им ещё пару минут уединения, совершенно неожиданно прижав к стене в проходе между главным залом и другой комнатой. – Собрался прямо здесь меня раздеть? Я-то не против... Руки Тики под платьем поднимались выше от колен. Аллен откинул голову к стене, не рассчитал и чуть ударился. Шикнул, а потом рвано выдохнул, когда Тики нащупал кружевное украшение на ляжке и чуть поддел его, оттянул и отпустил. – Не показалось во время танца. Малыш, ты ещё что-то приготовил? – Проверь, – Усмехнулся Аллен, а потом почти без сил уперся Тики в плечи, – Но лучше потом. Моя выдержка сегодня проигрывает твоему шарму. Тики быстро провел руками вверх, коснулся кружева на бедренных костях и убрал руки, теперь просто перехватив за талию. Послышались шаги. Аллен зажмурился, пытаясь собраться, но Тики утянул его в поцелуй. Аллен запутал пальцы в волнистых волосах и чуть потянул на себя. Тики хрипло застонал в губы. Оторваться друг от друга стоило больших усилий, но они успели даже разойтись на шаг к тому времени, как из залы вышел заместитель министра культуры. В голове было пусто и хотелось только снова целоваться и чувствовать руки Тики на бёдрах. – Миледи Алана, сплошное удовольствие слушать Вашу игру. Надеюсь, вы как-нибудь ещё посетите наши мероприятия. Хотел бы пригласить Вас на мой салон через две недели, во вторник – кто бы мог подумать, что вы такая искусная пианистка! То, каким взглядом его окинули, говорило всё об истинной мотивации этого приглашения. Аллен только собрался вежливо съязвить в ответ на это завуалированное приглашение с намёком, но Тики среагировал быстрее. – Миледи Алана будет во Франции уже на следующей неделе и далее будет работать, насколько я понимаю, над подготовкой к выпуску номера, так что лицезреть её вы можете только сегодня. Аллен на секунду замер. Либо ему послышалось, либо через обычный вежливый, с ленцой тон Тики, проступило что-то резкое. Предупреждающее. Сексуально. Твою же мать, вот почему его заводят такие вещи. – Именно так. Но спасибо, милорд, я польщена. Однако, вынуждена отказать. Как и сказал мой спутник, я буду чудовищно занята работой. Так что отклоняю Ваше приглашение, при всём уважении. Исполнив все ритуалы вежливости, Аллен коротко тронул Тики за руку и направился в залу. Они попрощались со всеми, с кем было нужно и, наконец, отправились на выход. Аллен на лестнице чётко ощутил, как устали ноги. Он был увлечен вечером, но сейчас было почти "можно" и возбуждение пополам с усталостью начали давать о себе знать. – С тебя компенсация стоптанных ног. – Массаж подойдет? – О, да! Довольно улыбнулся Аллен.       Оказавшись в машине, Аллен первым делом скинул туфли и застонал в голос, распуская веревки чокера, который начал давить. Снял с себя маску. – Какой ка-айф. Тики распустил волосы, расстегнул пиджак и, плавно стянув маску, откинул её на пол к задним сидениям. Помассировал лицо. – Да уж. Всё, на этом часть представления закончена. Дальше только, если хочешь. Ты взял сменную одежду, иди до дома? Аллен покачал головой. – До дома. А потом... не поверю, что ты не хочешь взять меня в этом платье. Тики ухмыльнулся: уже совсем по-другому, хищно и честно. Провел рукой по бедру, бесстыже задирая подол. Аллен закусил губу и чуть ли не замурчал. – Разумеется, хочу. Но на кровати, в спокойной обстановке. Аллен осознал, что ему ехать и смотреть на Тики в расстегнутом пиджаке минут сорок и натурально взвыл, зарядив Тики по плечу. Тики только засмеялся и пристегнулся. – Мне не легче, просто держусь лучше. Отдохни пока, можешь поспать. Вечер утомительный. – Но весёлый. – Да. Особенно то, как ты запряг играть в покер самых интересных особ. – И выяснил, что слух таки пустил не Шерил, а та твоя партнерша по рекламной съемке, которую ты отшил. Тики беззаботно щелкнул пальцами. – Так вот оно что. Они ехали и слушали фанк в перемешку с роком. Потом Тики включил из каких-то особых дебрей плейлиста MGMT и Аллен отодвинулся