Подарок к коронации

— Ее светлость будет ожидать вас в гостевом особняке, — сказал светловолосый мальчик, отводя взгляд. — С вашего позволения я сопровожу вас. О том, что горячая ванна отменяется, Дилюк сообщил принцу лично. Кейа, конечно же, расстроился, но убедил своего омегу, что встреча с губернатором Снежной будет для него полезна, а также вызвал для Нилу лекаря, чтобы он приглядывал за ней, пока Рагнвиндр будет отсутствовать. — Чего мне ждать от Царицы? — спросил Дилюк, собираясь. Руки тщетно пытались соединить узелки шнурков корсета на спине, едва заметно дрожа от напряжения. Ленты норовили выскользнуть из пальцев, стоило ему ослабить хватку, раздражая и без того злого Рагнвиндра. — Она… своеобразная. Может говорить с угрозами или засмеяться в неподходящий момент. Если честно, я и сам порой не понимаю ее истинных чувств и мотивов. Она словно зимняя вьюга — опасна и непредсказуема. — Участившиеся дыхание, хмурое, покрасневшее от усилий лицо омеги вызвало у принца усмешку, и он, подойдя ближе, продолжил: — Но тебе не стоит ее бояться, она не предаст, я уверен… — Уверен он. — прервал его Дилюк, цокая языком. — Даже родные братья предают, что уж говорить о правительнице, жадной до власти. Кейа сжал челюсть. Омега был прав. Вздохнув, он подошел ближе и тихо сказал: — Давай я? Их пальцы соприкоснулись, когда Кейа забирает ленты из его рук. Дилюк снова краснеет, но на этот раз от смущения, и отдергивает себя за излишнюю эмоциональность. «Сосредоточься! Сосредоточься!» — думает он, вдыхая запах альфы. — Без Нилу я даже одеться сам не могу, она слишком меня разбаловала, — с досадой произнес Рагнвиндр, поглядывая на себя в зеркало. — Может, стоит отказаться от корсета? Разве его можно носить в твоём-то положении? Может быть, и стоит… Но вся одежда Дилюка состояла из разнообразных корсетов, блуз с глубокими вырезами и совершенно откровенных туник. Эта черная рубашка со скромным воротником и шнуровкой на спине была единственной вещью, подчёркивающей его личное горе. — Можно, если не завязывать туго, — произнёс Дилюк, ощущая дыхание принца на своей шее. — Так хорошо? Не давит? — Получив одобрительный кивок, Кейа отпускает края ленты и перемещает руки на живот омеги. — Совсем небольшой, для твоего срока. Значит, родится омега. Рагнвиндр поморщился. Эта чертова, навязчивая мысль пульсировала в его голове давно. Родится омега… Омега, которая станет препятствием на пути к продолжению династии, несчастной принцессой или принцем, предназначение которого будет заключаться лишь в политических браках и вынашивании детей. Омега, с которой вряд ли будут считаться. Дилюк закусил губу, продолжая клевать себя изнутри. Что скажет императорская семья, ожидая от него наследника? Примут ли ребёнка с радостью? Или осудят Дилюка за неспособность выносить альфу, обвиняя его в слабости? Что… — Дилюк, ты побледнел, всё в порядке? — обеспокоенно сказал Кейа, заглядывая ему в глаза. — Что с тобой? Так волнуешься из-за встречи? — Что, если… что, если я вынашиваю омегу? — спросил он тихо, но твердо. Губы Кейи невольно дрогнули, легкая усмешка появилась на его лице, хотя во взгляде читалось недоумение и вопрос. — Значит, на то воля судьбы, — ответил ему Кейа. — Главное, чтобы ребёнок был здоров. — Но ведь омега не сможет стать твоим наследником? — А вот что, — на этот раз Альберих рассмеялся вполне искренне. Обняв Дилюка, он положил ему руку на плечо и продолжил: — Боишься не оправдать ожидания, возложенные династией? Не стоит переживать по этому поводу. Я ещё молод, да и это наш не последний ребёнок. Будут ещё и омеги, и альфы. — И скольких ты хочешь? — Ну-у-у, — протянул он загадочно, улыбаясь. — Пятерых-шестерых? Дилюк возмущенно распахнул глаза. Шестерых! Он что, похож на породистую кошку, которую заводят специально для потомства? — Нет уж, шестерых рожай, как-нибудь сам, без меня. — ответил Дилюк, погасив в себе ярость. — Беременность — не сказочное приключение. — Я знаю, — проговорил он, поглаживая его живот. — Это была