Неоконченная история

Александра Клавиатура скоро задымится, так рьяно я колочу по ней, пытаясь отвлечься от цветного квадратика, который мне весьма ловко подсунул Дмитрий. Делать мне больше нечего, как бегать по всяким незнакомым чатам. Мелькает здравая мысль, что если мне дали доступ, чат не так чтобы уж очень мне незнаком. Но упрямство встает в горделивую позу и заставляет ускорять темп печати. Да и кучу работы на краю стола никто не отменял и никто не сделает! Так что извините, пожалуйста, господин Брик, не до вас. Цветной квадратик не сдается. Таращится на меня с немым укором, ещё немного, и подползет ближе и подергает за рукав. Тут же крошечный червячок сомнений, отправленный совестью с целью не дать мне спокойной жизни, начинает скрестись в уголке души, которая должна вообще помалкивать в рабочее время. В памяти вдруг всплывают его глаза с прячущимися где-то на донышке горестными искорками. Я упрямо сжимаю губы: он взрослый мальчик, сам справится. Жил же он как-то без меня эти годы, сколько, кстати, ему? Пальцы немедленно замирают над клавиатурой. Трясу головой: да, какая разница! И вообще с его экстерьером у него должно быть полно утешительниц. Взять хотя бы Венгерову с её ехидством. Червячок в душе не унимается, а напротив раздувается, грозя заполнить собой всё внутри. Но я не сдаюсь. Придвигаю кипу бумаг, нахожу самые важные со стикерами «срочно» и «вчера» и погружаюсь в работу. Когда количество ошибок, допущенных в печатании документов, грозит самое малое увольнением, а в самом патовом случае – посыланием к репетитору, чтобы подтянуть грамотность, я сдаюсь. Сразу было ясно, что бороться с червяками сомнения – полный бесперспективняк! Так что там у вас за буквы? И почему, кстати, «Джейкоб»? Или это «Яков»? Какая связь – Дмитрий - Яков? Это игра, что ли, такая, в которой надо путем замены одной буквы прийти от слова «муха» к слову «слон». Но это вряд ли. Приходит здравая и отрезвляющая мысль: я, похоже, сама, безо всякой игры соорудила из мухи слона, а теперь сижу тут и рефлексирую в полный рост. Что за сложные умопостроения? Человек просто хочет быть на связи, а не бегать постоянно к нам в офис, чтобы поговорить. Тем более, что отношения наши уже стали притчей во языцех в нашей фирме, хотя… как там в одном старом фильме: «Про нас бог знает что говорят, а мы толком и не целовались ни разу». Тут я против воли улыбаюсь: уж что-что, а с поцелуями у нас всё было замечательно. Эти самые поцелуи могли бы и чуть подождать. Но уж как сложилось. Это пожалуй самое приятное, что между нами произошло. Сижу с глуповатой улыбкой, таращусь в экран и ничегошеньки не вижу. К моему столу подходит наш программист, Серёжа Дружников. - Саша, там сервер перезагружают, может быть недоступен. - Ну,… хорошо, - с недоумением откликаюсь я. Внутренние метания нашего сервера меня мало заботят. Я сегодня не собиралась туда ничего отправлять, поскольку до финального аккорда документов, которые я делаю, дорога длиною в жизнь. И чего это Сергей примчался именно меня предупредить о проблемах с сервером, непонятно. Хотя, нет, вру. Всё яснее ясного. Сергей милый, добрый, услужливый парень. Немного простоватый, но хороший. С недавних пор отчего-то считающий своим долгом смотреть на меня с выражением немого обожания. Вот и сейчас решил оказать совсем не нужную услугу. - А… может, выпьем кофе? Я изображаю извиняющуюся улыбку: - Обязательно. Но в другой раз. Сережа мнётся возле стола, и я только собираюсь его выпроводить, как в мой отсек врывается Катерина: - Дружников! Там тебя шеф обыскался! Сергей вздрагивает и откланивается, а Катька плюхается на стул рядом. - Соврала? - Пф, конечно! - Зачем? - Здрасьте, и чем ты недовольна? – восклицает она. – У тебя на повестке дня наш роскошный мистер Совершенство из юротдела, поэтому не стоит Дружникову толкаться у тебя под ногами. Брови мои лезут на лоб, и я возмущенно шиплю: - Катерина! - Ладно, молчу. На обед идём? Я выразительно смотрю на часы. Там до обеда… не так и много времени, а у меня еще куча несделанной работы. В этот момент к моему столу откуда ни возьмись подплывает секретарша одного из наших директоров и медовым сопрано поёт: - Алекса-андра! Иван Петро-ович просил сро-очно, - и элегантно плюхает на стол довольно увесистую папочку. Я молча смотрю на неё, а она расплывается в очаровательной улыбке, которая, видимо, призвана утешить меня в навалившихся откуда ни возьмись бедах, и, развернувшись на каблучках, изящно уплывает в даль светлую. Я перевожу взгляд на Катю, та делает бровки домиком и разочарованно тянет: - Ясно. Обед переносится на ужин. - Или вообще отменяется, - бурчу я в ответ и тяну к себе папку, а, открыв её, тяжело вздыхаю и прикидываю, удастся ли вообще сегодня выйти с поля боя хотя бы к полуночи. Все фривольные мысли про какие бы то ни было чаты, переписки, мистеров Совершенство и романтику из головы испаряются, я погружаюсь с головой в документы, и мир вокруг перестаёт существовать.