Почему, Арс?

Глава 1. Комната. Эта комната пропахла перегаром. На полу валялись пустые бутылки от самых разных видов спиртного: водки, виски, коньяка, пива, рома...Шастун беспросветно пьет каждый день вот уже полгода. Меры он не знает, прекращает пить лишь тогда, когда алкоголь кончается, и-то, если будет лень идти в магазин за новой порцией яда, или если его уже не продают в силу времени. Эта комната пропахла рвотой. Порой Антон так напивался, что его тошнило. Он блевал, рыдая на полу в ванной комнате, потом возвращался в темную спальню, отдыхал от своих страданий полчаса во сне, предварительно выпив еще, а потом снова бежал к унитазу. Очистив желудок, он падал на холодный кафель, тихонько плача, затем рыдая так, что слышно было на всю квартиру. Если бы хоть кто-то это слышал.. Эта комната пропахла сигаретами. Бычки валялись везде: на полу, на столе, на тумбочках, на подоконнике. Шастун тушил их, прежде чем швырнуть куда попало. Иногда о пепельницу, иногда о свое тело. Упиваясь собственной болью, он оставлял на себе ожоги, синяки, когда падал на пол в очередном приступе истерики, раны на костяшках, когда бил стену кулаками, царапины на запястьях тупым кухонным ножом, словно тринадцатилетняя девчушка, страдающая от любви к старшекласснику. Некогда бледная, чистая кожа стала ходячим музеем различных увечий. Эта комната пропахла пылью. Тут еще никогда не было такого бардака. Постельное белье менялось где-то месяц назад. Все поверхности в пыли, с отпечатками каких-то предметов. На стенах капли крови от того, что их постоянно избивают. Все разбросано, все валяется. Шторы всегда занавешены, в комнате всегда темно. Тут редко проветривается, потому избыток углекислого газа и ассорти запахов почти душили. Но Антон был бы рад, если бы он помер, даже такой идиотской смертью. Эта комната пропахла слезами. Антон много плакал. Плакал перед сном, плакал когда курил, плакал когда пил. Когда бил кулаками стену, когда лежал на сбитой постели, когда просто слонялся по дому, ища в каждом предмете тёплые воспоминания, которые теперь делали больно. Лицо Тоши всегда было опухшим от постоянных рыданий, щеки липкие от солёных слез, а глаза такие красные, будто он двое суток непрерывно глядел в монитор, переодически покуривая травку. Эта комната пропахла болью. Нестерпимой болью, которая сжигала изнутри, которая рвала душу, которая выворачивала наизнанку каждый грёбаный день. Боль от воспоминаний. Он каждый день перечитывает переписки, смотрит совместные фотографии, разглядывает оставшиеся вещи и старательно вдыхает оставшиеся на футболках нотки духов, после чего снова рыдает. Громко, навзрыд, задыхаясь. Шастун бил руками пол, стены, смахивал руками вещи со стола и тумбочек. Ему было очень больно. *** Это произошло полгода назад. Тогда Арсений уехал в длительную командировку в Америку. Шастун долго не мог отпустить возлюбленного, переживал, волновался. Но все же был рад: хоть свет повидает. Антон был вынужден остаться, у него были дела в Москве. Шаст слёзно прощался с Поповым, будто на войну его отправлял. Арс же беззаботно хихикал, целовал его, говорил: "Не переживай, любимый. Все будет хорошо. Я скоро приеду..." Прошел месяц. Месяц того, как их отношения держались лишь на звонках в Скайпе и сердечках ВКонтакте. Они созванивались, говорили как скучают друг по другу и как жаждят встречи. Но пролетел мучительно долгий месяц и Антон получает сообщение: "Мы расстаёмся. Не звони". "Пользователь внёс вас в чёрный список". Руки затряслись, взгляд наполнился непониманием и тревогой. ВК, Ватсап, Вайбер, Телеграмм, Скайп - везде чёрный список. Номер тоже был заблокирован. Антон сорвался на истерику. Он так рыдал, что, казалось, он одержим бесом. Кричит, все швыряет. Никаких объяснений, вообще ничего. Просто бросил, вот так, по переписке. Внутри все сжимается от страха, тревоги и невыносимой душевной боли. Два дня Антон пытался дозвониться до Арса, чтобы поговорить. Ведь он любит его до безумия, до дрожи в коленях, любит до смерти, жить не хочет без него. А он..