неудачная шутка, прости. Выпустив омегу из своих объятий, Кейа помогает ему застегнуть крючки на кожаных ботинках и, засмотревшись на изящные щиколотки, обтянутые узкими брюками, говорит: — Что ж, буду ждать тебя с хорошими новостями. — нежный поцелуй в лоб и последнее напутствие. — Чувствуй себя уверенно, не бойся ставить свои условия, но помни — Царица не потерпит неуважения. Собравшись с мыслями, Дилюк кивает и, накинув на себя тёплый плащ, покидает покои, встретившись со слугой Царицы. — Господин, — встречает омегу поклоном. — Следуйте за мной. *** — Альбедо? На лице бывшего советника застыло удивление. Мужчина, не ожидавший увидеть на пороге губернатора Ли Юэ, вздохнул, выпрямился, откинув со лба влажные от пота волосы, и вытер руки о фартук, который надевал, когда работал в лаборатории. Наконец он сказал: — Господин Чжун Ли? Вы так быстро отреагировали на приглашение, мы не ожидали вас так… — Знаешь, Альбедо, когда ночью меня будит гонец с запиской от сына, который ожидает меня в доме предателя империи, приходится реагировать быстро. Впустишь или так и будем собирать на себе внимание прохожих? Альбедо кивнул и пропустил губернатора внутрь. Чжун Ли не задерживал взгляда на бедной обстановке жилища Альбедо, чувствуя укол стыда. В том, что бывший советник со своей женой живут в такой обстановке, сводя концы, он виноват не меньше повелителя. — Как у тебя дела? — скрипели ступени под ногами, так что казалось, вот-вот провалишься. — Может, тебе нужна помощь? Между ними всегда были споры. Откровенно говоря, советники ненавидели друг друга, борясь за покровительство императора. Чжун Ли тогда с удовольствием отметил падение Альбедо, когда того выгнали из столицы. Но почему сейчас он вдруг чувствует вину за сделанное? Стареет? Появилась сентиментальность? Забавно… — Что вы, помогать предателю не стоит, — улыбнулся Альбедо уголками губ. — Поднимайтесь, вас ждет сын, а я пока доделаю свою работу. — Альбедо… Он задержался на нижних ступенях лестницы. Их взгляды встретились. Бедность сказалась на нем. Мужчина, отличавшийся необычной для альфы красотой, стал сухим от недоедания. Под глазами залегли глубокие морщины, золотые волосы похожи на солому. Гордая осанка пропала, на смену пришла сутулость. А от красивой шелковой одежды, которую так любил Альбедо, остались лишь посеревшие тряпки. — Господин? — Нет ничего. Чжун Ли так и не решился сказать ему то, что должен был сказать давно. Может быть, однажды он еще вернется к этому разговору и наконец найдет в себе силы извиниться? — Здравствуй, отец, — заметил сына, ожидавшего возле дверей, он не сразу. Мысли в голове шумели, мешая сосредоточиться. Оттого и вздрогнул. Сяо сделал вид, что не заметил странного поведения родителя. Поприветствовал его глубоким кивком. — Спасибо, что откликнулся так быстро. — Ты даже не представляешь, сколько у меня сейчас вопросов. Почему позвал сюда? Почему не явился ко двору. С каких пор ты водишь дружбу с Альбедо? — У меня внезапно появился небольшой секрет, и с этим секретом я совершенно точно не мог вернуться во дворец. Поведение Сяо начало пугать. Чжун Ли и представить не мог, что вмешался его сын, и во что пытается втянуть его. — Сяо? — Там тебя кое-кто ожидает, — ответил он, вставая на пути к запертой двери. — Но сначала пообещай, что постараешься держать себя в руках и не решишь собрать армию против моего будущего тестя. — Сяо, эта интрига уже начинает раздражать. Кто там? Юноша наконец сделал шаг в сторону, и Чжун Ли открыл дверь. Комната оказалась еще меньше, чем ожидалось. Кроме двух мешков с зерном, одного стула и старой кровати здесь ничего не было. Он сделал шаг, всматриваясь в полумрак, и заметил черную макушку, выглядывающую из-под одеяла. И вдруг у него перехватило дыхание. — Что? Как? Чжун Ли подошел ближе, не отводя взгляда, и почувствовал, как сжимается его сердце. В этом старом доме, в полумраке, он увидел свою потерянную любовь. Уязвимую и беззащитную. Упал на колени, коснулся белоснежной руки и, поднеся ее