на сидении, почти сползая по нему но так, чтобы оставаться пристегнутым хотя бы относительно правильно. – Тики-и, кстати. Что это было за "моё" перед замминистра? Тики неопределенно повел плечом и прикурил. Ветер освежил и Аллен опустил окно и со своей стороны. – Обращаться к спутнице кого-то, игнорируя того, с кем она пришла полностью, явно намекая на совместное времяпрепровождение – грубое нарушение этикета. А потом – тебе понравилось. Аллен рассмеялся и ткнул Тики в щеку, на что тот удивленно замер с сигаретой в зубах. – Я сказал что-то смешное? – Просто признай, что ты воспринял это как "заход на свою территорию" и у тебя сработала не ревность, а собственничество. Я не буду тебя осуждать. И да, мне понравилось. Но я не беззащитный, напоминаю. Тики усмехнулся и расслабился, выдохнул дым и с интересом посмотрел на Аллена. – Интересный ты, Аллен. И я знаю. Именно учитывая, что ты можешь в качественную самооборону, я бы предпочел не дать ситуации развиться до той стадии, где она может понадобиться. Вот и всё. Аллен почувствовал как его защекотало изнутри осознанием: забота. Такая вот странная, но ему – очень понятная. Даже близкие не всегда понимали и одобряли их отношения с Тики. Но Аллен был достаточно трезв, чтобы, не смотря на симпатию, уйти в любой момент. Однако пока Тики не давал ни единого повода. А конфликты они сразу разрешали, чтобы ничего не копилось. – Тики, ты умеешь быть настолько милым, что это почти приторно. – Вот уж не от тебя бы это слышать. – И то верно.       В квартире они сразу прошли в гостиную и спальню. Тики снял с него накидку и поцеловал открытые участки плеч, ключицы. А потом вдруг замер и посмотрел на Аллена, который за поездку тоже расслабился и немного подостыл. – Поесть не хочешь сначала? – Сладкий кофе будет кстати. Я пока стопы оживлю – это нереально. Так и разошлись – в кухню и ванную. Зато потом Аллен уселся прямо на столешницу и болтал приведенными немного в чувство ногами, слизывая молочную пенку с губ, игриво смотря на Тики. – Кружево – это мощно. Но наверняка неудобно, особенно на такое мероприятие. – Знаешь, на удивление – лучше чем я ожидал. И я дам тебе рассмотреть подробнее. – Гениальное решение с мантией поверх, чтобы не прибегать к лифчику со вставками, к слову. – Будешь смеяться, но это изобретение Канды. Тики подавился кофе и посмотрел на него с выражением шока и неверия. Аллен активно закивал. – Чьё, ещё раз? – Вот! А мне не верят, когда я говорю, что у него богатая фантазия. – Нет, ну это особый уровень дружбы. К слову о незаконченном разговоре. Аллен, – Тики допил кофе одним глотком и подошел вплотную, чтобы приобнять. Аллен посмотрел чуть вверх на Тики и спокойно доверился, когда его чуть подтянули к себе, разведя ноги. – Прости. Это было лишнее, меня просто взбесило в каком ключе ты об этом говорил. Это не моё дело и- – Нет, частично твоё. Я поясню свою позицию: мне не нравится плясать под чужую дудку. Просто, в некоторых случаях, дудка Шерила и мои интересы не так сильно расходятся друг с другом и нам обоим выгоднее сотрудничать, чем не. В случаях, где они расходятся кардинально, я просто начну валять дурака или не появлюсь. Аллен кивнул и улыбнулся, сцепив руки в замок за шеей Тики. – Знаю. Просто ты тоже устаешь и перерабатываешь и я волновался. Тики потрепал его по макушке и Аллен зажмурился, прижался щекой к щеке. Хорошо-хорошо. Тики поцеловал его за ухом и выдохнул: – Вот и разрешили. А у тебя прекрасное платье и детали в образе. Хочу их исследовать. Не против? – Только за, – Выдохнул Аллен, уже сидящий с закрытыми глазами и отставивший кофе за ненадобностью. И вскрикнул, когда Тики подхватил его и спокойно взял на руки. – Неужели, я настолько для тебя лёгкий? Тики донёс его до спальни и опрокинул на кровать, нависнув сверху. Из освещения был включен только фиолетовый неон по периметру. За окном царила глубокая ночь. – Ни разу, это я храбрюсь. Тебе уже