Неоконченная история

Дмитрий Народ постепенно подтягивается в meeting room. Не терплю расхлябанности и опозданий, которые становятся просто каким-то бедствием. Но возникает весьма резонный вопрос: если ты не можешь управлять собственным расписанием, как ты управляешь коллективом подчиненных. Наконец, на пороге возникает наш генеральный, который вдруг мешкает в дверях и, отступив в сторону, пропускает вперед Елену Венгерову. Вот её опоздание неслучайно и продумано до мелочей. Первое: продемонстрировать некоему строптивому господину, как тесны связи упомянутой леди с руководством. Второе: продемонстрировать руководству, что оно не ошиблось, пригласив в ложу сию очаровательную во всех отношениях даму. Брошенный на меня мимолетный взгляд подтверждает мою правоту. Наконец все в сборе. Приступаем. Первые пару вопросов проскочили на удивление быстро, без обычного растекания «мысью по древу». А вот дальше началось интересное: бенефис госпожи Венгеровой, по иному не скажешь. В чем, в чем, но в уме ей не откажешь. Если бы не её стервозный характер, работать с ней было бы одно удовольствие. Хотя… Вот эти весьма смелые предложения по инвестициям я бы на вашем месте не озвучивал. Настолько они, при всей их внешней яркости и кажущейся гениальности, на самом деле слабы в юридическом плане. Нет, если цель утопить холдинг, тогда эта игра в морской бой уместна. Ну, а дальше, после демонстрации интеллекта, как ей это видится, начинается представление для отдельно взятого зрителя: я обещала, и я устрою тебе веселую жизнь. О том, насколько не ко времени кадровые перестановки в холдинге, о трудных временах, о безответственности руководящих сотрудников, которые могут позабыть всё хорошее и бросить в самый ответственный момент предприятие, а подчищать хвосты за этими сотрудниками должны другие. О разбалансированности в связи с кадровыми перестановками в юридической службе холдинга и прочую ересь. Здесь я ожидаемо вскипаю: ну, нет, драгоценная, Елена Викторовна, наезда на моё подразделение я вам не спущу. Правда, внешне мои внутренние возгорания никак не отражаются: нет, я вам не доставлю такого удовольствия видеть, что эти ядовитые стрелы попали в цель. Потому я с несколько скучающим покер-фейсом взираю на свою бывшую любовницу, которая продолжает говорить. Лучше бы жевала, как говорят в одной рекламе. Делаю пометки в ноуте, продолжая слушать, по её мнению, абсолютно разгромную речь. Которая, как всё плохое и хорошее, прикатывает к финишу. Руководство кряхтит и покашливает, и все взоры обращаются ко мне. Что же, вы хочете песен, их есть у меня. Лучшая защита это нападение, и я обращаюсь к Венгеровой с вопросом об е ё деятельности, а именно – об инвестиционной программе. Шаг за шагом спокойно и методично разбиваю в пух и прах все её предложения, выводы и заключения, таким образом, вскрывая её личную заинтересованность и коррупционную составляющую в выборе именно этих инвесторов. Хотя никаких фамилий и названий фирм не звучит, руководство начинает кряхтеть и таращить ошарашенные глаза уже в сторону Элен. Кажется, про кадровые решения, касающиеся моего ухода, все забывают. Венгерова не уступает мне в искусном владении собой и превосходно скрывает эмоции. Только лёгкое дрожание ноздрей многое говорит мне о тайфуне, который таится под внешней невозмутимостью. Все присутствующие сидят, присмирев и даже, кажется, пригнувшись, чтобы летающие над столом копья не задели и их. Я в заключение своего выступления резко меняю тему разговора и сообщаю результаты последних судебных слушаний, которые завершились как нельзя лучше. Попутно хвалю своего заместителя Олега Крюкова, который еще не слишком владеет искусством скрывать эмоции (упущение, следует над этим поработать) и улыбается, довольный похвалой. Руководство радостно хватается за эту возможность избежать принародного конфликта и завершает совещание. Народ срывается с места и исчезает с первой космической скоростью. Я тоже сгребаю ноут, бумаги и откланиваюсь. Бросаю короткий взгляд сквозь стеклянные стены переговорной: руководство с мрачным видом что-то отрывисто говорит Венгеровой. Но сие уже неинтересно, и я отправляюсь к себе. Время проверить чат. Чат пуст. Ну… это уже становится интересным. Вы, Саша, меня что, игнорите? Хотя... Интересно, с чего я решил, что она, сломя голову, бросится что-то писать в чате? Вы, господин юрист в который раз демонстрируете необоснованную самонадеянность. С милой девушкой Сашей этот фокус в который раз терпит полнейший провал. Может быть, она не поняла про пароль? Да нет, ерунда какая! Строчу еще одно сообщение о мастерски выдерживаемой паузе. В эфире непробиваемая тишина. В двери заглядывает моя помощница - Дмитрий Андреич, можно? - Что там у вас, Дина? - нетерпеливо машу рукой. Она рысью подлетает к столу и веером раскладывает документы для подписи, сопровождая всё это действо привычной скороговоркой: - Вот, это надо подписать, здесь прочесть. Эти документы для процесса. Эти передал договорной отдел. Тут у нас..., - она сбивается, изогнувшись, просматривает бумагу, кивает и продолжает. - А, да, это по Питерским партнёрам, наконец-то прислали соглашение. Ну, и судебное заседание через час. Вы сами едете, или ...