Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История пятая. Наперегонки со зверем.

Коробейников сел на стул около дверей гостиной и стал настраивать себя на то, что последует через час-полтора. Штольман задерживался. Он должен был переговорить с Анной, потому как она сильно взволновалась от того, что они решили сами участвовать в задержании, а не предоставили это полиции. Антон Андреевич понимал Якова. Эта сифилитическая дрянь влезла своими грязными руками в жизнь его семьи, и не просто влезла, а покусилась на святое. Отдать кому-то постороннему шанс поймать этого человека было слишком шикарным подарком для Позднякова и его помощника и слишком болезненным щипком для внутреннего устройства самого Штольмана. Он должен идти сам. Коробейников вздохнул. Он видел теперь своими глазами, как устроили свою жизнь Яков и Анна. Дом, дети, общее благое дело. Замечал он и непрестанные знаки того, что им двоим хорошо друг с другом. Они казались ему нераздельными, что ли. Им и говорить было не нужно, чтобы общаться. Скажет Алекс что-то забавное, Штольман улыбается и глядит на Анну Викторовну, а та бровями поведет и кивает — соглашается. И всё им понятно, ничего объяснять не надо. Антон вновь вздохнул. А какие у них получились дети! Загляденье! Но что особенно поразило Коробейникова, даже Гастон и Марта неуловимым образом стали походить на своих опекунов. Юноша даже жесты Якова копировал неосознанно. Видимо, за столько лет проживания под одной крышей они тоже глубоко сроднились. Словом, затонский гость в очередной раз корил себя за слепоту и чёрствость. Он ведь тоже мог отринуть собственные ревность и обиду и разглядеть под наносным истинное! В гостиную вошла мисс Кларенс, взволнованная и раскрасневшаяся. Коробейников немедленно подскочил. Гувернантка, увидев его, обрадовалась, как ему показалось, и, подойдя ближе, расстроенно проговорила: — Дети сказали мне, что вы с господином Штольманом сейчас поедете арестовывать этих отвратительных людей! Антон подтвердил слова детей. Девушка пришла в ещё большее волнение. — Я прошу вас, господин Энтони, будьте осторожны! Ведь это очень опасные преступники! Настоящие злодеи! Коробейникову вдруг стало тепло. Глаза Элизабет светились настоящей заботой и беспокойством о нём, видно было, что ей не всё равно. В первый раз за много лет нашёлся человек, который так искренне относился бы к нему. Мать его умерла пять лет назад, и с тех пор он отвык от нежного участия, которым может одарить только женская натура. И вот, смотрите-ка, нужно было приехать за тридевять земель, чтобы найти такого человека. Антон не знал, чего он ждал от приезда сюда, но точно не обретения давно утерянной, как ему казалось, дружбы, и встречи с Элизабет. Девушка вдруг протянула руку. В ней оказался медальон, на котором, судя по всему, был изображён какой-то католический святой. — Это святой Иуда, покровитель полицейских, — немного робко проговорила мисс Кларенс. — Это моего отца. Он тоже служил закону. Умер он от старости, что для его профессии в нашем городе было редкостью. Он связывал это именно с этим медальоном, который когда-то подарила ему мама. Я бы хотела, чтобы он теперь помог вам. Сердце Коробейникова отбивало какую-то странную чечётку. Кто бы мог подумать, что оно может выделывать такие кульбиты от одних только слов. — Я не могу его принять, — произнёс наконец Антон, желая, разумеется, обратного. — Это ведь вашего отца. Он дорог вам. — Нет, — ответила Элизабет, вкладывая медальон в руку мужчины и сжимая на нём его пальцы. — Я хочу, чтобы он был у вас. Улыбнувшись, показывая, что не примет отказа, девушка дождалась, пока Антон застегнёт цепочку на шее и, кивнув, ушла. Коробейникову пришлось потрясти головой, чтобы убедиться, что он не бредит и не спит. Он тут третий день, и раньше ему казалось, что все эти разговоры про мгновенно рождающееся чувство бред сивой кобылы. И вот он сам тут, судя по всему однозначно и безвозвратно. Если это когда-то случилось с Яковом и Анной, он всё лучше начинал их понимать. Да, он был глуп и самонадеян, меряя их своей меркой. Ну что ж, очередной ему урок. Спустился Штольман, взъерошенный и взведённый до крайности. Коробейников с изумлением отметил выбившийся воротничок и отсутствие галстука. На шее его алели… следы от поцелуев? Антон Андреевич подавил желание покраснеть и отвести глаза как гимназист. Видимо, Анна Викторовна использовала гораздо более тяжёлые методы, чтобы не отпускать мужа на взятие Позднякова. Но и они оказались тщетными. — Едем, — процедил Штольман, пропустил Коробейникова вперёд и захлопнул дверь.