десять лет как не шестнадцать. И весишь ты где-то три четверти от меня. Аллен хмыкнул, оглаживая плечи Тики. Вот теперь – можно. Расслабиться и любоваться Тики во всех проявлениях, со всех углов, полностью погружаясь. – Хорошо, что ты такой сильный. Иногда приятно почувствовать себя принцессой. Но только на пару часов. Тики фыркнул. – Из тебя принцесса, как из меня примерный студент, малыш. – Иди на фиг, а? Возмутился Аллен и тут же передумал, когда почувствовал руки на бёдрах под платьем, что с усилием разводили ноги в стороны. Аллен последовал за движением и откинулся на спину, расслабляясь всем телом. Провел рукой по волосам Тики на ощупь и застонал, почувствовав губы на внутренней стороне бедра. А потом лёгкий укус. Вот же. Знает все эрогенные зоны, помнит, как именно ему нравится. Естественно для пяти лет вместе, но до дрожи каждый раз. Может и хорошо, что они не так часто видятся, чтобы друг другу приесться. Тики окончательно задрал подол, а потом просунул руку под спину, чтобы расстегнуть платье. Аллен выдохнул, ощутив, как стало легче двигаться. Тики красивый: с чуть блестящей кожей, нетерпеливо облизывающий губы. Рельефный торс и широкие плечи, острый кадык и небольшой шрам на рёбрах. Аллен тянет руки и исследует его, прикрывая глаза, будто бы в первый раз. Влажный, нежный поцелуй. – Можно? – Можно, – уверенно говорит Аллен, поднимая взгляд. Тики спрашивает ещё раз. Аллен громче повторяет "да" и кивает. И только после этого Тики снова прикасается к нему: гладит жёсткие икры, кладёт одну ногу себе на плечо и оставляет засосы на внутренней стороне бедра. Аллен прокусывает губу в кровь и двигается навстречу. Сознание, уставшее за вечер контролировать всё: от движения руки до интонации, сдает полномочия и Аллен даже не задумывается, когда приоткрывает рот и облизывает пальцы Тики. – Аллен, здесь звукоизоляция. Забыл? Можешь стонать, сколько душе угодно. И Аллена окончательно отпускает. Снимаются все возможные "галочки" и контроль полностью переходит к желаниям, телу и Тики. Аллен показывает это жестом, о котором они давно договорились: плавные три круга-поглаживания по предплечьям. Тики целует чувствительную кожу под коленом и надавливает ладонью на грудь, укладывая Аллена обратно на спину. – Расслабься и сосредоточься на ощущениях. Постарайся не выдирать себе волосы – лучше сжимай платье или простыни. Аллен кивнул и потом понял, что совершенно не был готов к прикосновениям языка к коже через кружевную ткань. О, боже. Тики прижал губами основание члена через кружево и гладил по кромке белья пальцами. Жар ощутимо опустился из груди ниже по телу и пошел судорогой по бедрам. Аллен вздрогнул и застонал, дёрнувшись навстречу ласке. Тики обвел языком головку и подул на неё. Аллен всхлипнул, мотнув головой, чувствуя, как тело буквально отказывается слушаться и делать что-то вменяемое. Пока не кончит первый раз, перфоманс с играми по ролям не получится. Перенапряжение. – Аллен, – Четко позвал Тики, когда наигрался с бельем и его реакцией на нежные прикосновения. Поднялся и поцеловал в лоб, перехватив потянувшиеся к волосам запястья, – Хочешь чтобы я тебе отсосал или сразу с проникновением? – Второе, – выстонал Аллен, потянувшись за поцелуем, – Но сейчас лучше просто прижми меня всем телом к кровати. Меня кроет желанием тебя чувствовать максимально близко. Тики – очень внимательный любовник и в этом ему равных не было. Звук стягиваемой ткани – Тики снял с себя брюки и белье.       