Замочная скважина

На циферблате дорогих часов три ночи уже можно сказать утра субботы. Время самого веселья — вечеринка у Юнги в самом разгаре. В его руке очередной дринк, но настроение так и не снизошло на него, хотя и особых причин для этого нет. Просто встал не с той ноги, просто день не задался, просто бесит с утра все и все. Он утопает в огромном кожаном кресле в самом тёмном углу комнаты, глядя в сторону, через витраж на безрассудное веселье у бассейна. Кажется весь особняк вибрирует в такт музыки. Золотая молодёжь гуляет, а в нем гуляет злость, и он прячется, чтоб все остались целы, не попав под его горячую руку. - Так себе убежище, - думает он когда на его пах приземляется обтянутая черными кожаными штанами попка и призывно трётся об него. Он закрывает глаза и зажимает между подушечек пальцев переносицу. Омега садится в пол оборота, когда чувствует отсутствие желаемой реакции. - Джунни? Что-то случилось? - Да, голова болит. - Найти для тебя таблетки от мигрени, - на губах красуется усмешка(1). Намджун распахивает глаза и омегу обдает волной ужаса, - Слезь с меня. Я домой. Омега не понимающе хлопает глазами, пытаясь уловить контекст слов альфы, но его тут и нет. Альфа ставит стакан на подлокотник и резко встает. Сидевший на его коленях омега падает к его ногам, - Джун! - зло шипит он и потирает бедро. - Не тупи! Я сказал еду домой. Голова у меня болит. Уже сидя в машине он пишет сообщение Юну, что уехал. Машина с пробуксовкой трогается с места. - Мне двадцать шесть и уже скучно, что будет когда я буду старше? Ему кажется, что он уже начал понимать отца, который четырнадцать часов в сутки проводит в офисе, - Работать хоть не так скучно, - подводит он итог. Он делает это, пока лишь по девять часов и у него есть выходные. От шального Альфы, баловня судьбы с платиновой ложкой во рту за пару последних лет не осталось ничего, кроме выбеленных волос, так бесивших его отца. Он возвращается домой, голова болит ещё сильнее и жутко хочется пить. Он бредет на кухню в темноте, свет жутко режет глаза, усиливая боль от которой невыносимо, его начинает подташнивать. Нам поднимается по лестнице и практически добирается до двери своей комнаты, когда не очень понятные звуки доносятся до него. Он хмурится глядя на дверь. Он уже дошел. - Черт, - тянет он и идёт обратно. Ему кажется, что звук идёт из гостиной. Намджун выходит на балкон второго света и замирает в оцепенении. В приглушенном свете ламп, перед его глазами разворачивается такая картина, которую он не желал бы видеть в этой жизни никогда, да и в последующих тоже. Отец в расстегнутой рубашке и с приспущенными брюками. А перед ним на коленях..., он не понимает кто это, - Папа трахается с альфами? Парень слишком высокий, с широкими плечами, но талия узкая и сам он весь какой-то хрупкий. Отец закрывается пальцами в волосы на затылке, сжимает и тянет их назад заставляя парня чуть сильнее запрокинуть голову и уже диктует свои условия — наращивая темп, в этой игре. Намджуну бы развернуться и уйти, но он, как будто, прирос к полу, он даже моргать не может, не то что уйти. В белье становится тесно, но это явно не вид отцовского подтянутого, для своих лет, тела, заставляет его возбуждаться. Аромат шоколада приятно щекочет нос и Намджун плывёт от него. Условный альфа замирает, пытаясь справиться с натиском. Движения отца становятся рваные, дыхание сбитым, рык меняется на стон. Движения замедляются, но проникают глубже, явно доставляя дискомфорт партнёру. Он пытается отстраниться, начало шлепая ладонями по бёдрам альфы, затем упираясь в них руками и крутя головой, пытаясь отстраниться, но его удерживают силой притягивая обратно и фиксируя голову руками. Властное, - Проглоти, - разрезает тишину. Заключительный рык, несколько фрикций и парня отпускают. Он оседает на пол сильно закашливается. - Черт, да повернись ты лицом ко мне, - Намджун злиться ещё больше, ему хочется видеть лицо парня, а головная боль пульсирует в висках так, что кажется сейчас сознание потеряет, но он стоит не в силах развернуться и уйти и думая сейчас о том, что парнишка, не сильно опытен и искусен в подобных делах. - И в какой эскорт компании, папочка его только заказал? Экономит на святом? Гадкие мысли подчёркивают всю отвратительность ситуации и он такой же гадкий, он хочет быть, там внизу на месте отца. Чёртов запах выжигает изнутри, душит его в эмоциях и возбуждении. Виски чуть меньше сжимает, из-за смены полюса концентрации крови и он уже не понимает, тошнит его от боли или от мерзости. Отец отпускается к парню и помогает встать, - Прости, прости, ты такой, я просто голову теряю. Извини, я постараюсь так не срываться! У Джуна глаза округляются от смены картины, - Это что такое? Отец о нем заботится? Извиняеться? Он у него прощение просит? - шок Намджуна непередаваем. Отец ставит парня на ноги и покрывает поцелуями его лицо с какой-то жадностью припадая к губам, снова зарываясь в волосы пальцами. Тот недовольно ведёт головой в сторону, отталкивая назойливого альфу. Отец отстраняется, смотрит с холодом и прижимается губами к длинной, красивой шее, покрывает ее поцелуями и разворачивает обнажённого парня к себе спиной. У Джуна останавливается сердце, он даже дышать перестаёт. Эти глаза, эти губы, это лицо, это чёртов шоколад. Намджун сглатывает и жадно хватает ртом воздух, после задержки дыхания. Он больше ничего вокруг не видит, только это лицо, разомлевшее под натиском наслаждения, в коленно локтевой позе, с прикрытыми глазами, чуть приоткрытыми, совершенно блядскими, губами и прогибающийся в пояснице, выставляя свою безупречную, круглую попку под глухие шлепанья паха своего отца. Перед глазами уже все плывёт, Нам разворачивается и идёт в свою комнату. В голове пустота и сильная боль. Он закидывает пару таблеток обезболивающего и не раздеваясь ложиться в постель, прижимается к холодной подушке и практически в ту же секунду засыпает.