Подарок к коронации

— Сестра! — она услышала громкий крик и раскрыла глаза. «Кейа!» — радостно пронеслось в ее голове, и Люмин подумала, что сейчас все эти унижения закончатся. — Сестра?! — за криком следует грохот. Кто-то с той стороны ударил ногой в дверь, да с такой силой, что послышался хруст дерева. — Кей… Выкрикнуть ей не дали. Итер зажал рот ладонью и прошипел на ухо: — Ни единого звука, — он перевернул ее, схватил за волосы и прижал к полу носом и губами, так, чтобы у нее не было не единого шанса шевельнуться. — Иначе вспорю горло. — Итер! — снова удар в дверь. — Отпусти ее и я, может быть, не убью тебя! — Отпусти меня, — шептала Люмин, плача. — Отпусти, я скажу Кейе, что сама совратила тебя. Он ничего тебе не сделает. Прошу, только отпусти. Итер молчал, обдумывая свои дальнейшие действия. Сбежать, прихватив с собой Люмин не получится. Девушка хоть и была сейчас не в лучшей форме, но все же могла оказать ему сопротивление, что замедлило бы побег. А значит если он хочет уйти незамеченным, принцессу придётся оставить здесь. Ну что ж, на ее счет у него был единственный план, жаль что его пришлось применить раньше, чем хотелось бы. — Ты моя, — шепчет он сестре, вытаскивая кинжал. Люмин чувствует холодный метал на своей шее. Сглатывает, боясь даже подумать о том, что он собирается сделать. — Ты не достанешься бастарду, уж лучше я сам заберу твою жизнь. Люмин замерла, затихла, надеясь, что все это просто фарс, пустые слова, чтобы запугать ее, но Итер выглядел серьезно. Принцесса зажмуривается, и расслабляется в его руках, понимая, что ей уже не уйти, как вдруг слышит копошение где-то возле кровати, а затем до ее слуха доносится звон разбившегося стекла. Принц падает на нее, придавливая всем весом, оглушенный ударом по голове. — Принцесса! — ей же не может показаться? Это голос Дилюка? — Вставайте! Люмин сбрасывает с себя тело брата, ощущая его кровь на своей шее. Ее хватают за руку и заставляют подняться на ноги. — Дилюк? — и вправду он. Дилюк Рагнвиндр спасает ее. Снова. Но как он здесь оказался? — Как? — Нилу, нужно открыть дверь для Кейи, — игнорируя вопрос принцессы, командует омега. — Идти можете? Она кивает. На самом деле ноги болели безумно, как и между ними. — Давайте я помогу. — он закидывает ее руку себе на плечо, и, взяв за талию, тащит к проходу в стене, спрятанным за книжным шкафов. — Нилу, дверь! Нилу спешит к главной двери, пытается нащупать в полумраке ключ. — Нет ключа! — Он у Итера, — произносит Люмин, боясь оглянуться. Боясь увидеть брата мертвым. — Должен быть у Итера. — Плевать на двери, — шипит Дилюк. — Уходим. Нилу видит, как из затылка принца стекает алая полоска крови. Он без сознания, и она может попробовать поискать ключ у него, но это слишком рискованно, она понимала, что не может подвергать принцессу и господина опасности. — Нилу! Третий удар в дверь пугает ее, и девушка несется к своему господину. Вместе нести принцессу становится легче. Казалось, они практически достигли цели, казалось, практически покинули эти чертовы покои, скрывшись за дверью. Казалось… казалось, они справились… но ведь и вправду говорят: «Никогда не радуйся раньше времени». Первым поднявшегося принца замечает Дилюк. Видит клинок в его руке и что есть силы отталкивает от себя принцессу, перехватывая руку принца. — Смотрите кто здесь? Господин Рагнвиндр, — выплевывает он. — Вы как раз кстати, станете моим ключом к выходу из этого дерьмового положения! Дилюк молчит, надеясь растянуть время. Судя по крикам в коридоре, скоро дверь снесут, а значит он должен продержаться хотя бы еще минуту. — Из этих покоев у вас только один выход, ваше