Антон пустил в ход все свои связи, но никто не смог вывести его на контакт с Арсением. Он ни от кого не брал трубку. А кто был особенно настойчив - оказывался в чёрном списке. Потому что он знал. Он точно знал, что это ни Паша, ни Дима, ни Серёжа, ни кто-либо еще другой. Это Антон. Но Попов не хочет говорить, не хочет ничего объяснять. Он знал, что поступает как козёл, но просто не понимал себя. И не понимал того, что не понимает себя. Охмуренный новизной обстановки, Арс решил, что Шастун ему не нужен. И "Импровизация" не нужна. Он лишь на месяц лишился всего этого, а уже так сильно привязался к Америке, что вот так легко все бросил. Спустя время он сообщил Паше и Стасу, что бросает проект и остается в Америке. Теперь все названивали ему от своего лица, и Арсений восстановил с ними связь. Он решил, что за недельку Антоша смирился и перестал искать разговора. Если бы.. Антон погрузился в хаос. Хаос из бардака в квартире, алкоголя, сигарет, своих эмоций, слёз и боли. Этот водоворот утянул его. Очень глубоко. Шастун больше не жил. Он существовал. Он убивал свой организм, свою жизнь, пытался даже убить себя. Но чудом в эти моменты рядом всегда кто-то оказывался. У каждого импровизатора были ключи от квартиры Антона. Они постоянно приходили к нему, пытались навести хоть какой-то порядок в доме, пытались вытянуть Шастуна из этой дыры. Из этой ямы, которую он сам же себе и рыл. Но он никого не слушал. И таким образом, в череде этих частых визитов вышло так, что Серёжа вытаскивал Антона из ванной с разводами крови, перевязывал ему изрезанные руки; Паша вытаскивал его из петли, грубо кидая на диван и ругая; Дима стаскивал парня с подоконника, когда тот уже собрался сигануть с пятнадцатого этажа. Они боялись оставлять его одного. Но их ждали их семьи, жены и дети. Поэтому Паша, Серёжа и Дима поочередно "дежурили" у Шастуна. Оставались у него с ночёвкой на два-три дня, а потом менялись. Еду в него порой приходилось пихать силой всем троим, но чаще Антон соглашался на уговоры. Психиатр не помог. На контакт Шаст не шёл, таблетки не пил. В лечебницу парни пока не решались его отправить, надеялись на то, что он очухается, оклемается и встанет на ноги. Но Антон не вставал. Он пил, курил, мало ел и много плакал. Он рыдал, крича о том как сильно любит Арсения, как не может без него жить. А Арсений и слышать ничего не хотел. Первые два месяца импровизаторы пытались с ним поговорить, потому что такого Антона они видели впервые. И он их пугал. Всегда жизнерадостный, весёлый, красивый парень превратился в сонного, заплаканного, убитого мученика. Через два месяца парни поняли, что толку от Арса уже не будет. Он все решил, и они перестали говорить ему об Антоне. Они продолжали общение, но упоминать о медленно погибающем Шастуне прекратили. Теперь их общение было совершенно бытовым: как дела в Америке и как дела в России. Ничего необычного. Антон об этом общении не подозревал, как-то он совершенно забылся. Забылся в этом омуте алкоголя. Настолько забылся, что порой просто забывал о том, что за ним в собственной квартире есть надзор. И порой просыпаясь после очередной пьянки, Антон видел кого-то из импровизаторов с мыслью: "Кто это..?", но потом вспоминал что к чему и начинал снова без конца пить и плакать. Так и проходили эти дни, его лучшие годы: в алкоголе, сигаретах и слезах. Мысли Антона постоянно были в разных руслах. Он хотел ненавидеть Арсения, но не мог. Он до такой степени любил Попова, что даже не смотря на то, что Арс фактически сломал ему жизнь, не мог его возненавидеть. Поэтому он чувствовал лишь пожирающую тоску, гнетущую печаль, невыносимое желание покончить со всем