Саморефлексия

      Листья безжалостно срывало с веток порывами сухого, холодного ветра, фиолетовое грозовое пятно огромной брешью сияло в небесах прямо над нами, отчего захватывало дух — в свете межпространственной дыры все отливало пурпуром, и весь Меридиан сам по себе как будто бы не настоящий, сошедший с картинки или с моих воспоминаний.       Я про себя считаю удары сердца в темпе вальса — раз, два, три, раз, два три.       «До замка – и будь что будет», — с раздражением подтолкнул внутренний голос.       Ох, как в детстве: приключение одного из героев, полные опасностей, карамели и травм. Как в детстве? Ошибся — не беда! — герои всегда выберутся и смогут вершить судьбы, будто бы жизней у них несколько. А как быть мне? Идея улизнуть обратно в портал, скрыть все случившееся и подкупить Бланка под предлогом знакомства и благодарности за возвращение полезной безделушки и впрямь соблазняла так же сильно, как и пугала — здесь все имеет глаза.       Воспоминания, хоть и успевшие притупиться с годами взросления, не давали покоя. Воспарили кадры в сознании четкими картинками, заставляя едва ли не подскакивать на месте при любом шорохе, однако одна только мысль о том, что где-то бродит змей в человеческом обличье, будоражила куда сильнее.       «Я пожалею об этом», — подумала я в то время, как сознание рвалось погрузиться в прошлое о теперь уже безвозвратно утерянной жизни.       Главная героиня, осознающая, что она главная героиня.       Из попаданца не выйдет ничего хорошего.       За магию придется платить. За иные миры, очевидно, тоже       Моя психика не выдерживает нагрузки, в конце концов, стать свидетелем ненастоящего, мистического — это тебе не в кино на премьеру сходить. Вот и детский мультик: смотри, Вилл, дальше будет хуже.       Новая Вилл, впрочем, принимает единственное верное решение, на ее взгляд — пустить все на самотек, даже если весь имеющийся канон окончательно сотрется, потому что основные события уже уничтожены, так и не сработав должным образом. Зачем задумываться, если в конце концов эффект бабочки не принесет ничего хорошого? Новая Вилл поступила хуже оригинальной, оказалась трусливой и бесполезной, проигнорировала начало Стражниц, в том числе и наставления бабули Ян Лин, не выходила на контакт, на связь, забывая про скрытых наблюдателей и никак не привыкая к новой себе.       Новая Вилл поселилась в географически несуществующей городе, начала все с чистого листа, но испортила прошлую реальность и все, что с ней связано.       Другое «основное событие», впрочем, не несло ничего хорошего.       Кристалл брызнул искрами, заставляя крылья раскрыться. Почему ты так влияешь на все, Сердце?       Восхищенный свист сбоку намекнул, что еще одной попытке жить спокойно и без магии положен конец. Бланк передо мной низкий, неповоротливый и любопытный. Внешность гоблина выворачивает наизнанку, впрочем, по непревычке. Бланк рядом скалится — в меркнувшем розовом свете его улыбка похожа на перевернутый полумесяц.       — Бланк, дорогой, отведи меня в логово врага.       Я ухмыльнулась — совершенно гадко и мерзко.       — Нет, нет, нет, Бланк отказывается проводить Странижница!       Взгляд на него не перевожу, будто бы Сердце мне интереснее, но будто бы кожей чувствую: Бланк все еще рядом, восхищенный блеск в глазах меркнет и улыбка стирается, но шершавые пальцы сжимают рукав моей кофты. Я спокойна, но отчего-то снова становится тошно, совсем не от грязи на одежде и не от болотного запаха.       «Соберись ты уже, сколько можно?».       И правда. Сколько можно?       — А? — взгляд рефлекторно отыскал зеленую макушку, встречаясь с глазками, глядевшими на меня с тревогой. Я неуверенно огляделась по сторонам, но на поляне по-прежнему никого, кроме его и меня. — Если не хочешь, я могу пойти одн…       — Нет! — завопил Бланк, и я искривила губы в неловкой улыбке. — Это опасно, опасно! Стражница не знает, что делает!       — У меня есть план! Честно, Бланк! Честно, послушай… Все будет в порядке!       — Бланк может помочь, но Стражница не понимает!       — Послушай! — от собственного голоса захотелось испугаться: хриплый, срывающийся и будто бы совсем не знакомый. И как много шума мы привлекаем этой глупостью? — Бланк, прошу. ты… ты должен мне за обеспеченную психологическую травму… то есть…       Неожиданно я потеряла дар речи, только открывая рот и невольно шумно выдыхая. Мысли быстро улетучились из головы. Взгляд снова скользнул вниз. Бланк. В широко распахнутых глазах гоблина застыл неприкрытый ужас, а крошечные ладошки вцепились в мою руку. Он боялся за меня — за меня? Однако мольба, беспокойство и волнение вызывали легкое отторжение, отвращение, и я невольно покачнулась на подкошенных ногах, не в силах отступить. И, опустив пустой взгляд на грязную траву и ботинки, озвучила вслух то, что успело вырваться:       — Прости, Бланки.       Извинилась за мысли, так и не озвученные, в особенности за то, что выбросила кристалл в портал, за то, что поймал его именно он, за то, что у Меридиана появилась надежда, а я самолично решила смешать ее с пылью и реальностью. Бланк зажигается радостью, как лампочка, но я все равно понимаю, как ему тяжело и страшно за этим вымученным весельем и добродушной наивностью. Понимаю, что извинения ничего не значат.       — Хорошо. Бланк отвести, если., — существо хмыкает, — если Стражница дать посмотреть блестяшка.