высочество! — свободной рукой, Дилюк тянется к ножу, спрятанному в одеждах. Он небольшой, тонкий, но способен ранить. — И это темница. — Что ж, — он усмехается. Несмотря на то, что Дилюк был омегой, перебороть его было трудно. — А я думал мы подружимся. И тогда Дилюк вытащил нож. Удар был точным и, если бы Итер не заслонился рукой, нож бы воткнулся в шею, лишив его жизни. Но Рагнвиндру не могло так повезти с первого раза. Рагнвинд кинулся на него, повалил на пол, и ударил снова, но Итер вывернулся, подмял омегу под себя, одной рукой зажал горло, второй, раненной, приставил кинжал к правому глазу. — Может мне украсить ваше милое личико? Как сделал это с братом? М? — Уходите! — закричал Дилюк. — Господин! — взвыла Нилу бросаясь вперед, но Люмин пыталась остановить ее схватив за руку, но тут же отпускает не в силах сдержать. В руке Дилюка все еще находился нож, и он выжидал удобный момент, чтобы на этот раз точно не промахнуться. — Для омеги неплохо, — его голос дрожал от ярости. Кончик кинжала практически коснулся века.— Эй! Люмин, вернись ко мне, если не хочешь, чтобы твой дружочек остался без языка. — Я смотрю вы смелы только с беззащитными омегами? — произнес Дилюк, усмехаясь. — Время тянешь, господин Дилюк? — сказал он, вздыхая. — Думаешь я не вижу ее? И он ударил кинжалом. Ударил наотмаж, сильно и уверенно. Но цель его был не омега под ним. Нет. Этот удар предназначался девушке, что пыталась убить его осколком вазы. Дилюк почувствовал, как его тело мертвеет от страха. На светло-голубом платьице Нилу расцветает карминовое пятно. И в этот же момент, наконец, распахивается дверь. Тишина длится лишь минуту, а потом… потом через несколько дней, объясняясь перед лордом Камисато, Дилюк не может отчетливо вспомнить, что произошло. Воспоминания стали яркими вспышками, сменяющиеся друг другом. Сначала он точно помнит, что Кейа, обнажив меч командует капитану стражи схватить брата. Затем, картинка сменяется яркой искрой боли, Дилюк чувствует, как его откинули назад, чувствует, как теряет сознание и тут же приходит в себя, пытаясь найти Нилу. — Схватить младшего наследника. — доносится где-то сверху. Дальше был крик. Тонкий, девичий крик. Наверное, это была принцесса. Дилюк не мог сказать точно, голова шумела. — У нее кровь! Ей срочно нужен лекарь! — Ты не ранен? — теплые руки коснулись его плеч. Родной, самый родной запах, окутал его целиком успокаивая. — Что ты здесь делаешь? — Нилу нужна помощь, — сказал он глухо. Кейа помогает ему подняться, осматривает его, ищет раны, и, удостоверившись, что все хорошо, прижимает к себе тяжело вздыхая. — Цел, черт! Я услышал тебя за дверью! О чем ты только думал? Что было после этих слов Дилюку сказать было сложно. Черное пятно заволокло разум, и он путался в собственной версии. Капитан стражи и его люди упустили принца Итера. Он улизнул во время переполоха, скрывшись во мраке коридоров. Принцесса тут же впала в истерику, долгую и надрывную. Успокоилась лишь на утро, когда лорд Камисато предложил ей выпить отвар из особых трав, который усыпил ее на какое-то время. А… а потом? А дальше? Что? Что случилось после этих событий? Дилюк вздрогнул, не веря в игры своего разума. Он не знал, не мог вспомнить, как бы ни пытался. Единственное, что было перед его глазами это глубокая рана на животе Нилу и ее мертвецки белое лицо. Этот образ будет преследовать его в кошмарах еще много и много ночей подряд… *** Кейа медленно поднимался по ступенькам лестницы, стараясь бороться с усталостью, но с каждым шагом его ноги становились тяжелее, а веки наливались свинцом. Снаружи уже третий день бушевали дожди, гремел гром, сверкала