Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История пятая. Наперегонки со зверем.

Вместо положенных пяти дней гости задержались в особняке на улице Мишеля Саля на целых две недели. Доктор Милц и так был в отпуске, и его уговорили провести его у Штольманов целиком, а Коробейников послал телеграмму Николаю Васильевичу с новостями и прошением остаться здесь на несколько дней за свой счёт. Трегубов так обрадовался, что Поздняков взят и убит, а репутация затонского полицейского отделения поднялась в глазах парижских коллег до невиданных высот, что разрешил вернуться вместе с доктором Милцем и с довольствия Антона не снял. Отношения Коробейникова и Элизабет развивались стремительно, если не сказать стихийно. Анна, видя к чему идёт дело, незаметно полностью перебросила все занятия с детьми на себя и велела всем не спугнуть то, что происходило под их крышей. Штольман был полностью за подобное развитие событий. Он был бы рад, если бы эти зарождающиеся отношения переросли в нечто более серьёзное. Яков уже даже хотел было поговорить с Коробейниковым и подсказать, что по его опыту время уходит очень быстро и терять его, особенно в делах сердечных, дорого выходит обеим сторонам, но повременил. Во-первых, лезть в чужую любовную историю он почитал нескромным, а, во-вторых, Антон, кажется, не очень-то тушевался. К концу второй недели стало понятно, что, вернувшись домой, Коробейников приложит все усилия, чтобы решить вопрос дальнейшего уже совместного существования. Доктор Милц блаженствовал. Он посетил конгресс, который так долго ждал, обменялся опытом с прекрасными врачами со всего мира и обсуждал с Анной Викторовной тонкие нюансы их ремесла. В доме его принимали душевно. Штольман, Коробейников и Александр Францевич проводили те вечера, которые Антон не отдавал Элизабет, за рюмочкой чего-нибудь оригинально французского, вспоминая старые деньки и добрых знакомых. Аня в такие моменты оставляла их одних, не желая вмешиваться в мужские разговоры. Дети особенно прониклись к доктору Милцу. Марта, которая так и не определилась, кем ей быть, выспрашивала его о работе сестрой милосердия. Гастон и Алекс слушали, раскрыв рот, истории о затонском прошлом Якова и Анны, а также об особенно страшных и загадочных делах. Сонечке очень понравился старый друг её родителей. Он был большой и добрый, а внутри у него красиво светилась радужная удовлетворенность жизнью. Они частенько играли в шахматы, причём Александр Францевич выиграл всего два раза, так и не узнав, что Соня поддалась, не желая огорчать доктора. Аня, видя, что у Коробейникова и Элизабет всё хорошо, и что Александр Францевич рад у них погостить, удовлетворённо потирала про себя руки. В связи с тем, что дома всё было в порядке, она как-то вечером протянула мужу книгу. «Алеуты. Традиции и обряды» было написано на обложке. Прочитав её, Штольман пришёл в полное изумление. Его волновали целых три вопроса. Во-первых, как эта пусть и научная книга попала к ним в дом, прошла мимо него и в свободном доступе лежала в библиотеке? У них же дети, в конце концов! Во-вторых, когда это его Аня умудрилась прочитать сие произведение? И не просто прочитать, а претворить в жизнь! И, в-третьих, он прочитал про обряд плодородия. И это же…ого! Нет, в самом деле «ого»! Он теперь считал, что алеуты знают толк в жизни, вот правда! Двухнедельная практика позволила ему считать, что он теперь может ехать к ним в селение и вполне себе впишется в их славную компанию. Аня была с ним совершенно согласна. Но для верности они провели ещё пару проверок и сочли их достаточно убедительными. Как бы обитатели особняка не хотели задержать время, оно текло неумолимо. Настал момент расставания. Аня, обнимая доктора Милца, даже всплакнула. Жаль, что он должен ехать! Они столько ещё не обговорили, и он так и не показал ей новый способ удаления селезенки. Но больше всего ей было жаль, конечно, не этого. Пусть на несколько дней, но она вернулась под крыло наставника и старого друга, почувствовала себя девушкой только после курсов, поступившей в затонскую больницу под руководство Александра Францевича. Это были приятные воспоминания! Сам доктор тоже сожалел, что он так мало провёл в доме Штольманов. Ему понравилось у них всё: сам особняк, устройство быта, дети и отношения между ними самими. Здесь царила атмосфера свободы, любви и уважения к другой личности, что встретить нынче было не легче, чем шотландское чудовище озера Лох-Несс. Поэтому ему было жаль уезжать. Коробейников, только силой воли оторвавшийся от Элизабет, у которой глаза были на мокром месте, крепко пожал руку Штольмана. — Спасибо! За всё! — он не знал, как ещё выразить благодарность за то, что он приобрёл за время пребывания в Париже. Штольман понял всё и без слов. Кивнув, он сказал: — Да, и тебе! Больше не нужно было ничего говорить. Наконец всё между ними было решено, и призраки прошлого не омрачали их дружбу. Это будет новая страница их отношений. Проводив друзей на вокзал, Штольманы, печалясь светлой грустью, вернулись домой. Жизнь входила в свою колею. Вечером, сев пить чай, Анна задумчиво спросила у Якова: — Как ты думаешь, у Антона с мисс Кларенс всё получится? Штольман повёл бровями. — Кто же может подобное предугадать? Кудрявая головка их дочери вынырнула из-за спинки кресла. — Я могу! Всё получится! И будут у них двое детей, да! — улыбаясь, проговорила Сонечка. Потом она поморщилась и добавила: — Мальчиков! Яков и Аня замерли, потом переглянулись и тоже улыбнулись. Словам их дочери можно верить! Поживём — увидим!