***

      Звук шагов гулким эхом отражался от высоких деревьев, вынуждая ступать тише и медленнее.       Домики резные, точно также с картинки сошедшие или с воображения. Домики, телеги, мощеные улочки, люди, снующие по ним, вовсю работают, одетые в тусклое и изорванное, некоторые оглядываются — пара молодых людей оборачиваются, провожают взглядом, не ведая о сложенных полупрозрачных крыльях, спрятанных за кофтой.       О боже.       Бланк озирается тревожно, сжимает мою ладонь в своей мохнатой и зеленой. Он улыбается — я смотрю на него нечитаемо, в глазах его чудится какой-то восторг, быть может, одобрение.       — Стражница как бабочка на иголочках, если ее поймают.       — Бланки, не нервируй, прошу.       — Шутка!       Бланк шлепает по лужам, разбрызгивает воду, веднт дальше, пока мы вместе не покидаем тот самый мирный Меридиан, надеющийся на спасение. Бланк останавливается, когда резные домики, мощеные улочки, огоньки факелов и свечей остаются позади.       Среди вечного темного неба — грозовая воронка, фиолетовые молнии и преддверие небесных ударов.       Среди вечности Фобоса — дорога для меня одной с предупреждающим знаком о том, что ни к чему прикасаться нельзя, доверять запрещено.

***

      ...Ничего не ответив, я продолжила уходить из тронного зала, чувствуя сердитый взгляд, бьющий между лопаток. Внутри было столько эмоций, столько невысказанной злости. И было очевидно, что Фобос не только хотел извлечь выгоду для себя и придерживаться сюрреалистическим планам по присваиванию власти, но и явно имел какой-то дополнительный план, а точнее — четко осознавал, какой прекрасным вариантом было бы мое появление для него. Нет, не оставить здесь, как в мультсериале – помнится, Стражницы добровольно пришли за мной, – а вместо этого — провести неоднозначный гротескный разговор о знаниях и каноне.       Все складывалось слишком хорошо       — Мы еще встретимся, госпожа Вилл, — Миранда облика не меняет, прощается с улыбкой, сладкой и, кажется мне, жуткой.       Ее взгляд казался мрачным и более не укрывал глубины естества, не сглаживал неровности невинных убеждений в том, что мне встретилась одинокая девочка, гипотетический живущая во дворце по добродушию ее правителя. Склеры почернели, но это единственное, что не выдало в ней неведочека. Резко развернувшись на каблуках, отчего подол платья слегка покачнулся, она быстро меня покинула и зашла в неизвестную комнату, наконец, оставив меня в одиночестве, и я облегченно выдохнула и убрала руку от Сердца Кондракара, сжимая ладонь в кулак.       Идя по пустым коридорам дворца и останавливаясь возле окна, не закрытого створками, я уже придумала решения, как поступать дальше. Да, совесть будет грызть каждую косточку в будущем, но так надо.       Я облокотилась о подоконник, рассматривая далекие дома и снующую туда-сюда стражу с шипастыми дубинами.       И почудился смех в звуке, с которым бьют непрекращающиеся грозы, вечно холодные к печалям других на синильно-черном небосводе.       Я пожалею об этом.