молния. Омеги с нижних этажей уже нашли объяснения плохой погоде, они в серьез считали, что господин Дилюк Рагнвиндр, наложник его высочества, призвал эту бурю, используя черную магию. Кейа вздохнул. Разумеется, эти глупые слухи распускала Е Лань, чтобы в очередной раз подорвать репутацию Дилюка и отгородить от него последних лояльных людей. И надо отдать ей должное, действовала она аккуратно и тонко, манипулируя тревогами недалеких людей, внушая им свою правду. В конечном счете, с каждым днем друзей у господина Дилюка среди обычных наложников оставалось все меньше и меньше, а довольная госпожа потирала руки, упиваясь успехом. И вообще-то ее следовало бы наказать, но, к сожалению, у принца не было на это времени, а сам господин Дилюк в общем-то был не против считаться местной ведьмой, ведь всем известно, что страх людей это сильное оружие. Альберих шумно выдохнул, подойдя к нужным дверям. Аура рядом с покоями омеги была мрачной, и угрожающей, словно… словно Дилюк и вправду наложил какое-то заклинание, защищая свою территорию и того кто в ней находится. Два стражника поприветствовали его поклоном головы и отворили дубовые двери. Кейа, сжав кулаки, вошел в покои своего возлюбленного. Господин Рагнвиндр сидел на краю своей постели, держа в руках почти безжизненную руку девушки. Он сидел так уже несколько дней, оставляя ее лишь для короткого беспокойного сна и редких приступов тошноты. Вытирал со лба пот, причесывал ее длинные волосы, пытался поить водой с медом, читал, надеясь, что она слышит его сквозь долгий сон. Принц на миг задержался в дверях, не решаясь заговорить и подойти. После той ночи они вообще не разговаривали. Все его заботы были посвящены убитой горем сестре, наверное, он ужасный альфа, ужасный отец… нет, наверное, здесь точно лишнее. Но, ведь он это прекрасно понимает, значит попытается исправить? Так? Попытается… Приоткрытое окно вдруг распахнулось из-за порыва ветра. Стукнули ставни, но омега не пошевелился. — Ваше высочество, — сказал он голосом бесстрастным и ровным. — Не стойте в дверях, сквозняк. Кейа сделал шаг вперед и двери закрылись. — Почему она здесь, а не в лазарете? — В лазарет меня не пустили, — ответил он, поглаживая большим пальцем ее ладонь. — Да и никому не нужна обычная служанка, никакой бы заботы Нилу там не получила. — Как ты себя чувствуешь? — спросил принц, подойдя ближе. — Лучше, чем она. Кейа глянул на Нилу. Кожа ее была серовато-белой, с ярко выраженными синими венами. Губы сухие, щеки опали. Волосы потускнели, стали сальными, похожими на сосульки. Кожа на руках потрескалась. Печально видеть, что некогда прекрасный, дивный цветок, увял из-за необдуманных действий своего господина. — Пять дней прошло, — что-то холодное появилось в его глазах. — Ты заявился только сейчас. — Прости, обязанности не отпускали меня до глубокой ночи, я не хотел беспокоить тебя. Дилюк усмехнулся и смолчал. Кейе вдруг захотелось объясниться: — После произошедшего весь дворец поднялся на уши. Все знают, что что-то случилось с принцессой и тобой. Судачат, перетирают крупицы информации, придумывая новые слухи. Нам с лордом Камисато пришлось постараться, чтобы придумать объяснения для губернаторов и отца. Свадьбу пришлось перенести на месяц. — Как принцесса? — Леди Камисато временно стала ее фрейлиной и помогает ей справляться с кошмарами, не без лекарств, конечно, так что в основном Люмин спит. Тебе бы не помешало тоже их принять. — Не хочу дурманить разум. Мне нужно быть рядом, когда… — несколько слезинок скатились по щекам. — Когда она покинет нас. Кейа глянул на нее снова. Служанка и впрямь выглядела безнадежной, казалось еще