Аллен длинно застонал, чувствуя Тики между своих бёдер и как его сверху накрыло всем весом. Полумеры – не их стезя, когда это не часть игры. Нижняя линия чокера немного царапала шею сзади. Хорошо. Тики тянет за тонкие веревки и Аллен задушено вскрикивает, податливо приоткрывая рот и подаваясь навстречу. Поцелуй долгий, терпкий, тягучий и в самый раз грубоватый: Тики прикусывает его губы, потом сразу слизывая капельку крови, ласкает нёбо и язык. Восхитительный. Движение навстречу и Аллен сводит ноги, сжимая бедра Тики своими. И ещё раз. Хорошо. Напряжение концентрируется в одной точке и Аллен чувствует, как Тики сжимает оба их члена ладонью. Аллен подстраивается в ритм и тянется за поцелуем, но Тики впивается ему под подбородок болезненным укусом. Так даже лучше. Аллен царапает любимую спину, разрешая себе абсолютно всё. Секс – аспект отношений между ними, в котором никогда не было и не будет осуждения. Это освобождало. Для Аллена такая свобода была лучшим выходом для любых эмоций. Аллен разводит ноги шире, чувствуя, как тело легчает. Толчок за толчком – ровный ритм. А потом этот член будет внутри. Возможно, не один раз. Тики гладит головку большим пальцем. Аллена подкидывает. Ещё немного... – Сосредоточься на ощущении моей ладони, а не своих движениях. Здесь нет "правильного". Фраза срабатывает, как спусковой механизм. От голоса Тики идут мурашки по позвоночнику. Хриплый от возбуждения, низкий, без ноток притворной гладкости и сладости, которые тот обычно добавляет для вида. В голове ни одной связной мысли. Аллен просто подается на движения руки. Горячо, немного влажно. Ладони у Тики не грубые, а на пальцах мозоли. С ним Тики снова начал играть на басу. Аллен мечется и себя не помнит. А потом напряжение, наконец, приходит к своему пику и взрывается, освободившись. Тики стонет ему в ухо. Аллен глубоко вздыхает и открывает глаза только спустя пару минут. Тики лежит рядом и гладит его по бедру, разглядывая каждую деталь. Смазывает тени в уголках глаз, усмехается. Неидеальность привлекательнее всего. Аллен стирает пот с крыльев носа и шмыгает. Свобода. Счастье. Всё ещё послеоргазменная эйфория. Сейчас он абсолютно блаженен и его ничего не волнует. – Заебись. Всё, теперь я готов устроить тебе рол плей, если хочешь. Тики притягивает его к себе и пылко целует в губы. – Отпустило? Аллен кивает и улыбается, запоминая поцелуй. Тики щекочет его под коленом, за что получает им же и открыто смеется. Искренне. – Вижу! Вот теперь поверил. – Пожелания? – Снова ощутив в себе силы и моральный ресурс, Аллен был готов выжать из этого образа максимум. Не просто же так он его собирал и поддерживал! Тики задумался, а потом сделал жест "что угодно". – Удиви меня. Но взять тебя я бы хотел сзади. Аллен хмыкнул и правила игры принял. Что угодно, так что угодно. – Договорились. И ни слова Тики не сказал о конкретных пожеланиях, однако, Аллен знал его слишком хорошо. А особенно – его пристрастие к умению дам быть в меру наглыми и даже властными. А потому очень скоро Тики оказался опрокинут на спину ловким движением и, поправив платье, Аллен припомнил, что ноги по приходу вымыл. Вот и замечательно. Поднявшись на ноги, мыском стопы Аллен чуть надавил на солнечное сплетение Тики, едва ощутимо. Тики замер, но выглядел заинтересованным. – Миледи, как Вас понимать? Аллен усмехнулся: миледи, так миледи. – Ох, милорд, если я правильно помню, то Ваш футфетиш только наращивает свою мощь и никуда не делся. А ещё, Вы обещали мне массаж ног. Так почему бы нам не совместить приятное с полезным, м? – Аллен добавил в голос холодности и "посмотрим, как ты будешь себя вести" ноту, неспешно скользя стопой ниже, заодно поправив платье. Стоять над Тики было весьма весело: выглядел он потрясающе. Голый, с оценивающе вздернутой бровью, сдерживаемой улыбкой-оскалом, однако послушно принявший правила игры. В который раз высокие потолки этой квартиры оказались кстати. Вот тебе и "просто эстетическое соображение". Ну-ну, Аллен вот нашёл пространству весьма интересное применение. – Прекрасная идея. Может, примете более удобную для этого позицию? Аллен плавно, но шустро упёр под подбородок Тики стопу и заставил того замолчать, с легким нервом посмотреть в глаза. – Более чем уверена, милорд, что Вы в состоянии работать руками и из такой. Мне доставляет удовольствие Ваш вид. Не так часто получается посмотреть на мужчину