От любви до ненависти один раз

— Ты — мой свет. Ты — путеводная звезда. Ты вытаскиваешь меня из бездны раз за разом. Ради тебя хочется просыпаться в этот мир... — Ты что там бубнишь? — Мартин вышел из душа совершенно голый, вытирая светлую гриву полотенцем. — Ну я же говорил, что получил роль лейтенанта в спектакле. Вот и учу, — Захария сглотнул и уткнулся в распечатки. — Я запомнил только твои вопли на тему "какого хрена на единственную мужскую роль взяли этого урода?!", — Мартин повернулся спиной, нагнулся к маленькому холодильнику, достал банку пива. — Ну да. Мне досталась женская... — капли влаги на тренированном теле друга манили. — Прям театр кабуки — Почти, — Захария с радостью ухватился за спасительную тему. — История про женщин, которые делили между собой мужчину, чтоб родить первого ребёнка на новой планете. —Чо? — пшикнул пивом Мартин — На космический корабль напали пришельцы и убили всех кроме одного мужчины — помощника капитана, и девяти женщин — от лейтенанта до врача. В общем, они вдесятером строят новый мир... Какого хрена ты зеваешь, когда я тут распинаюсь?! — Слушай, это всё, конечно, увлекательно, я даже после работы приду к тебе на спектакль тупо отоспаться. Но не мог бы ты сейчас заткнуться и куда-нибудь свалить? Ко мне придёт девушка и нам надо, сам понимаешь... — Мартин натянул шорты. — Хотя, куда тебе понять, у тебя же и девушки никогда не было. — Скорей бы уже снять двушку, чтоб у нас были разные комнаты, — вздохнул Захария. — Дружище, нафига? Я тут просто с тобой кантуюсь, коплю на свадьбу. Мне не резон вкидывать бабки в съёмную, когда нам с невестой через год подарят свою. Мартин вышел на узкий балкон, опёрся спиной о перила, закурил. Вечернее солнце подчёркивало рельеф тела. Захария натянул кеды, стараясь не смотреть на друга. — Я вернусь через час. — Час мало! Мы не успеем. Проветрись хорошенько, — лениво отмахнулся блондин. — Ну удачи. — Давай-давай. И бумажки свои убери, не хочу, чтобы девушка видела эти сопли. — В чём проблема? Она же в любом случае после свадьбы узнает об увлечении твоего лучшего друга театром, — брюнет сунул распечатки в ящик стола. — Бро, не путай тёплое с мягким. Это не та девушка, на которой я собираюсь жениться. Моя — умница и недотрога. А эта — обычная рабочая лошадка, горячая и готовая на всё, — Мартин ухмыльнулся и выпустил несколько колечек на средний палец. Захария выскочил из квартиры, хлопнув дверью. — Соррян, — буркнул Захария, налетев в подъезде на девушку. Её огромный бюст под белой майкой, не отягощённый нижним бельём, шокировал парня. От неё пахло перцем, корицей и сексом. — Осторожней. Я люблю, когда когда всё по-любви, — игриво мурлыкнула незнакомка и прошла к лифту, качая широкими бёдрами под кожаной мини-юбкой. Парень смотрел ей в след, от злости сжимая кулаки. — Это она лошадка? Кобыла! Просто дико! — он точно был уверен, к кому она идёт. — Почему именно он? Не хочу! Надоело! Каждый раз так, — и с болью сорвалось с языка, — Я не хочу его любить! Он забился на лавочку в кустах цветущей жимолости в парке за домом, позвонил на припрятанный в квартире телефон с функцией ответа на звонок через три гудка. И почти сразу услышал голос той девушки: — Так это и был твой друг, симпатичный чёрненький? Я его чуть не зашибила на входе. — Да забей. Иди ко мне, – требовал Мартин. — Хочешь помочь мне раздеться? — Я хочу порвать твои шмотки, покусать твои сиськи и навтолкать тебе по самые гланды! — Хороший тамада... Скажи, пупсик, а ты не хотел бы пригласить поучаствовать своего друга? Втроём всяко веселее. — Чё за? — Ну, мальчик явно расстроился, что ты его выпер из дома. Разве нет? И тебе не стыдно? — Слыш, я ж могу и лысого погонять, а ты пойдёшь нахер отсюда! — Ну уж нет! Зря я, что ли, по такой жаре пёрлась? У меня на тебя большие планы. Ммм... Ах! Там вообще-то замок есть, не надо рвать! Новая юбка же! Ахах, ты такой