час-два, и она наконец отмучается, но вопреки ужасным прогнозам, в ее хрупкой грудной клетке, под переломанными ребрами, отчаянно билось сердце. Она боролась, даже несмотря на то, что ее дыхание было слабым, еле ощутимым. — Если она не придет в себя, а я уверен, что это конец, то клянусь Кейа, я задушу его собственными руками! И мне плевать, принц он или нет! За окном сверкнула молния, подтверждая его слова. А может быть он и вправду был ведьмой? Кейа хмыкнул про себя. Замолчали. Кейа бросил взгляд на прикроватный столик, увидел два подноса с нетронутой едой и нахмурился. От Кэ Цин он слышал, что Рагнвиндр не разу не притронулся к еде, даже практически не пил воду , истощая себя и своего будущего ребенка. — Тебе нужно немного поспать. — Нет, кто останется с ней? Я боюсь, что Итер захочет закончить начатое. Что если он подговорил своих людей и они убьют ее? — Не думаю, что Итера сейчас волнует судьба какой-то служанки. — он склонил голову, положил руку на его плечо. — Давай, немного сна не повредит. — Я не уйду! — голос казался ударом кнута. Иногда упрямство его наложника безумно злило, но Кейа не отступил, уговаривая: — Хочешь я посижу здесь вместо тебя, а ты пойдешь в мои покои и поспишь? — Не стану я спать на кровати, где ты трахал цаплю! — Значит ложись в кресле! — Я ее не оставлю. Дилюк переплел ее пальцы своими собственными. Ее рука стала хрупкой и тонкой, в ней не осталось силы, но он все еще чувствовал в ней тепло. Значит шансы еще были. — О чем я только думал, когда брал ее с собой, — сказал Дилюк, поднося ее ладонь к своим губам. — Надо было оставить Нилу здесь, и тогда ей бы не пришлось подставляться под клинок. — Нилу, Нилу, Нилу! — вдруг голос принца стал тверже. — Ты себя слышишь? Ты думаешь и переживаешь только за служанку, но совершенно плюешь на безопасность нашего ребенка! Глаза омеги, полные гнева и яда обратились к нему. — Ты постоянно подвергаешь его опасности. Сбегаешь в город без охраны, встреваешь в разборки, бросаешься на место бойни, туда, где ты совершенно не нужен, строя из себя героя, поступаешь безрассудно и глупо! Дилюк поджимает губы, молча слушая. — Безусловно, Нилу была хорошей служанкой, но ее жизнь не стоит жизни моего ребенка. — Причем здесь это? — Ты сидишь возле ее кровати пять дней. Ничего не ешь, нормально не спишь, истощаешь тело, сходишь с ума. Словно… словно хочешь избавиться от него. — Уходи, — сказал он, готовый разрыдаться. Кейа впервые видит его в таком ужасном состоянии. Альберих сжал кулаки от злости и беспомощности. Усталость давила на него, превращая мозги в кашу. Он подошел к окну, вдохнул свежий, наполненный запахом дождя воздух. Замолчал, пытаясь остыть. Дилюк же развернулся обратно к Нилу и притих, лишь изредка тихо всхлипывая. С улицы доносились голоса людей. Метались слуги, укрывая от града кусты с поздними розами. Кейа слышал властный голос своей тетушки и закрыл окно. — Прости. Я наговорил лишнего. — Нет, ты прав, — произнес Дилюк, положив руки себе на живот. — Я не такой умный, каким себя считаю, а мои поступки идиотские. Но у меня и в мыслях не было навредить ему. Альберих обернулся к нему. — Но разве мог я сидеть сложа руки зная, что с Люмин случилось что-то ужасное? Она стала моим первым другом в этой чертовой клетке! Я просто не мог бездействовать! И ведь если бы мы с Нилу не подоспели, Итер бы выкрал ее из дворца, сбежал бы через тайные коридоры и скрылся бы. Кейа приблизился к нему снова и осел на пол. Положил голову ему на колени. — Когда я увидел тебя в крови то растерялся. Дилюк, я не знал кого мне спасать - тебя или сестру. Поэтому Итер сбежал! И я виню себя за слабость, которую