Вашего статуса сверху. Как только Аллен убрал давление и ласково погладил стопой по груди, Тики принялся за дело. Очертил пальцами подъем и принялся разминать стопу. Пока нежно. Аллен помнил, что на стопах располагаются и болевые точки, поэтому был настороже. Но пока стонал от удовольствия и ощущения восстанавливающегося кровотока в отекшей за вечер зоне. Тики даже осторожно размял пальцы. О, наслаждение. – Ты всё ещё злишься из-за связки этого вечера с Шерилом. Констатирует Тики, как факт и особенно тщательно разминает. Так, чтобы было приятно, но эффективно. Стараясь не причинять боли, иногда поглядывая на Аллена внимательно, считывая оттенки эмоций. Забота – такая, что во взгляде искрит – приятна и Аллен не думает скрывать. – Да. А Тики слишком нежный и обходительный. Не то, чтобы у него не бывало приливов ласки и желания нежности и интимной близости душ. Но Аллен чувствует, что того сегодня тоже что-то задело. Что же это могло быть?... Нет, точно не дурацкий диалог с замминистра или то, как радушно Аллена приняла творческая часть местной тусовки. Или..? – Тики, – Аллен меняет голос на свой обычный, на минуту выходя из роли, – Тебе стало неприятно, когда я в центре внимания в "твоей" обстановке и атмосфере? Я имею в виду, что с моими турами с группой, интервью через день и известностью по актёрскому профилю у тебя проблем не возникало. Что-то изменилось? Или дело в конкретной ситуации? Лучше узнавать такие вещи сразу. Если всё упрётся в карьеру, Аллен выберет её и расстанется с Тики. В такие поддавки он играть не будет и Тики это знает. Тики сжимает лодыжку с силой. Аллен не напрягается, но дышит чуть глубже и смотрит за каждым движением мышц на лице. – Конкретно сегодня. Не знаю, что именно меня так вывело. Но то, насколько мотивации окружающих относительно тебя, порой, мерзкие, даже когда ты в абсолютно новом кругу и под маскировкой – шокировало меня, кажется, не в самом приятном смысле.       Аллен чувствует, как Тики отпускает его ногу и садится на кровать. Проводит рукой по запутавшимся волосам Тики, убирает пряди с красивого, но искаженного отвращением лица. Качает головой и улыбается. – Ты же привык к такому. Обществу этого “уровня” и так далее. И в твою сторону, то есть – это нормально, а в мою – нет? – Мерзко и всё, – Отрезает Тики и тянется за сигаретами в прикроватной тумбочке. Аллен облизывает губы и запоминает, как тот курит. В том, как Тики щелкает зажигалкой, обхватывает губами фильтр, затягивается и выдыхает дым – есть своя поэзия и никто не убедит его в обратном. Аллен переплетает пальцы рук и медленно наклоняется, целует в подбородок, а потом чмокает в нос порывисто, развеселившись. – Дурак ты, Тики. Заботу выражать не умеешь потому что. А мерзко, потому что, опять же, приехали к тому же, о чем речь шла в машине. Не нравится тебе, когда на условно твоей территории в грязных ботинках топчутся. Условно! – Поднимает Аллен палец вверх и серьезно грозит им Тики, чтобы не забывался и не зазнавался. А то этот может – он знает. Тики давится дымом от осознания и машет рукой, откашливаясь. – Фу, малыш, ну и вульгарщина. – А что поделать, если так и есть? Ты не отрицаешь. Тики снова затянулся. Аллен перекатился через него и закинул на него не промассированную ногу. Тики принялся за массаж, когда докурил. Аллен почувствовал, как расслабляется и почти было подумал, что плакал их секс, как Тики ушёл в совсем другой метод. Уже явно с намёком. Глаза Аллен пока не открывал: мычал себе довольно и наслаждался обожанием, которое чувствовал в легкой дрожи пальцев Тики, когда тот провел ладонями выше по икрам, коленям. Резко подтянул за бёдра, подмяв под себя и выдохнул на ухо, разрывая тонкую ткань кружевной полоски на бедре: – Сложный ты, малыш. Аллен усмехнулся, подняв на Тики взгляд с вызовом. – Это комплимент? – Огладить плечи кончиками пальцев, слегка царапнуть ключицы. Тики улыбнулся без ноты злости. – Да. И раз