нетерпеливый. — Как же я кайфую от твоего тела... Захария отключил телефон, забрался с ногами на сиденье, откинул голову на спинку. Облака бежали быстро. Но он их не видел. Белая майка, внушительный бюст, тонкая талия, широкие бёдра. Он представлял рядом с ней обнажённого Мартина и боролся с собой от противоречивых чувств: ярость, возбуждение. Оторвать бы себе хрен, чтоб не торчал от таких мыслей. Чёрт! Он решил пройтись, развеяться. *** Парень сидел в уютном баре в двух кварталах от дома, потягивая виски и смотря пранки на Ютубе. Через пару часов подошла милая официантка. — Там вас спрашивают, — она очертила в воздухе пышные формы. Захария покачал головой, мол, не знаю таких. Но тут же появилась та самая, грудастая. — Так вот ты где, котик, — пропела она, — Ему повторить, мне два дайкири, оплата по карте, — когда официантка ушла, сказала, — Разговор есть. Ты не дослушал наши развлечения, а зря. Нашла твой телефончик, пока наш общий знакомый плескался в ванне. Так вот, котик, кончай себя терзать. — Тебе какое дело? — А такое. Ты веришь в мистику? — Нет, конечно. Это же бред, — напрягся Захария, ещё поехавших ему не хватало. — Ну ок. Показываю один раз, — она махнула рукой, и всё покрылось льдом, люди замерли, кто как был. Парень весь окоченел, только голова сверху оставалась горячей, и подвижными глаза. Внезапно над плечами девушки раскрылись, поднимая ледяное крошево, огромные чёрные кожистые крылья. Глаза бесовки засветились зелёным, и от них расползлись трещины через потемневшую чешуйчатую кожу. Над головой искрил шипастый нимб. Одежда растаяла, на животе выросла ещё одна пара необъятных грудей, в паху извивалось что-то толстое и длинное. Бах! И всё исчезло. Лёд медленно таял. — У меня папа купидон, а мама суккуб. Сиди спокойно. Сейчас моё заклятие заморозки будет медленно проходить. Не ори. Во-первых, тебе не поверят. Во-вторых, ненавижу истеричных мужиков. Котик, я сейчас там у себя сдаю зачёт по исполнению желаний в любви. И мне надо набрать проходной балл. Я могу сделать так, чтобы на сегодняшний вечер Мартин в тебя влюбился, и вы переспали. Мне для зачёта понадобится ваш пот в момент обоюдного оргазма. Но учти, на завтра Мартин всё забудет, и ты его разлюбишь. — С чего ты... взяла, что мне...это надо? — оледеневший язык ворочался с трудом. — Ой ли! Я такие вещи издалека вижу. Знаешь, как любовь выглядит? Как воронка в груди. Чем трагичнее, тем чернее и быстрее она. А твоя уже молниями сверкает, что значит, ты готов покончить с собой, лишь бы избавиться от любви к нему. Давай, соглашайся. Если нет, то я тебя заставлю. Мне зачёт надо сдать через шесть часов, а искать другую пару времени нет. Так, по лицу вижу сомнения, недоверие. Не надо так. Ладно... Поможем тебе немного с выбором, — она запрокинула голову, дёрнула себя за нижнюю челюсть, кожа треснула. Между истончившимися мышцами зияли провалы. Девушка оттянула челюсть и запустила в глотку руку по локоть. Горло раздулось. Показав "ок" свободной рукой, вытащила сгусток серой слизи, захлопнула пасть, и лицо снова стало гладким и симпатичным. — Смотри, это волос и сперма твоего дружка. Съешь, и он тебя захочет. Да и ты станешь менее зажатым. Вот, хороший мальчик, открывай ротик, — она схватила его за щёки, вдавливая их между зубов, — Глотай с удовольствием и благодарностью, ведь твои чувства в этот момент будут соответствовать его, — напутствовала чертовка, пережимая нос и пропихивая парню в рот липкий комок. Она не убрала рук, пока Захария не проглотил эту мерзость, не в силах отвернуться или оторвать от стола примёрзшие руки. Девушка щёлкнула пальцами, и лёд спал, мир пришёл в движение, — Ну вот и умничка. Теперь лети на крыльях любви. А я приду в нужный момент. — Ваш заказ и счёт, — подошла официантка, выпустила подскочившего парня с перекошенным, белым от отвращения и ярости лицом. — Надеюсь, с молодым человеком всё