проявил в ту ночь. Я, наследник трона, принц Кейа Альберих, проявил слабость и позволил уроду, навредившему моей семье уйти! Какой я альфа после этого? Руки Дилюка легли на голову принца. Дилюк поглаживал его, успокаивая. — Пообещай мне больше не подвергать себя опасности. — Не могу обещать то, что не смогу выполнить. — сказал он честно. — Но пообещаю учиться, стать сильнее, чтобы тебе лишний раз не пришлось задумываться о моей защите. — Боже, за что же ты послал мне этого омегу! Он совершенно невыносим, — сказал Кейа, усмехаясь. — Ты бы не полюбил другого. — Зато жил бы спокойно. — он закрыл глаза, приложив ухо к его животу. — Слышишь, малыш, твой папа - настоящее бедствие. — Не делай так, — Дилюк сморщился. — Не разговаривай с моим животом, это выглядит… ужасно. Кейа рассмеялся, а затем снова наступила тишина, но не такая давящая, как несколько минут назад. Дилюк играл с его волосами, наматывая пряди себе на пальцы, касался его кожи, аккуратно поглаживая. А за окном закончилась буря. — Что вы все-таки сказали губернаторам? — Покушение на жизнь принцессы, злоумышленники убили ее фрейлину и пробрались в покои, где ее высочество принимало своего близкого друга Дилюка Рагнвиндра. К счастью, благодаря отваге служанки Нилу, принцесса и наложник принца не пострадали. — А убийца? — Сбежал, укрывшись в бесконечных коридорах дворца. — И они поверили? — Конечно нет, — ответил Кейа. — Они знают, что мы с Итером сцепились, даже больше скажу, некоторые из них даже знают где он сейчас находится, знают и покрывают. — Откуда такие мысли? — Люди Аято видели Фокалорс, выезжающей ночью из дворца в сопровождении своего советника и еще одного мужчины с перебинтованной рукой. — Они не задержали их, — сказал с утверждением. — Нет, конечно, нет, нам не нужен еще один скандал. — подумав добавил. — Хотя информация о том, что младший наследник насиловал собственную сестру пойдет мне на руку. Люди склонны переживать и сочувствовать омегам. Придет время, и любимица Каэнрии принцесса Люмин объявит всем о страшном преступлении нашего брата, и тогда, будь уверен, Итер потеряет любовь народа о которой он так печется. Дилюк задумался. Ему совсем не хотелось подвергать Люмин такому позору и стрессу. Хватит с нее всех этих игр, она как никто другой заслуживает счастья!где-нибудь подальше от политики и всех этих интриг. — Ладно, хватит, не хочу говорить о делах с тобой. — Да, я ведь всего лишь омега. — бросил Дилюк, когда-то брошенную Кейей фразу. — Что с меня взять? Кейа поднялся на ноги и взял омегу за подбородок, провел пальцами по острым скулам, сказал: — Я знаю, на, что ты способен, и будь уверен я еще не раз обращусь к тебе за советом, но сейчас ты не в том состоянии, чтобы заботиться еще и об этих проблемах. — Но я хочу тебе помочь. — Помоги сначала Нилу и нашему ребенку, пока большего от тебя не требуется. С этими словами он опускается ниже и целует Дилюка в лоб. — Знаешь, — сказал Дилюк, улыбнувшись. — Спать я не могу, но вот ванну бы принял, составишь мне компанию? Кейа кивнул, вид у него был довольный. — Хорошо, распоряжусь чтобы ванну приготовили прямо в моих покоях, а тебе принесли новый обед, — он кивнул в сторону столика. — От этого уже несет. Дилюк проводил принца взглядом и наконец встал со своего места, размял затекшие ноги, подошел к окну и плотно закрыл ставни. — Рождение наследника прибавит Кейе шансов на политической арене, — сказал Дилюк, гладя свой плоский живот. Под руками не чувствовалось тепла. Рагнвиндр вздохнул, отгоняя от себя страшные предположения. Нервно усмехнулся. — Так что расти крепким, не подведи отца. Боже, я говорю со своим