уж я такой собственник, то хочу тебя всего себе до завтрашнего отъезда. Во сколько у тебя там интервью для канала? – В восемь вечера. Но уеду в шесть: нужно заехать домой переодеться под случай, сам понимаешь. Тики спустился невесомыми поцелуями от виска до подбородка и выдохнул, немного грустно: – Совсем с тобой времени нет в последние месяцы. – Я возмещу, – обещает Аллен и раскрывает план, – Я думал, когда ты закончишь сезон шоу, которое ведешь. В плане, когда доснимете – тебя взять и увезти на море на пару недель. У меня даже бронь билетов уже есть. С виллой и всей фигней. Тики смотрит на него удивленно, а когда понимает, что он серьезно – добродушно смеется и щипает за ляжку, за что сразу получает в бок ногой. Рефлекс. – Ай... Дожил, малыш меня в отпуск возит, а не наоборот. – Ну, знаешь ли, могу себе позволить шикарного мужчину. Почему бы и да! Тики хмыкает и одобрительно кивает. – Действительно. – А-а! Тики переворачивает его и прижимается сзади, до конца расстегивает платье и помогает Аллену снять его с плеч. – Не говори, что оставишь меня вот так, – взмолился Аллен, – Поясница пропотеет, раз, два – этому платью конец. – Оно же не в аренду. – Нет. Но я хотел его оставить поиграться. – А если художественно порвать? – Тики. – Или тебя не заводит? Тогда снимай, конечно. Аллен смеется от понимания, что для Тики лучший аргумент. В каком-то смысле именно такое простое "нравится-не нравится" отношение к вещам и есть то, на чём они изначально сошлись. Аллен не заставлял себя играть и притворяться с Тики наедине и было в этом что-то совершенно особенное. Простор для искренности, который он ценил. – Мне нравится феминная нотка. Особенно в такой расстановке ролей. Но жарко и неудобно. – Что тебе сказать: потерпишь, – Тики прижался к спине и провел ладонями по телу, с удовольствием отметив, как руки Аллена дрогнули. Не от примененной силы или веса – малыш сильный, хотя по нему с виду так не скажешь. А потому, что не терпится. Ладно, хватит растягивать удовольствие на сегодня. Тики стянул с Аллена кружевное белье, не удержавшись от соблазна оставить пару меток от поцелуев-укусов на бледных ягодицах. Кожа тонкая, легко остаются следы. – Я подозреваю, ты немного готовился перед выходом? Аллен кивает, а потом, поняв, что Тики мог не увидеть, говорит тихое "да". Тики довольно облизывает пересохшие губы: можно не церемониться и сильно не затягивать, отлично. Аллен редко любит слишком нежно и сейчас явно не тот случай. Аллен вытягивается на кровати, расслабляясь, пока Тики достаёт тюбик со смазкой и презерватив. Малыш ведь занудный и попросит справку. Прав, конечно. Не виделись они больше пары месяцев, так что всякое могло быть. В этом юном мозге, конечно же. Тики с неохотой признавал, что с какого-то момента его вообще мало кто интересовал кроме Аллена в сексуальном плане. Это даже вводило в ступор поначалу. Но, видимо, он действительно находил в Аллене для себя всё, чтобы удовлетворить потребности и моральные и физические. Не смотря на их договоренность о формально "свободных" отношениях (но функционировали огни, при этом, как ни странно, как любая полноценная пара: со всеми приблудами от поездок на отдых вместе до помочь по бытовым вопросам и провести время в компаниях, с семьей друг друга) – у Аллена не было никого параллельно с самого начала. Тики поигрался ещё с пару лет редкими дамами и не нашёл ничего и никого, что вызывало бы внутри такой отклик. В то же время, Аллен редкий любовник в вопросах фантазии и раскрепощенности, когда пройден нужный уровень доверия. И, впервые в жизни, чье-то ещё доверие кроме одной племянницы не хотелось разрушить. У Аллена одновременно и хрупкое, и очень сильное сердце, как и воля к жизни и приверженность принятым решениям. Быть в числе тех, о ком принято решение "не иметь никаких дел" Тики не хотелось. Страха расстаться не было. Но такой душевной близости и понимания он может больше не найти