в память о сьюзанн

      Когда мы познакомились на улице стояло знойное лето, удушающее чрезмерной жарой и отсутствием дождей. Это было самое странное знакомство в моей жизни - она будто сразу же стала моей подругой и легко втерлась в мое доверие своей детской искренностью и наивностью, каких качеств не доставало мне. Поначалу Сьюзанн показалась мне сахарной ватой, прилипающей к рукам и таявшей от их тепла, она являлась тем типом людей, нуждающихся в постоянном контакте и в активной жизни. Я никогда не понимала, о чем она думает, а когда узнавала ее поближе, удивлялась ее непредсказуемости и простодушию. Она грела меня своим присутствием в моей скудной жизни, наполняла красками каждый мой день и заставляла меня радоваться простым вещам. Мне правда было хорошо с ней, каждая минута, проведенная с ней, вдохновляла на создание новых по-детски написанных картин. Когда я вспоминаю о тех днях, что провела с ней, мне становится так тепло и спокойно на душе, словно прямо сейчас я держу её руку в своей руке и чувствую покалывания там, куда касалась её крохотная ладонь.       Мне бы хотелось услышать шелест травы около своей головы снова. Посмотреть на ярко-оранжевое от заката небо и еле виднеющиеся звёздочки, мерцающие только для меня и нее. Хотелось бы резко поднять голову и посчитать их количество. Пять? Десять? А может и двадцать... кто знает? Почувствовать дуновение ветра, перебирающего мои волосы, достать из сумки тетрадь с простым карандашом и ластиком, начать что-то рисовать. Чтобы было спокойно на душе, будто все эти глупые проблемы вдруг решили испариться, оставляя за собой быстро засыхающие горячие дорожки от слез на щеках. Наконец осознать, что всё в этом мире бесчувственно. Люди предсказумы, события повторяются из раза в раз, а человеческие взаимоотношения наивны и глупы, как и я сама. Я бы изрисовала всю бумагу в тетради цветочками, листочками, кружками и овечками, не обращая внимания на отсутствие у меня умения рисовать. Меня не интересует ничего, кроме незаконченного рисунка хризантемы, которая походит больше на розочку. Меня не интересует то, когда я попрощаюсь со всеми важными для меня людьми, не волнуют их мысли, действия, чувства. Я бы жила только для того, чтобы рисовать, вырисовывать стихи в моей голове распускающимися пионами. Петь с помощью пушистых овечек, скачущих по страницам моей чудесной тетради. Танцевать с помощью принимающих разные формы облаков, заигрывающих с нами с неба и увлекающих в пляс. Выражать свои чувства с помощью кругов разных цветов. Злость, грусть или радость, любовь или даже ненависть - всё это было бы не в моей голове, а на бумаге.       Мне бы хотелось вновь ощутить ту энергию, что излучала своим существованием Сьюзанн, вновь написать ее силуэт на холсте масляными красками и повесить на стене. Я бы нарисовала свою любовь к солнцу, лучи которого каждое утро проникают в мою комнату, проходясь по потолку, столу, полу. Они никогда не доходят до меня, поэтому приходится раздвигать шторы ещё сильнее, жмурясь от слишком резкого света. Лучи солнца узорами проходятся по моим рукам, грея их и утешая меня.       А сейчас... кружка горячего какао немного обжигает руки. Я сажусь около окна и, отпивая по чуть-чуть, смотрю на ночное небо. Мне становится спокойно. За окном виднеется россыпь маленьких жемчужинок - звезд. Они будто сверкают сегодня ночью только для меня, окутанной вдохновением. Из наушников играет музыка, с неба светит белоснежная луна, завораживая и заставляя хотеть рисовать. Я достаю фломастеры, тетради, раскраски и поддаюсь вдохновению. С неба за мной наблюдают тысячи звёзд и луна, а на вырванном из тетради по алгебре листке вырисовываются цветочки, листочки, кружки и овечки.       С неба за мной наблюдают тысячи звёзд и луна, а на единственном не выкинутом листке бумаге виднеется чудесное личико девушки с искренней улыбкой и венком из ромашек на голове.