животом, какая мерзость. Раздался стук в двери. За ним в покои вошел невысокий юноша омега с белыми как снег волосами. Кажется, Рагнвиндр видел его в свите губернатора Снежной. — Господин Дилюк, — омега низко поклонился. — Чем могу помочь? — Царица выражает вам соболезнования и приглашает на личную встречу сегодня вечером. Дилюк вдруг почувствовал, как все похолодело внутри. Царица была достаточно загадочной фигурой в империи, слухи о ней ходили разные и не всегда хорошие. Одни только рассказы о ее подземных камерах пыток чего стоили. — Зачем ее светлость хочет видеть меня? — Этого я знать не могу, — сказал он, опустив голову. — Что мне передать ей? Он задумался. Царица была союзником Кейи, а значит бояться ее не стоит. Верно? — Хорошо, передайте госпоже, что я приду. Ответил Дилюк, понадеявшись, что это согласие не принесет ему еще больше проблем. Ведь если госпожа Лиза узнает об этой встречи… о-о-о ему точно несдобровать, и даже Кейа не сможет помочь своему наложнику. *** Служанки, стояли за спиной своего лорда неподвижно. Напряженные, немые, побледневшие. Лица обеих девушек были спокойны, но Камисато слышал их неровное дыхание, знал, что у них сейчас дрожат губы и руки, а в глазах скапливаются слезы. Наверное, зрелище, представшее перед ними, было совершенно не для их еще совсем невинного внимания, но Аято, подумав, посчитал, что будет полезно показать наглядно, что бывает со слугами, которые предают своих хозяев. Лорд Камисато подходит к одной из девушек, заглядывает в ее напуганные глаза и понимает: еще немного и бедняжку стошнит от увиденного. — Боишься меня, Аи? — сказал он, взяв с металлического подноса, который она держала, небольшой нож. В его глазах плескалось холодное безумие. — Боюсь, мой лорд. — хорошая девочка. Первым правилом для служащих клану Камисато была - честность. За вранье, даже такое мелкое, следовало бы суровое наказание. В подвале было душно. Воздух наполнен сыростью, гарью факела, кровью и прочими человеческими жидкостями. Аи почувствовала как ее голова тяжелеет, ей бы не помешал свежий воздух, но лорд Камисато ее еще не закончил, и, судя по потерявшей сознании жертве, допрос затянется надолго. — Итто, — сказал он, покрутив нож в руках. — Приведи госпожу Мону в чувства. Высокий и мощный мужчина поднял ведро с ледяной водой и вылил на прикованную цепями к покрытой влагой стене подвала девушку. Та вздрогнула, прохрипела, тихо-тихо. — С возвращением, госпожа, — На лице, руках, на белых одеждах у Аято кровь. Обычно аккуратный лорд сегодня перестарался, увлекся, позабыв о чистоте. — Вы слишком рано нас покинули, и мы потеряли время, вернемся же к теме? Мона – фрейлена ее высочества, пошевелила окровавленными пальцами, на некоторых из них отсутствовали ногти. Это было первой из ее пыток, но не самой болезненной. Разомкнула сухие, потрескавшиеся губы, пытаясь что-то сказать, промычать, пытаясь издать какой-нибудь звук, но через мгновение снова провалилась в небытие. И тогда последовал удар. Аято хлестнул ладонью, но это было достаточно, чтобы маленький, острый нос хрустнул. Сколько же силы скрывалось в этом изящном мужчине? Аи не хотелось испытать это на своей шкуре. Боковым зрением она глянула на свою напарницу. Мао смотрела куда-то в стену, и кажется, в своих мыслях была где-то далеко, за пределами пыточной камеры. Счастливая. Аи вот совсем не могла отвлечься. — Ваше молчание меня начинает злить, госпожа. Черные волосы Моны были обстрижены коротко, специально чтобы не мешались. Аято лично срезал непослушные пряди, упиваясь собственной властью. Разумеется, девушка рыдала и просила прощение, тогда она еще могла это