и это держало в узде в подсознании. Хороший стопор от необдуманных поступков. – Если ты планируешь также медленно меня растягивать, как разбирался с бельем, я сам тебя завалю, – с рычащими нотками предупредил Аллен, нетерпеливо ерзая по кровати и развязывая чокер. – Душит? – Тики помог с верёвками и отбросил украшение на пол. – Подумал, что может начать во время. Лучше не рисковать. А потом, твои руки на шее ощущаются приятнее. Тики на секунду останавливается и глубоко вдыхает, концентрируясь. Умеет же парой слов подцепить. Игрок игрока, что он хотел? Растирает смазку между пальцами и, когда Аллен встает коленями на кровать снова, вводит сначала один палец. Не встречая сильного сопротивления мышц, добавляет сразу второй и побольше лубриканта. Аллен едва ощутимо дергается и тут же расслабляется, впуская. Любит, когда влажно. Плавится от ощущения заполненности. Узкий до невозможного: каждый раз требуется подготовка, если у них не подряд. У такой эластичности куча плюсов, но малыш очень нетерпеливый и изводится сам каждый раз ещё до акта, от чего сложнее расслабляется после. Надо бы устроить марафон после рабочих дел. Такой, на недельку. С перерывами на еду, лень и хорошее кино.       Тяжело дышащий Аллен выглядит просто прекрасно в этом платье, которое совсем не делает его женственным. Оно нелепое, неуместное, особенно зная, насколько тот маскулинен во многих проявлениях. И это подначивает. Тики обожает контрасты. Разные стороны. И сторон у Аллена настолько много, что в это разнообразие образов можно с удовольствием погружаться всё глубже, не боясь утонуть – ведь, между ними, всё давно без масок. Видят сквозь них, пускай и поначалу они были интересным элементом игры. Аллен стонет, сам насаживаясь на уже три пальца и подстраивается под оптимальный угол, просит. Тики вынимает пальцы. – Выстони эту просьбу для меня ещё раз, мм? Музыка для его ушей. Тики целует в оголённую шею и покрывает её лёгкими укусами, с удовольствием впитывая каждый вздох и движение Аллена – тот мечется и утыкается лбом в подтянутую подушку, когда Тики начинает гладить и пощипывать соски. Контраст бледной от природы кожи с алой тканью вызывает трепет даже в таком освещении: тёмное со светлым, тени и контуры. Он наслаждался красотой при свете ламп весь вечер: то, как ткань едва прикрывала острые светлые колени и как приятно Аллен выделил контраст открытых участков кожи с цветом платья и помады явно засело в памяти на полке с любимыми моментами. Сжать совсем сильно одной рукой, нежно обвести ореол другого соска пальцами второй. Аллен вскрикивает, выгибается. Тело чувствительное, напряжено и устало одновременно. Можно было бы помучить, но сегодня хочется по любви и без лишних приключений. Не смотря на прелюдию. – Аллен, – Тики убирает пряди с лица, собирает волосы и тянет за них назад, – Можно? Аллен охает от неожиданности и пытается кивнуть, потом шипит от боли, однако поддаваясь на второе подтягивание к себе за волосы и говорит отчётливое "да". Мазохисткая нотка в Аллене прекрасна, на вкус Тики. – Пожалуйста, не тяни больше, я не могу. – Не можешь что? – Интересуется Тики, облизывая мочку уха и потом оставляет засос прямо под ним на бледной коже. Аллен собирает последние силы, чтобы рыпнуться от возмущения, но тут-то Тики его и прижимает всем телом, перехватив запястья и прижав собой к кровати. Волосы пришлось отпустить. Аллен послушно оставляет руки над головой. Тики подтаскивает подушку ниже под Аллена и, убедившись, что тому комфортно, надевает презерватив и неспешно входит, придерживая за бёдра. На самом деле, возбуждение уже болезненное и тормозить себя сложно. Но ещё успеется. Сегодня – больше о чувствах.       