хорошо. Ой, прикладывайте, терминал тупит. Вот ваш чек. Лилит Деймосова — красивое имя. — В честь мамы. Спасибо. А вы до скольки сегодня работаете? *** "Бегу домой, как на поводке. Ноги сами туда несут... Что я буду делать с ним? Всё получится, ты смотрел достаточно фильмов, чтоб не облажаться... Но он крупнее меня, выше, будет ли честно делать из него пассива?.. Почему бы и да. Мы всегда можем поменяться..." — Захария думал, что ведёт монолог с собой, но хитрая улыбка незнакомки в памяти подсказывала, что всё не так просто. А если это не его желания? Если им манипулируют? И что с того? Он не может этого изменить и не хочет. Захария резко остановился у дороги на красный, опустился на корточки, молитвенно сложил ладони, обхватив нос и большими пальцами подперев нижнюю челюсть. Плевать на людей вокруг! Ну же, высшие силы, дайте ответ. Гудок автобуса. Яркая надпись: "Быстрее, глубже, сильней!". С баннера лукаво подмигнула грудастая девушка. Жёлтый. Зелёный. Подскочил и побежал. Вон он дом. Дверь подъезда. Ещё пахло перцем, корицей и сексом. Взлетел по лестнице, высматривая в окна следящую за ним бесовку. Ведь она за ним следила же? Потешалась?! Да и было с чего. Уши и лицо горели. Ноги покалывало, как после тренировки. Захария оттянул задние карманы джинс, надавил на ягодицы, чуть развёл. Чёрт! Он же хотел быть берущим, а не дающим. Но если это будет Мартин? С ним же можно и... Мартин стоял на площадке, засунув одну руку в карман домашних шорт, а в другой держал полуистлевшую сигарету. Плечи и шея в свежих укусах, волосы собраны в высокий хвост. Блондин затянулся, щурясь на прибывшего, вдавил окурок в стену и открыл дверь с насмешливым поклоном. Захария, пытаясь подобрать слова, протиснулся в квартиру. Щёлкнул ключ в замке, стукнулись кроссовки об пол и тяжёлый кулак Мартина впечатался между лопаток друга. Захария налетел на дверь ванной, вжал голову в плечи, поднял руки, оглянулся. Искры посыпались из глаз от удара в висок с левой. Коленом в пах, в живот, в голову. Мартин повалил его, ткнул лицом в пол, рванул за волосы и снова приложил со всей дури. Захария чувствовал, что сломан нос и шатаются зубы. — На меня смотри, мразь! — удар под дых. Пальцы впились в горло. Следующий пинок перевернул неудавшегося актива на спину — Не надо! Мне больно! — хрип, писк сквозь тошноту и ужас. Прикрыл голову руками, пытаясь в кровавых и белых пятнах перед глазами рассмотреть друга. — Рот закрой, дрянь! — Мартин расстегнул пряжку ремня в штанах Захарии, рванул, приподняв за ногу для удобства и резко полоснул по трясущимся рукам, плечам и груди, оставляя багряные полосы. Чернявый только схватил воздуха, когда следующий удар его вышиб. — Нравится, сука, нравится? — лицо Мартина оказалось близко, он отвёл руки с растопыренными рассечёнными пальцами, выкрутил их так, что Захария взвизгнул, уперевшись затылком в пол. Мартин тяжело дышал. Он схватил друга за шею, сжал, притянул к себе и впился жадным, требовательным поцелуем в открытый в безмолвном крике рот. Отстранился, укусил за губу, не почувствовав ответа. Захария смотрел в пространство и просто хотел умереть. — Ты там живой вообще? — Мартин ударил парня по щеке ладонью. Потряс за плечи, прислушался к дыханию. — Ты что, меня разводишь? — с тихой злобой спросил он. Затем встал, схватил бесчувственное тело подмышки, затащил на свою кровать, которая в квартире-студии стояла близко ко входу. — Эй, ответь мне, — Мартин лёг на Захарию сверху, на спину, вдавил в матрас, повернул голову с широко распахнутыми глазами набок и запустил язык в ухо. Лизал и кусал, пока Захария не моргнул. — О, так ты жив. Тем лучше, — Мартин поднялся, упёрся ногой в поясницу Захарии, стащил с него джинсы вместе с трусами, не заморачиваясь расстёгиванием пуговиц. — По-жа-луй-ста, не надо, — просипел Захария, с пустотой в душе чувствуя руки друга на своей заднице. — Ну уж нет! — Мартин