Тайная комната

Когда за окном пошел снег ничего хорошее не произошло. Колин лежал в больничном крыле. На Джини не было лица, она ведь сидела с Колином за одной партой. Я и Джордж развлекали ее на собственный лад. То обрастем мехом, то покроемся нарывами и выскочат из-за статуй. Довели до того, что ей стали сниться кошмары. Узнав про наши проделки, Перси обещал написать домой. И мы стали придумывать для сестры развлечения попроще. В тайне от учителей началась повальная торговля талисманами, амулетами и прочими оберегалками. Невилл Долгопупс запасся огромной луковицей, хорошо заточенным красным кристаллом и гнилым хвостом головастика, хотя гриффиндорцы убеждали его, что ему ничто не грозит — ведь он чистокровный волшебник. Все сходили с ума. И на фоне общего безрассудства и помешательства я мог немного расслабиться. Теперь даже парни ходили, чуть ли не за руку и я мог, в шутку взять Джорджа под локоть и так же подшучивая над всеми ходить с ним по коридорам и изображать из себя испуганную девчонку. Парочек в коридорах почти не было. И теперь по вечерам мы могли бродить по школе в полном одиночестве и болтать ни о чем. Но все наши разговоры сводились к тайной комнате. Если всех мучило неописуемое чудовище, то меня мучили сны. В ночь, когда мы узнали о нападении на Гермиону, я был готов проползти к Джорджу в постель, и было совершенно не важно, что в спальне мы не одни. Постепенно все привыкли к постоянному напряжению, и уже не так сильно реагировали на появление новых жертв, пока по школе не разлетелась новость, что Гарри наследник, открывший тайную комнату. Я с Джорджем не упустили возможность для своего искрометного юмора. Увидев Гарри, мы все бросали и важно вышагивали впереди него, громко крича: «Дорогу наследнику Слизерина! Падайте ниц, идет самый великий маг…» Джина жалобно умоляла каждый раз, когда я во всеуслышание спрашивал Гарри, кого еще он собирается погубить, а Джордж махал здоровенной головкой чеснока, притворяясь, что защищается от колдовства. Все это помешательство на тайной комнате и настоящая паника которая стала паранойей после нескольких нападений на призраков казалась мне забавной пока я не получил новую порцию рассказов от Поттера. Наконец семестр завершился, и тишина, глубокая, как снег на полях, опустилась на замок. Отовсюду веяло не унынием, а мирным покоем, и можно наслаждался свободой, дарованной гриффиндорским начальством всем, кто остался в Хогвартсе. Можно было на всю катушку пускать фейрверки, никого не сердя и не пугая, и, уединившись, практиковаться в поединках на волшебных палочках. Зимние ночи мне казались заманчивыми, и отсутствие Снега в коридорах позволяло присев на лестницу помечтать и подумать о былом и будущем. Сказать, что я был удивлен увидеть профессора, о котором только что упомянул сказать нельзя. Я вспомнил Гарри и задался вопросов, почему каждый вечер он встречает в ночных коридорах именно этого человека. Может, он не спит, а отлавливает …. Студентов. По обыкновению и что было очевидной очевидностью, как я это назвал про себя, не обращая внимания на тавтологию, Снег забрал свои желанные балы. И сел рядом. Я хотел было встать, но профессор указал жестом, что все хорошо. В такой ситуации я не знал о чем просить о том что бы нас не увидел Гарри или проснуться потому что эта ситуация сопровождалась странными предчувствиями и комком в горле. Профессор зельеворения молчал. Когда между нами завязался разговор, я не понял. Мое сердце металось в разные стороны, и такой же хаос был и в моем разуме. - В этом все вы Гриффендорцы. Вы, задыхаясь, говорите о своей пассии и почти бьющиеся в конвульсиях говорите: если ты не прекратишь, то я тебя пристрелю. И даже если ваш оппонент не намерен сражаться, вы все ровно пошлете в него