Аллен затихает. Так всегда, когда он действительно полностью погружается в удовольствие и отпускает себя. Тики двигается. Ритмично, сразу быстро, подстроившись под нужный угол. Он знает, как ему нравится, как им обоим будет приятно. Обоюдное удовольствие редко было таким ценным до Аллена. Стоны хриплые, надрывистые, резкие. На выдохе. Ягодицы Аллена упругие и их так приятно сжимать, щипать и шлёпать по ним. Аллен отдаётся полностью, подмахивая навстречу: тело отзывчивое, податливое, горячее. Тики млеет от того, как его принимают. Да, в таком раскладе он любит быть, как и в обратном. Аллен не любит контроль, но отлично с ним справляется. Тики мог это понять и потому спокойно принимал тот факт, что иногда малышу, чтобы отпустить наплыв эмоций, какую-то тему или полностью расслабиться, нужно просто почувствовать себя во власти партнёра. Не полностью, с возможностью выбраться в любой момент. Но – хотя бы во время фрикций не думая ни о чём и отдаваясь чужой силе. Аллен редко озвучивал это так прямо, как ранее сегодня, но Тики давно заметил, что того заводит их небольшая разница в физической силе. Аллен под ним послушный, открытый, громкий в выражении своих чувств, принятия и любви в каждом движении и это дурманит покруче любых лестных слов и изысканных образов. Тики увеличивает амплитуду, берёт его жёстче, грубее, притягивая на себя за бёдра, двигаясь так, чтобы почти не покидать горячее нутро. Хорошо, до одури возбуждающе и отдельно-сладко от стонов: срывающихся, нежных, просящих, иногда протяжных, когда хватает дыхания. – Ти-ики... Почти слёзно. Просяще, с болезненным придыханием: в самый раз по жесткости. Аллен любит, когда немного больно. – А-а... е.. ещё... сильнее... Развезло. Наконец-то: работал без продыха последний год, даже в сексе не мог расслабиться. Интересно, как шутка со сменой образа вот так все решила. Как же стучало в висках. И как же тело тяжело слушается. Хотелось просто вбиваться в любимое существо без ритма и чувства меры. Тики не привык отказывать себе в удовольствиях. Аллен кончает чуть раньше, обессиленно обмякая и всхлипывая на остаточном ощущении, пока тело трясет мелкой дрожью. Тики разнузданно стонет и вколачивается в него ещё пару минут и, наконец, чувствует, как оргазм накрывает его с головой.       Перед глазами проясняется. Он утыкается носом между лопаток медленно, размеренно дышащего Аллена. Уснул? Тики слышит тихое, довольное "хорошо" и улыбается. Стягивает презерватив, отправляя в урну, стягивает с расслабленного Аллена платье, небрежно кидает его на спинку стула и ложится рядом, обнимая. Закутывает в одеяло, чувствуя, что тот уже остыл. У Аллена после оргазма часто падает давление чуть ниже нужного, поэтому Тики, пускай и не имеет желания особо двигаться, предлагает: – Кофе принести? Он холодный уже, правда. Аллен медленно соображает, будучи разморенным, поэтому с сильной задержкой кивает. – Если не сложно. С меня завтрак. – Ловлю на слове. Твоя сливочная фриттата лучшая. Аллен показывает большой палец и прикрывает глаза, улыбаясь. Тики курит на кухне, а потом приносит кофе. Аллен отпивает пару глотков и, когда чувствует, что достаточно, отставляет на тумбочку чашку. – О чём думал, пока курил? Вопрос не застает Тики врасплох, но сильно удивляет. Вот такие моменты и делали их связь особенной. В отличие от многих – Аллену действительно интересно, о чём думает, как мыслит и чем живёт Тики. – О том, что жизнь неприлично хороша. И, кажется, ты сыграл в этом не последнюю роль. Аллен довольно улыбается, потягивается, смешно кряхтя и разминая затекшие ноги в коконе из одеяла. А потом заключает, притягивая его к себе и обнимая, укладываясь спать на его плече: – В таком случае, это прекрасная роль. Они забывают выключить подсветку. Потому, рассвет застаёт их спящими и уткнувшимися друг в друга в легком оттенке фиолетового – остатка ночи. Переплетения. Будто день и ночь, свет и тьма, любовь и непривязанность, душа и тело, разум и чувства – продолжения и неотъемлемые части друг друга, какими бы противоположными не казались на первый взгляд. Тики просыпается с одной мыслью: как хорошо жить любовью с тем, с кем можно быть без маски.