схватил чернявого за плечо, где выступила кровь от ремня, измазал ею пальцы и с размаху сунул один из них Захарии между ягодиц. Парень вскрикнул, хотел приподняться на руках, уползти... Но цепкие пальцы бывшего баскетболиста сжали его голову, как мяч, приподняли и снова впечатали лицом вниз. — Не мешай мне тебя любить, паскуда, — прошептал Мартин, ложась сверху. Он достал свой внушительный член, попытался вставить одной рукой, другой придушивая друга. Но нет. Захария дышал через раз, напрягал мышцы ягодиц, лишь бы не пустить. Это не его Мартин. Это чудовище, бешеный монстр. Ему, такому, он точно не дастся. — Ну же, — что это, в голосе Мартина появились увещевающие нотки, капризные, сладкие, — Давай, сученька, будь послушной, расслабься, пусти меня. Я с ума сойду, если немедленно тебе не вставлю... Я же знаю, ты тоже этого хочешь. Ты всегда смотришь на меня, как шавка на хозяина. Думаешь, я не знаю, какие фильмы у тебя на компе? Да ты же тащишься по мне. Ну давай, подними попку, расслабься... Ты что, обиделся, Кари, — укусил он за живое детским прозвищем. Захария готов был за это всё простить. — Ты сам виноват, что молчал и не признавался. Видишь, мне пришлось самому делать первый шаг. Ну извини... Тебе, наверное, немножко больно. Да ладно, не боись, до свадьбы заживёт. Не ной, ты ж мужик! Мартин схватил его за лодыжки, попытался развести ноги в стороны. Захария взбрыкнул, вырвал одну, попал пяткой в челюсть блондина. Вцепился руками в край кровати, подтянулся, пополз вперёд. Тошнота, горечь, кровь наполнили рот. Пальцы не слушались. Даже боль в избитом теле перестала пульсировать. Какое-то эмоциональное отупение. И чёрная пустыня там, где были любовь и нежность. Чернявый не остановился, продолжил ползти, даже когда Мартин в очередной раз схватил его за голову и приподнял, вжимая своими коленями лодыжки Захарии в кровать, скользя членом по ложбинке между ягодиц друга, шлёпая горячими яйцами по промежности. Блондин нащупал съежившийся член друга, тянул и дёргал, отодвигая крайнюю плоть. Тут же сжимал и щипал за задницу, приговаривал: — Ну же, детка, я буду тебя любить. Давай, не вредничай. Ну это же я, со мной можно. А хочешь, я невесту брошу и всех своих сосок, буду только тебя трахать? А?! — он лёг сверху, продолжая двигать бёдрами, не входя, горячим дыханием на шее заставляя страх смениться возбуждением. Иначе бы член Захарии не отозвался, увеличиваясь, становясь крепким в настойчивых руках. Разум Захарии будто раскололся надвое: одна половина, любопытная, животная, похотливая, с удовольствием наблюдала за сценой, подталкивая избитое тело эрогенными местами под собственнические прикосновения Мартина; а другая, испуганная, пассивная, болезненная, молилась о побеге через окно или дверь — разницы уже нет. Ведь после этого ничего не будет, как прежде. И где-то между ними заливалась издевательским смехом бесовка, поправляя шипастый нимб. — Тебе так нравится, да? – шёпот в самое ухо. Руки не останавливались. Большой член скользил в поту и крови между задницей Захарии и животом Мартина. Сладкая боль внизу живота. Ещё немного. — Сегодня я не зайду дальше, — поцелуй в щёку. И Захария готов был обернуться, чтоб ответить на него. — Но за...втра будь го...тов... — Мартин рвано дышал сквозь зубы, упирался лбом в израненную спину, прикусывал кожу на лопатках и замычал, ускоряя темп. Захария отдался, подмахивая бёдрами, дотянулся, сжал трясущимися пальцами яйца свои и друга. Мартин застонал, вскрикнул, сдавил его член и кончил. И тут же, ощущая густые липкие капли между разгорячённых тел, излился в ладонь друга Захария. — Хорошие мальчики, — мутный квадрат света окна заслонила массивная тень. Что-то касалось недвижимых тел, пока не был собран весь пот. И бесовка растворилась. Захария выполз из-под отрубившегося друга, закурил впервые в жизни, закашлялся, пробормотал: "Хватит с меня любви. Я всё..."