Your unfinished dream

— Я думаю, ты слишком стараешься, — рассмеялась Гермиона, проведя рукой по волосам мужа. — Не каждый день моей дочери исполняется пять, — возразил мягко Драко. Гермиона улыбнулась счастливой улыбкой довольной женщины. Каждый день она была готова благодарить Мерлина за то, что послал ей Драко. И пусть в прошлом у них были какие-то недоразумения, но они лишь укрепили их брак. С улыбкой шатенка наблюдала, как высокомерный Малфой превращался в такого уютного Драко. Особенно это бросалось в глаза, когда он был с Кассиопеей. Он носился с ней, как дурак с махоркой, и был безмерно счастлив. Он одевал ее, как куколку, и не знал меры. Этот белокурый ангел могла вертеть самим Драко Малфоем — даже Гермиона не могла уже это делать так часто, как ей хотелось бы. Оба родителя с любовью смотрели, как их чадо носилось со щенком, которого Драко принес полгода назад, не сумев отказать дочурке. Все было прекрасно до момента, пока Драко не положил свою ладонь на колено Гермионы. — Я хочу еще одного, — прошептал он, уткнувшись в ее волосы. — Нет, — слишком быстро, слишком резко ответила Гермиона. Она тут же откинула руку мужа со своего тела и вышла из комнаты. С сожалением он смотрел ей вслед. Он ее прекрасно понимал. Весь тот стресс, все его подозрения и выходки имели последствия — Гермионе крайне тяжко пришлось в первых родах. Именно поэтому у них были раздельные спальни вот уже пять лет — потому что она не хотела. И противозачаточные зелья и заклинания с вероятностью девяносто девять и девять ее не успокаивали. — Папочка? — и Драко отвлекся от грустных мыслей. — Принцесса? Завтра он подарит своей принцессе пони, как Кассиопея и хотела. Он сам будет учить ее кататься. Каждый день они будут с Гермионой ругаться, но счастливые глаза ребенка, сидящего верхом на собственном, хоть и карликовом коне, заставляли родителей замолчать и улыбнуться. Завтра ей будет пять. А ровно через месяц Кассиопея станет самой яркой звездочкой на небе. Пони не сможет взять высоту, которую выставил Драко, и девочка свернет себе шею. Семейство Малфоев погрузилось в траур. Их ничего больше не держало рядом, но ведь Малфои не разводятся. Драко с Гермионой больше не искали поддержку друг в друге, намеренно отдаляясь друг от друга. Они перестали цепляться друг за друга. Каждый винил в смерти ребенка другого. Но каждый — себя. Малфой топил свое горе в огромных порциях огневиски, которым заливался в любом более менее пристойном месте. Ходили слухи, что он даже завел несколько интрижек на стороне. Но Гермионе было безразлично — лишь бы ее не трогал. А Драко до безумия хотелось ее трогать. Гермиона тоже пристрастилась к алкоголю. Она нашла свое счастье в вине. Самое обычное — белое, полусухое, но оно оставляло такое горькое и вязкое послевкусие после себя, словно Гермиона пила собственную жизнь. Это была ее единственная радость. Но домовики стали на нее косо смотреть, как и Джинни, которая навещала ее. И Гермиона выливала на себя духи литрами, стараясь скрыть неприятный шлейф алкогольных паров. Как обычно Гермиона дождалась, пока Драко покинет поместье. Как обычно она откупорила себе бутылочку. Ей нравилось быть одной в погребе. Она наслаждалась тишиной и неплохим букетом, что смаковала на кончике языка. — Так вот, как проводит свои вечера миссис Малфой, — ехидный голос мужа заставил ее вздрогнуть. — Что ты тут делаешь? — она даже не обернулась. — Помогаю тебе, — он оказался напротив. Она недоуменно приподняла брови. — Женский алкоголизм, знаешь ли, опасная штука. — Я могу остановиться в любой момент. — Наливай, — он из воздуха материализовал себе бокал. — Это не огневиски, — пояснила шатенка, но Драко лишь пожал плечами. В тишине они допили бутылку, и Драко тут же открыл другую. Когда в ней оставалось меньше трети, он сфокусировал свой взгляд на жене. — Ты достаточно пьяна? — Для чего? — Чтобы я был красив для тебя. — Я всегда находила тебя красивым. — Прошедшее время, Грейнджер, — скривился Драко. — Я Малфой, — в ответ скривилась Гермиона. Вместо ответа он встал со своего места и обошел ее. Его горячее дыхание обожгло ей ухо, когда он заговорил: — Сегодня ты Грейнджер, — прошептал блондин. — Ты та Грейнджер, в которую я влюбился, а не эта холодная сука Малфой. — Что ты?.. — Так ты достаточно пьяна? — Я тебя не понимаю, — она попыталась встать, но его руки легли ей на плечи, пригвоздив. — Ты так долго прогоняла меня из собственной спальни, милая, — он целует обнаженное плечо. — Но не сегодня, — он подхватывает ее на руки и несет в спальню, не слушая ее криков. За окном падал первый снег. Такой же грязный, как и то, что происходило в спальне.