делать. — Я…я… ск… — прохрипела она, закрыв глаза. — Я не слышу вас, — он резко запрокинул ее голову вверх. — Говорите громче. — Я…— раны на теле горели огнем. — Ни…чего… не… — Не знаете, да, это я уже слышал. — Аято снова возвращается к Аи. Сейчас ему приглянусь три длинные иглы. — Может быть порадуете меня чем-то новым? Иначе мне придется применить силу, и поверьте, мне совсем не хочется перегибать палку. На внутренней части ее бедра Аи видела полоску крови, поднять глаза выше было попросту страшно. От других служанок девушка слышала, что госпожу Мону схватил отряд стражников, бежавшей вдоль стен дворца. Они поймали загнанную в угол фрейлину и надругались над ней. — Что вам пообещал принц Итер за предательство принцессы? Она молчала. Аято взял в руки иглу, и медленным движением пронзил живот Моны так, чтобы не задеть жизненно важные органы. На крик сил у нее не было, девушка дернулась, застонала, но цепи удержали ее на месте. — Зо…то. — Золото? — Аято издает смешок надавливая на иглу, вгоняя ее глубже. — Зачем вам золото, госпожа? У вас приличное жалование, хватит чтобы ни в чем себе не отказывать. — За…мок. Слуг. Я не хот…ла… больше… прислу…ть. — И ради замка вы предали свою близкую подругу? — Я все…да ее ненав…ла… Слушать ее жалобные мычания было невыносимо. Зато лорд Камисато наслаждался ее страданиями. Пришла очередь второй иглы. На этот раз, это была рука. — Ненавидели? Но ведь принцесса Люмин всегда была добра к вам? — Выс…кочка… поит… ство… — Хорошо, с этим определились. — Аято бросил третью иглу на лист и теперь его внимание было обращено к фамильному мечу. — Будем честны, госпожа, ваша жизнь закончится в этой камере. — Мои… роди…ли… — Ваши родители уже считают вас мертвой и оплакивают смерть своей любимой и единственной дочери, остальным и дела нет до вас. — Вы чудовище, — смогла произнести девушка, вложив в слова все свои силы. — Возможно, — сказал Камисато, обнажая клинок. — Но во мне осталось еще что-то человеческое. Предлагаю вам сделку. Вы рассказываете мне все, что знаете о младшем наследнике, а я перережу вам шею. Одним точным, сильным ударом, вы даже ничего не почувствуете, уйдете быстро, без лишних страданий. Если же продолжите противиться, то наши игры продолжатся. Ну как? Что думаете, госпожа Мона? Фрейлина смотрит на острие меча. Метал блестит в свете факела. Прекрасный, прекрасный клинок, отнявший ни одну сотню жизней. Она сомневается, Аи видит по взгляду, что Мона цепляется за свою жизнь, не смотря на все те пытки, что ей удалось вынести. Аи понимает, что ей стало невероятно жаль ее, понимает и отвергает эти мысли, натягивая на себя маску безразличия. — Я согл…на. Аято кивает ей и просит своего помощника записывать все ее слова. — Он собирает…ар…ю… просит по…щи у Сел…тии, ему… ну…жн трон. — выдавливает она. — Фок…с… во всем его поддер…т. Принц украл зо…то, угра…л слугам… купил… вой…ко, это все… что… я знаю… — Где он сейчас? Мона не отвечает. Сил у нее больше не осталось. Тело обмякло, повисло в цепях. — Где нам его искать? — Сел…тия. — Хорошо, спасибо за сотрудничество. Где-то в глубине своего разума, Аи надеется, что лорд Камисато отпустит Мону, велит своим лекарям позаботиться о ней, и может быть, если девушка выживет, оставит ее в своих темницах, подальше от людских глаз. Но чуда не случается. Ему хватает нескольких секунд, чтобы перерезать ей голову одним движением, одним четким и решающим. Голова фрейлины падает на бетонный сырой пол подвала. Аи видит пустые, залитые пеленой глаза и чувствует, как теряет сознание. — Спите крепко, госпожа… Последнее, что слышит служанка, это жуткий смех своего господина, а дальше небытие…