заклятие, потому что оскорблены. Честь? – в полу-вопросе в полу-усмешке застыло последнее слово. - И о последнем… - со вздохом продолжил Снег. – Методички недобросовестно составлялись. Напутали с любовью где-то в самом начале, в половую жизнь ясности не внесли. Потому так много одиноких людей. Трудно прожить всю жизнь, когда ты уверен, что главное в любви это гигиена и профилактика нервных заболеваний, а потом сообразить, что без семьи нет общей картины. Хотя не мне об этом судить. Хотя в быту так удобнее. А обосновать с точки зрения удобства семейную жизнь нельзя. Семья - это неудобно, это череда требований на пустом месте с подпиской о невыезде. … Но главный твой вопрос заключается не в этом. Запомни, жениться не обществу, а тебе. Любишь? Попробуй. Знай в жизни все не как в кино получиться, не получиться, а потом раз и живут они долго и счастливо! Все проходят через одно и то же и вы не особенные разница лишь в том между всеми парами, что тем, кому суждено быть вместе не сдаются, – и немного удержав паузу, он встал и добавил, - Я оставлю ваши несчастные балы, а теперь возвращайтесь в башню Гриффиндор. Бред профессора показался мне сном. И признаться до сих пор, не знаю, было ли это правдой. Вся школа так же сходила с ума, и профессор Снег все так же с призрением бросал взгляды на наш факультет. И вечером следующего дня я был твердо намерен решить это уравнения квантовой физики, что произошло ночью на лестнице. И, разумеется, негласным элементам такой задачи была водка. Каждый раз, проходя мило витрин магазинчиков с подобной продукцией, я невольно растягиваю губы в улыбке. И дело совсем не в призрении к тем, кто пылает пагубной страстью к такого рода напиткам. Здесь все сходится только на моем противоречивом, хотя и не скрою теплым отношениям к главному, составляющему всего спектра алкогольных утешений - спирту. Я всегда понимать, что настоящие удовольствие получаешь только на стадии отравления. Дальше я открыл сюжетную сторону или даже схему вышеупомянутого: бухло, бабы, поножовщина. Все остальное облегченная версия просто облегченные суть интриги для дам и «туристов» Изрядно напившись и разместившись все на той же странной лестнице, я прикрылся мантией, и тут началась градусная философия. Я был беден, и шансов изменить статус не предвиделось. Но я не слишком убивался насчет денег. Я сам не знал, чего хотел. Нет, пожалуй, у меня было одно желание. Мне грезилось некое местечко, где можно было бы укрыться от всех и вся, и рядом со мной был бы лишь один человек. Мысль о том, чтобы стать кем-либо, не только пугала меня, но и вызывала отвращение. Участь адвоката, члена муниципального совета, инженера или кого бы там ни было казалась для меня невозможной. Жениться, завести детей.… Стоит ли об этом говорит? Выпивка помогала мне хотя бы на время избавиться от чувства вечной растерянности и абсолютной ненужности. Все к чему бы я ни прикасался, казалось мне пошлым и пустым. Ничего не интересовало, совершенно. Люди выглядели ограниченными в своей осторожности и щепетильной сосредоточенности на повседневных делах. Девушки выглядели привлекательными, но только на расстоянии. Солнце просвечивало сквозь их лёгкие платья и радужно сияло в волосах. Но стоило только приблизиться к ним и прислушаться к их мыслям, лавиной сыплющимся из не закрывающихся ртов, как мне хочется немедленно вырыть себе нору где-нибудь под холмом и спрятаться там с автоматом. И я не знаю, какой раз себя уговариваю и ответ все тот же… девушки моего поколения для меня не только противны, но и презренны как спутницы жизни. И что тут можно сказать? Ничего… Я поднимаюсь, отперевшись о стену, я плетусь до спальни, и когда чувствую подушку, мое сознание еще договаривает последнюю мысль: не хочу что бы ты меня ненавидел.