Еще одна история

Меня часто приглашали в гости, на приемы, в салоны. И не потому, что я был душой компании или хотя бы просто человеком общительным. Отнюдь. Меня чаще характеризовали, как угрюмого, застенчивого, но невероятно милого в своей задумчивости молодого человека. Вы удивлены, что я так подробно знаю мнение общества о своей персоне? Однако в этом нет ничего сверхъестественного, и я, увы, не читаю мыслей. Моя осведомленность объяснима большим количеством подруг у моей младшей сестры Касси. Но стоит вернуться к истинной причине, по которой я начал это повествование. У нашей матушки было пятеро детей. Трое мальчиков и две девочки. Самый старший ребенок Джордж имел несчастье однажды отправиться на охоту и попасть под ужасную грозу. Через две недели горячки Джордж скончался. Мне тогда было пять лет, моему брату Майку - семь с половиной, Мэри - два года, а Касси всего несколько месяцев. Джордж к своим пятнадцати годам имел славу талантливейшего ученика маэстро Ди Стронццо. Он бесподобно играл на скрипке. Однако Богу было угодно забрать столь юный, так и не достигший высот талант. Мать наша всегда славилась своей гордостью и упрямством, поэтому, безусловно, отдав должное отправившемуся в лучший мир сыну, решила отправить на музыкальное поприще еще одного из своих детей. Мэри была еще слишком мала, к тому же у нее имелись проблемы с усидчивостью. Заставить ее сидеть на одном месте можно было лишь привязав. Должен заметить, это продлилось лет до одиннадцати, потом случилась какая-то резкая перемена, и в свои нынешние девятнадцать лет сестра предпочитает общество книг, нежели живых людей. В чем-то я ее понимаю, конечно. Брат Майк мог с легкостью сломать все имеющиеся в его доступности предметы интерьера. И, как сказал маэстро Стронццо, «у эйтого мальчика нет и намьека на слюх». Не могу утверждать, что имел талант хотя бы частично, как у Джорджа. И привить любовь к скрипке мне так и не смогли. Однако на фортепиано я играл довольно сносно. В нашем обществе больше никто не играл на этом великолепном инструменте так, как я. И была еще одна причина, по которой я посещал все эти приемы. Мать, да и остальные считали, что это они влияют на меня тем, что постоянно твердят о женитьбе. - Чарли, тебе давно пора выбрать себе невесту! - Братик, ты должен выбрать кого-нибудь из моих подруг. Рекомендую Люсинду, она замечательно готовит лимонный пирог! Ну да, Люсинда. Касси всегда была маленькой эгоисткой. Люсинда сейчас ее «самая замечательная подруга», через пару месяцев это место достанется очередной Клариссе-Маргарет. Только Мэри было без разницы. Она с полгода назад вышла замуж и сейчас ждала первенца, проживая в пригороде, в окружении деревьев и книг. Ее муж, Алекс, в отличие от моей сестрицы, часто бывал в обществе, наоборот, особо не стремясь в лоно природы. Для того чтобы иметь возможность смотреть на него, разговаривать иногда и, конечно, слушать, как он поет, я и посещал все эти тошнотворные сборища. Горько сознавать, а признаваться еще горше, но это так, я из тех проклятых Богом и судьбою людей, что посмели преступить грань дозволенного и полюбить человека одного с собой пола. Сейчас, когда прошло уже восемь месяцев с момента нашего с ним знакомства, я осознаю, что сердце мое сразу же забилось чаще. Однако я не понял этого и старательно отгонял свои чувства. Только вот чуть больше трех месяцев назад мы с Алексом оказались одновременно приглашены в салон к мадам Торнвиль, в Торнвильхаус. Эта старая женщина была коварна и давно слыла главной сплетницей нынешнего высшего общества. Поэтому уже через полчаса я был усажен за великолепный белый рояль, а Алекс, мило улыбаясь, дамочкам вокруг, занял место подле. Бархатный лирический баритон, и я пылал лицом, едва не сгорая от нахлынувших чувств. С тех пор для меня не существовало никого вокруг. Лишь Алекс и этот завораживающий голос. Он никогда не был верен моей сестре. Это знали все, и я даже пару раз получал довольно ехидные замечания на этот счет. Но мне ли судить?! Тому, кто каждую ночь грезит о том, чтобы получить хоть несколько часов наедине с ним?