к губам, произнес дрожащим голосом: — Я думал ты… — он никогда не плакал прежде, даже будучи ребенком, но сейчас слезы сами бежали по щекам. — Венти… — Боже, я впервые вижу, чтобы ты плакал, — усмехается омега, гладя его по щеке. — Повелитель сказал, что ты мертв, — мужчина видит на его лице синяки и понимает, что выжить омеге удалось с трудом. — Я ведь почти отчаялся… почти сошел с ума… — Не зря жене изменял, — усмехнулся и тут же схватился за рану, шипя от боли. Альбедо, конечно, поработал над ней — аккуратно зашил, обработал мазью, но заживление еще долго не наступит. — Сын у тебя отличный вышел, спас меня от кровопотери. Чжун Ли оборачивается. Сяо стоит, прислонившись к дверному косяку. Губы его слегка приподняты, но улыбкой это назвать сложно. Вряд ли ему было приятно наблюдать за такой… интимной обстановкой. — Но почему вы здесь? — спрашивает мужчина. — Почему не написал мне раньше? Я… я бы отправил людей, они бы перевезли тебя, Венти, в Ли Юэ. — Письма могли перехватить, — пояснил Сяо. — Не хотел рисковать. А этот дом… господин Венти, объяснитесь? — В отличие от вас, «О великие губернаторы провинций!», мы — обычные наложники, не верили в предательство Альбедо и тайно поддерживали его, стараясь передавать деньги, пока его отвратительность не сменил капитан охраны и не оборвал наши связи. Альбедо принял меня из чувства благодарности. Не переживай, ему ничего не нужно от тебя. Чжун Ли удивился — об этом он, конечно, и догадываться не мог. — Все же я настаиваю, чтобы ты поехал в Ли Юэ. Там тебе будет безопаснее. — Там, где остались влиятельные родственники твоей жены? — возмущенно бросил он. — Ну уж нет, дорогой, я выжил не для того, чтобы быть отравленным твоей бывшей тещей. Губернатор не заметил огня, вспыхнувшего в глазах сына, зато почувствовал исходящее от него напряжение. Каждый раз, упоминая о жене своего отца, Сяо мучили воспоминания о тех ужасах, которые она творила при жизни. Воспоминания о невыносимых наказаниях, которые он пережил, будучи обычным слугой. — Я приставлю к дому охрану, — сказал он, вздыхая. — Больше никто не посмеет забрать тебя. Венти довольно кивает и, усмехнувшись, произносит: — Сына поблагодарить не хочешь? Вместо того чтобы поскорее увидеть свою принцессу, мальчишка организовал нам встречу. Чжун Ли взглянул на сына, и ему показалось, что лицо Сяо немного помягчело. — Спасибо, — сказал он, не распыляясь на бессмысленные слова, зная, что сыну этого будет достаточно. — Я сделал это не просто так, — деловито ответил Сяо. — Я хочу награду. — Я раньше сомневался, — рассмеялся Венти. — А теперь вижу — точно твой сынок. Чжун Ли кивнул ему. — Обсудим это во дворце? — предложил Сяо, подняв свою сумку с пола. — Мне нужно возвращаться, Люмин, наверное, уже начала волноваться. — Сяо, погоди, — произнес мужчина ему в след. — Ее высочество… Сердце тревожно сжимается. Взгляд невольно становится влажным, отражая тихое беспокойство, спрятанное глубоко внутри. Золотые глаза мерцают, словно звезды перед бурей, предчувствуя опасность. — Что с ней случилось? — спросил он глухо. Венти тоже приподнялся на локтях, волнуясь. — Итер. Не сказав ничего, Сяо бросился вон из дома, оставив позади сочувствующий взгляд отца и господина Венти. Сердцебиение учащалось, ноги сами несли его вперед во дворец, в это чертово место, где их вечно будет преследовать боль. И тогда Сяо решил для себя, что сразу после свадьбы он вместе с Люмин уедет, и не важно куда — главное, чтобы столица больше не держала их в своей золотой клетке. *** На территории императорского дворца находились небольшие отдельные особняки, в которых размещали высокопоставленных гостей столицы. Дилюк видел подобное всего один раз, когда они с Нилу взбирались на крепостные стены. Тогда строение вызвало у него неподдельный восторг и желание однажды переселиться в подобное место, подальше от интриг гарема. Что ж, наверное, это можно было бы обсудить с Кейей, когда он станет императором? Нет… сейчас совершенно не те мысли лезут в голову — Дилюк должен был подготовиться к встрече с Царицей. Небольшой летний особняк стоял одиноко посреди сада, окружённый зарослями сирени и тёмных кустов смородины. Глянув на ровные белые стены из белого камня, Дилюк подумал, что это строение идеально подходит под образ госпожи поселившейся здесь. Такой же холодной и элегантной. Дверь была закрыта, окна плотно зашторены. Несмотря на внешнюю привлекательность, внутреннее беспокойство охватывало всё сильнее. Глухая тишина вокруг настораживала. Медленно поднимаясь по ступенькам, Дилюк чувствовал, как холодеет спина, а ладони становятся влажными. Открыть дверь или повернуть обратно? Рагнвиндр колеблется. Если бы здесь была Нилу, если бы она поддержала его, отогнав от себя пугающие мысли, успокоила и подтолкнула. Ох, как же её не хватает! — Господин? — слуга делает шаг вперёд и, сделав выбор за него, открывает дверь, приглашая внутрь. — Проходите, не заставляйте её светлость ждать. Огромный зал утопал в полутьме. Из углов тянулись длинные тени, извивающиеся подобно змеям, готовые схватить любого, кто осмелится приблизиться к источнику света. Он же исходил лишь от небольшого круглого стола, накрытого чёрной бархатной скатертью, за ним и сидела временная хозяйка этого места. Её глаза были прикованы к картам, выложенным перед ней. Она медленно поднимала одну за другой, раскладывая их в непонятную для омеги комбинацию. Тени вокруг женщины колебались, подчиняясь её движениям, создавая впечатление, будто стены дышат вместе с ней. Воздух в зале казался густым и тяжёлым, пропитан ароматом горящих свечей и заваренных трав. — Ваша светлость, — Дилюк поклонился ей, не смея поднять головы. — О дитя, ты уже здесь, — она широко улыбнулась и, сверкнув голубыми глазами, пригласила его к себе. — Спасибо, что откликнулся на моё приглашение, мне приятно. То, что губернатор Снежной обращается к нему так свободно, насторожило его, но виду он не подал. — Хочешь чего-нибудь? — она медленно поднимала одну карту за другой, шелестя бумагой. — У меня есть личный кондитер. — Спасибо, но не нужно. — Уверен, у него получаются чудесные пироги с брусникой… Ты когда-нибудь ел бруснику? — Уверен она очень вкусная, но я всё же откажусь. Холодные блики скользили по бледному лицу царицы, подчеркивая суровую красоту её черт. «Омеги из гарема называют её некрасивой, — вспомнил Дилюк, следя за ней. — Дуры!» — Ваша светлость, — снова попытался начать он. — Зачем вы пригласили меня? — Ой, мне выпал шут, забавно. Ты любишь гадания, дитя? Взгляд Царицы был подобен тонкому льду — прозрачен, обманчиво хрупок, но таящий под собой глубокий, холодный расчет. — Нет. — с ней стоило быть честным. — Отчего же? — Последний раз, когда мне гадали, я узнал о проклятии, висящем надо мной. Царица вдруг рассмеялась. — Наслышана, но спешу тебя заверить, никакого проклятия на тебе нет и быть не может это все сказки. Дилюк сжал челюсть. Сначала он тоже верил в это, но затем, череда ужасных событий, случившихся с ним, заставила его задуматься. — Когда я пришла к власти, меня тоже пытались запугать глупыми суевериями и пророчествами. Не стоит верить в это. — А ваши карты тоже глупости? — О, я нахожу их забавными. Мне нравится взаимодействовать с ними, иногда они помогают мне принять решение, но всё же я доверяю своей голове, что и тебе советую. Карта Луны отражала мерцание пламени свечи. Дорогие, интересно сколько стоит такая колода? Дилюк предположил, что не меньше его золотого кольца. — Ну да ладно, перейдём к делу, — женщина выложила на стол последнюю карту из колоды. — Слышала, что несколько дней назад напали на принцессу Люмин… О, не делай такой взгляд — я в курсе, что произошло на самом деле, и поражена верностью твоей служанки. Не каждая решится защитить своего господина, рискуя собственной жизнью. Как она сейчас? — Она ещё не пришла в себя, — голос его слегка надломился, резанув высокой нотой. — Скверно, — она нахмурилась. — Если девушка пролежит без сознания ещё несколько дней, то уже не выкарабкается. Так