ваш заместитель? - она, вытягивается в струнку, ожидая дальнейших указаний Адреналин после совещания еще бурлит. Недовольство от Сашиного молчания царапает по нервам. Самое время отправиться навстречу своему счастью, ну то есть на арену гладиаторских боев в арбитраж. Велев помощнице позвонить водителю, собираю нужные бумаги, потом засовываю их в кейс, туда же отправляются ноут и неизменный "Montblanc Meisterstück" в роскошном кожаном переплёте. Александра Пальцы всё еще подрагивают, и я подавляю горячее желание подняться выше на этаж и повыдергать у мерзкой интриганки Венгеровой все волосы из её замысловатой укладки. Но оставшиеся крупицы здравого смысла останавливают меня от этого демарша. Вместо этого, выудив из тумбочки палантин, я отправляюсь в одно секретное место, где мне гарантированно полегчает. По пути заглядываю на кухоньку и варю себе кофе, - целый большой термостакан, чтобы хоть как-то привести в порядок мысли и чувства. Там, к счастью, пусто. Кофемашина, сочувственно похрюкивая, готовит ароматный эликсир. Я защелкиваю крышечку на стакане, выхожу из офиса и, преодолев четыре пролета лестницы, толкаю неприметную дверь на крышу. Да, есть у нас такой маленький оазис, который соорудило руководство несколько лет назад, когда пошла мода на всякие комнаты релаксации для сотрудников. Там, помимо большого пространства посередине, полно укромных закутков с лавками, скамейками, столиками, отделенных решетчатыми перегородками и искусственными растениями в кадках. Настоящие живые фикусы и пальмы еще сидят взаперти, дожидаясь окончательного устойчивого тепла. Но их искусственные собратья пока пытаются придать этому оазису нарядный вид. Получается не очень. Но скоро здесь будет настоящий рай земной. На крыше, кроме меня, торчит парочка сотрудниц, которые тоже похоже перенесли какое-то утреннее цунами, судя по их возбужденному и взъерошенному виду. Я киваю им, устраиваюсь невдалеке и с наслаждением прихлебываю обжигающий кофе. Где-то внизу умиротворяюще шумит город, над головой чирикают птицы, тихо рокочет пролетающий самолет, навевая весьма приятные мысли о грядущем отпуске. И я чувствую, как из души напрочь вымывается мерзкая вонючая жижа, в которую я едва не угодила сегодня. Пальцы рефлекторно еще подрагивают, но я чувствую: всё, всё. Девочки из секретариата стоят недалеко от меня и о чем-то оживленно рассказывают друг другу. Беседа сопровождается круглыми глазами и прижатыми к груди растопыренными ладошками. До моих ушей невольно доносятся обрывки их разговора: "...а она так и заявила... ну, он ей тоже врезал... шеф даже офигел... да он её бросил, вот она и бесится... а что, я её понимаю, шикарный мужик..." В общем, всё в таком духе. Очередные тайны Мадридского двора. Но дальнейшие слова заставляют прислушаться повнимательнее. - А что она так разошлась-то? - Так он уходит из холдинга. - Да ты что? Не знала. - Мне по секрету Динка рассказала, ну, его помощница. Сейчас доработает месяц и все. - Да-а, жалко. А кто вместо него? - Кто... Зам его. Динка про это и говорила, как будет после Брика к Крюкову привыкать. Пока он нормальный, а станет начальством... Дальнейший разговор я уже не слышу, потому что оглушена потрясающей новостью, которая для меня - просто удар под дых. Постепенно накатывает понимание: вот оно в чем дело! Это у вас, господин Брик, прощальная гастроль, что ли? То-то вы распоясались! Театры. Ужины. Свидания. Правда, несколько позабыли поставить об этом в известность меня как непосредственного и активного участника этой развлекательной программы. Да что ж за день-то такой сегодня... Кофе немедленно приобретает какой-то горький противный привкус, и я еле удерживаюсь, чтобы не выкинуть его вместе с термостаканом в мусорное ведро. Вместо этого плетусь обратно на своё рабочее место, придвигаю кучу бумаг и погружаюсь в работу. И гори оно всё синим огнем!