этим, с этим бренным существованием. Его окутывало чувство душащего одиночества. Он просыпался каждый день лишь с надеждой на одну простую вещь: это все сон. Сейчас он распахнет зелёные глаза, обрамлённые густыми ресницами, повернётся и почувствует рядом привычное тепло. Длинные, худые пальцы, наряженные кучей колец, привычно зароются в тёмных волосах, от которых приятно пахнет шампунем с ароматом цитруса и мяты, Антон услышит мутное дыхание и неразборчивый бубнёж. Арсений повернётся, обнимет Тошу, настойчиво прижимая его к кровати своими объятиями, мол, "спи и другим не мешай". Тоша улыбнётся, поцелует своего соню и, выбравшись из объятий Попова, потопает по ухоженной квартире на кухню, варить им на завтрак сладкий кофе. Столь же сладкий, как их утренний поцелуй, который произойдёт, когда Арс придет на кухню. Когда до спальни доплывёт аромат свежесваренного горячего напитка и защекочет ноздри мужчины, он понежится пару минут в постели и пошагает на кухню, чтобы получить чашку кофе и сладкий, как сахар, поцелуй... Но каждый раз его мечты рассыпались в прах. Тоша открывал пустые, мёртвые, словно присыпанные пеплом, уставшие глаза, видел вокруг неухоженную квартиру, а погружённое в хаос помещение, с кучей мусора, пыли, окутанное полумраком из-за плотных штор, не впускающие лучи солнышка. Рядом он не чувствовал привычного тепла, и тощие пальцы не могли прикоснуться к шелковистым волосам. И тогда сердце сжималось от боли..глаза наполнялись слезами, которые тут же текли на ещё не просохшую от прошлого раза подушку. Утро начиналось не с кофе, а со слёз. Душа рвется на части, тело изнывает, будто не зная, куда себя деть, просто чтобы не чувствовать этого. Этого ужасного, всепоглощающего чувства грусти, тоски, печали. Горло першит, но Антон сжимает руки в кулаки и тишину вокруг разрезает пронзительный крик, наполненный таким глубоким отчаянием и болью, что даже у незнакомца, услышавшего его, проснулось бы чувство жалости. Шастун встаёт, тихо всхлипывая, хватает бутылку виски и заливает её содержимое в себя, пока не почувствует, что горло полыхает пламенем. Ударяет кулаком о стену, снова убивая тишину рыданием, переходящим в отчаянные крики тоски, боли; наполненные беспросветным, каждодневным страданием. И его переполняет самое отвратительное, мерзкое чувство. Самое до такой степени противное, вязкое, терпкое и приторное, что от него тошнит, выворачивает наизнанку. Когда мысли рассыпаются, не в состоянии собраться в одну целую картину. Когда никто не может тебе помочь, даже если ты падаешь всем в ноги, с мольбой о помощи, о совете, но все лишь качают головой, потому что никто не знает, что делать. Когда ты готов на стенку лезть, рыдая, крича, потому что это единственное, что тебе остается. Это чувство безысходности. Когда ты ничего не можешь сделать. Не можешь ничего изменить, не можешь ни на что повлиять. Будто ты самая незначительная фигура на этой доске, но всё давление, все удары, все атаки - всё летит в твою сторону. И ты ничего не можешь поделать. И Антон ничего не может. Не может дозвониться, дописаться, не может ничего знать. Но на фоне этого он все еще безрассудно любит. Любит того, кто даровал ему новые краски в жизни, кто подарил бесчисленное множество тёплых моментов, кто всегда был рядом, кто всегда поддерживал, кто дарил тепло, ласку, заботу, любовь, уют, страсть, эйфорию, радость...можно перечислять бесконечно. И этот "кто-то" без каких-либо объяснений, по переписке, просто бросил его. Одного. Вот так. Надеясь лишь на то, что Антон "оправится". Просто разбил надежды на дальнейшие тёплые моменты, цели, мечты. Просто оставил, швырнул в омут печали, тоски, боли, алкоголя и сигарет. А что Антон? Он любит до ужаса. Любит так, что словами это не передать. Описанию не поддаётся. И он просто пьёт, курит и рыдает. Целыми днями, вот уже полгода.