Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История пятая. Наперегонки со зверем.

Штольман не верил своим глазам. — Антон Андреевич! Вот так сюрприз! — Здравствуйте, Яков Платонович! Я честно признаться, к вам по делу! Прошу прощения, что заранее не оповестил, да дело больно уж срочное! — Да вы входите! — Яков пошире открыл дверь, впуская Коробейникова в дом. Тот зашёл, невольно осматриваясь по сторонам. Он часто думал о том, как именно сложилась жизнь Штольмана и Анны Викторовны во Франции. Они, разумеется, переписывались, но одно дело — прочитать, а другое — увидеть своими собственными глазами. Ещё подходя к дому и сверяя адрес, Антон Андреевич поразился красоте особняка. Вспомнив казённые квартиры Штольмана, в которых тот обитал при службе в полиции, Коробейников вдруг улыбнулся — ему стало радостно на душе, что они теперь живут в таком хорошем месте. Даже дом Мироновых не был таким просторным и красивым, как тот, который был перед ним. Мужчина немного помедлил. Во-первых, он не знал, как его примут. Всё-таки, прошло столько времени. А во-вторых, его привело в Париж отнюдь не приятное дело. Вздохнув, Коробейников поднялся на крыльцо. Он не ожидал, что откроет ему сам хозяин дома. Антон Андреевич взволнованно, но не показывая вида, отметил умиротворенный вид, здоровый цвет лица, отличную физическую форму и то, что раньше Коробейников в нём не наблюдал — Штольман казался пришедшим в полное согласие с самим собой. Он был незыблем и непоколебим. Всё нехорошее и зловредное, что могло прийти в этот дом, разобьётся об эту непреложность и непреклонность. По крайней мере, так хотелось верить Коробейникову. Очень хотелось! — Яков Платонович, я ещё раз прошу прощения за такой визит… — начал было Антон Андреевич, но сверху кто-то радостно завопил: — Папа-а-а! С лестницы скатился худощавый, юркий, ни на секунду не перестающий двигаться мальчик. Он с размаха бросился на Штольмана и обнял его. К изумлению Коробейникова, Яков Платонович расплылся в улыбке и обнял ребенка в ответ, взлохматив и без того торчавшие во все стороны кудри. — Папа, ты знаешь, что мы сегодня узнали? Что столица Бразилии — Бразилиа! У них даже названия другого не придумалось! Скучные люди! И в Южной Америке жили индейцы, в языке которых было целых пятьсот слов для обозначения видов картофеля! Пятьсот! Вот это да! — мальчик говорил безостановочно, не делая пауз между предложениями. Антон Андреевич вдруг поразился тому, как похожи эти двое. Одинаковые черты удлиненного лица, высокие скулы и даже движение подбородка явственно указывали на то, что они отец и сын. Мальчик повернулся к Коробейникову, и тот вздрогнул — на него смотрели проникающие в душу ярко-голубые глаза Анны Викторовны. — О, у нас гости! Я прошу прощения, что не поздоровался! Очень уж был интересный урок сегодня. Здравствуйте! Я Алекс. — Антон Андреевич Коробейников! — ответил гость, пожимая протянутую руку. Рукопожатие вышло неожиданно крепким, что удивило начальника сыскного отделения Затонска. Ему же было шесть лет, если он не ошибается. — У вас очень красивые усы! — вдруг сказал мальчик, разглядывая гостя. Яков спрятал улыбку. Коробейников же поднял брови — ну о чём ещё мог в первый же момент упомянуть младший Штольман, как не о его усах. На лестнице раздались шаги и на верхней площадке появилась серьёзная и невозмутимая девочка с круглыми щёчками. Осмотрев диспозицию, она спустилась вниз, с поразившем Коробейникова достоинством протянула ему руку и сказала: — Софья Яковлевна Штольман! Здравствуйте! Добро пожаловать к нам в дом. Антон Андреевич замер. Как реагировать на маленькую вроде бы, но совершенно точно настоящую женщину? Пришлось наклоняться и целовать нежную ручку. — Это Антон Андреевич Коробейников, Сонечка. Наш с мамой давний друг! — улыбаясь, представил гостя Штольман. Коробейников вздрогнул, но волнения своего не выказал. Друг! Всё-таки друг! Девочка тоже улыбнулась и посмотрела прямо в глаза Антону Андреевичу, отчего тот вздрогнул ещё сильнее. На мягком округлом лице Софьи прозрачными зеленоватыми льдинками искрились глаза Штольмана. Коробейников в одно мгновение понял, что эта малышка мила и приветлива только до той поры, пока всё идёт в соответствии с её понятиями о правильности происходящего. Если же что-то пойдёт не так, то далеко не факт, что её волю сможет кто-то перебороть. — Кто к нам пришёл? — раздалось справа. Коробейников обернулся и замер. Навстречу ему плыла — а именно так ему показалось — Анна Викторовна. Он не видел её почти восемь лет. Он не знал, что он ожидал увидеть, но никак не эту поразительно красивую, уверенную и излучающую счастье (а это было видно сразу) женщину. Слова не шли на язык, он мог только смотреть. Штольман же, видя такую реакцию, совершенно неожиданно для себя почувствовал укол ревности. Зачем так глядеть на его жену?! Потом он успокоился. Это был Коробейников, не нужно так реагировать! Вдруг собственнические инстинкты взыграли в нём с новой силой. Это был Коробейников, который в его отсутствие умудрился сделать его Ане предложение! Не нужно так на неё глядеть! После он вновь смирил себя. Анна — его жена, и у них полон дом детей! Что за глупости?! Обернувшись и увидев, что Аня в голубом летнем платье на самом деле прекрасна как утренняя заря, Яков окончательно успокоился. Пусть смотрит! Как тут можно не смотреть? — Антон Андреевич! — воскликнула хозяйка дома, подходя ближе и беря Коробейникова за руку, чтобы убедиться, что он на самом деле стоит в холле их парижского дома. — Какая неожиданная, но радостная встреча! Яша, ты почему держишь Антона Андреевича здесь? Пойдёмте скорее в гостиную! Коробейникова тут же окружили дети, Анна Викторовна, улыбаясь, вела его вглубь дома, а Штольман шёл позади и чувствовал себя крайне довольным. Доктор Милц и Антон Андреевич вновь рядом с ними. Это ли не чудесно?! Прямо как в старые добрые времена!