было с моим мужем. Найди в себе мужество убить её собственными руками, так бедняжка скорее отмучается. Эти слова резали сильнее ножа. Не выкарабкается… убить… Даже в самых страшных кошмарах он не мог себе представить такого исхода. — Хм, а вот теперь вышла карта, меча, не понимаю… Прости, если обидела тебя. — Царица взяла в руки серебряный колокольчик и потрясла его. Звук был тонким и приятным. — У меня для тебя подарок. Двое молодых слуг вошли в зал, мягко и почти бесшумно. Их лица были схожи настолько, что Дилюк не сразу понял, кто из них юноша, а кто девушка. Волосы блестели в свете свеч одинаковым светлым оттенком, глаза смотрели пытливо и осторожно. Девушка была чуть ниже ростом, её фигура хрупка, одежда проста, но изысканна, подчёркивающая природную утончённость. Юноша же выглядел чуть суровее, черты лица чуть жёстче, движения — твёрже и увереннее. Было видно, в их паре он лидер. Взглянув на царицу, оба склонили головы в почтительном поклоне, ожидая приказа. — Ты ведь ещё не подыскал для себя новых слуг? — Даже не думал об этом. — Отлично, тогда мои дорогие Лини и Линетт будут вам кстати. Царица дарит ему слуг? С чего бы ради? Или так она подсылает к нему своих людей, чтобы контролировать? Чтобы знать все тайны дворца? — Они обучены служению, а также умеют убивать. Сама видела, в этом они просто мастера. Тебе нужны такие люди рядом, особенно когда мы стоим на пороге войны. Ты можешь мне не доверять, но будь уверен — они будут верны своему хозяину, так же, как и твоя девочка. — Как я буду объясняться перед госпожой Лизой? Я часть ее свиты. — Лиза уже давно утратила свой авторитет, А тебе мой дорогой, стоит собрать собственную свиту, статус позволяет. — Это дорогой подарок, с чего бы, ваша светлость? — не унимался он. — В будущем, когда ты станешь супругом императора, а ты им станешь, я знаю. Мы будем вынуждены сотрудничать, и я хочу дружить с тобой.— Царица убрала со лба прядь светлых волос. — Например, мы могли бы заключить политический брак между твоим первенцем и моим будущим внуком? Надеюсь, Тарталья и Гань Юй скоро меня порадуют. — Не рано ли обсуждать такие вещи? Дети ведь ещё не родились. — Союзы подобно этим, заключаются очень заранее. — губернатор собрала карты в стопку. — Ваша светлость, давайте будем честны друг с другом: слуги и брак — это не единственное, что вы от меня хотите? Верно? — Умный мальчик. Уже давно известно, что принц Кейа после своей коронации собирается назначить тебя губернатором Мондштадта. Дилюк помнил этот разговор, но никогда не верил, что Альберих говорил тогда всерьёз. — Наши земли граничат в области «Северной утробы» — пустыни, что фактически принадлежат Монштадту, но на деле там живут мои люди. Я хочу выкупить эти земли, но губернатор Урса уперся рогом, установив там своих солдат. — В утробе добывают «Ариэль» — минерал, который используют для отопления, верно? — Верно, Урса перекрыл торговлю, вашему краю прожить без него легко, моему — невозможно. Вот мои истинные мотивы, так что, что я могу рассчитывать на нашу дружбу? — О дружбе ещё слишком рано говорить, — улыбнулся Дилюк. — Но я думаю, мы можем поработать над этим. Я не упущу шанса отомстить губернатору Урсе. — Как славно! — она театрально хлопнула в ладоши. — А что насчёт близнецов? Дилюк посмотрел на брата и сестру. Встретился с глазами юноши, увидев в них хитрость и ум. — Надеюсь, служба у меня не будет им в тягость. А теперь, если мы всё решили, могу ли я покинуть вас? Я слишком устал. — Конечно, понимаю, беременность - тяжелое бремя, — она поднялась с места вместе с ним. — Заглядывай ко мне ещё, ты мне понравился. Уже выйдя за пределы особняка, Дилюк остановился на мгновение, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Сердце билось тревожно, дыхание перехватывало. Вечер окутывал его своим прохладным дыханием, словно успокаивая после пережитого напряжения. Завтра снова начнётся игра, и ставки будут высоки, но сейчас он позволит себе ненадолго забыть обо всём и вернуться к своему альфе…