Мужское, женское...
13 июля 2021 г., 00:49
Аня стояла перед зеркалом в большой уборной возле гостиной и, держа шпильки в рту, закалывала пряди, которые всё же выбились из причёски. Когда она привела волосы в норму, к ней присоединилась Пия Баумхауэр. Она не произнесла ни слова. Да, собственно говоря, за всё утро Анна слышала от неё только «здравствуйте», когда дядя представлял их с Яковом, и ту фразу, которой она попросила подождать её перед выходом.
Аня задумчиво протирала руки лавандовой водой, которой спасалась от сухости кожи после постоянного контакта с химикатами и медикаментами во время своей работы в клинике. Слова барона задели её за живое. Аня в очередной раз почувствовала благодарность за то, что её Штольман, такой суровый с виду, сумел принять её характер, убеждения и решения, ни в чём её не ущемив, но при этом не потеряв ни грамма своей мужественности. Сравнивая спокойный, гранитно-надёжный нрав её мужа, который начинал зажимать гайки только в том случае, когда ей грозила опасность, с показной жёсткостью Герхарда Баумхауэра, она сделала вывод, что её Штольман смотрелся перед пыжившимся бароном, как сокол перед петухом.
И с детьми Яков вовсе не суров. И как ни странно, слушаются они его замечательно. И любят от всего сердца. Что-то подсказывало Ане, что и с собственными сыновьями, которые, как рассказывал Пётр Иванович, выросли столь же непримиримыми в отношении женского пола, Герхард Баумхауэр поступал так же, как и с женой — давил авторитетом, не позволяя мыслить и действовать по-своему. А ведь жена его вполне симпатичная: гармоничные черты лица, большие тёмные глаза.
— Госпожа Баумхауэр, не желаете ли прогуляться? — вдруг спросила Аня, желая дать этой женщине небольшую передышку от сакраментальных истин, провозглашаемых её супругом. Да и сама она не горела желанием вновь выслушивать речи о месте женщин в обществе.
Пия замерла.
— Зачем? — удивлённо спросила она.
Анна пожала плечами.
— Просто так, развеяться! — улыбнулась она.
Женщина не могла скрыть своей растерянности. Казалось, идея о том, что можно гулять без причины никогда не приходила ей в голову.
— Я не могу, — наконец сказала она. — Мой муж не любит, когда я надолго оставляю его одного. Мало ли что ему может понадобиться!
Анна подняла брови. Здоровый мужчина пятидесяти лет не может обойтись без жены полчаса? Однако! Женщины молча вышли из уборной и направились в гостиную.
***
Когда Анна и жена барона ушли, он заметно оживился. Всё-таки, что-то в женском обществе, несмотря на его пламенные речи, заставляло его чувствовать себя стеснённым. — Не сочтите за дерзость, господин Штольман, но у меня множество друзей и не один из них не обладает такой беспечностью в отношении своих жен! Нельзя давать женщинам столько свободы! Яков мгновенно вышел из себя! Этот человек, что, собирается учить его, как ему вести себя с Аней? Только уважение к Петру Ивановичу и его жене, в доме которых они гостили, заставило его промолчать. — И госпожа Бродбек, посмотрите! Сама занимается делами! Хотя и замужем! Да мыслимо ли это было представить даже пятнадцать лет назад? Куда катится мир? Я бы ни за что не стал с ней сотрудничать, да больно уж хочется приобрести Вермеера! И лишь у неё есть то, что мне нужно! Штольман сжал челюсти. Ну это уже ни в какие ворота! Жить в доме женщины, с которой собираешься заключить сделку, и так пренебрежительно о ней отзываться! Да ещё о жене Петра Ивановича, умнейшей и талантливейшей женщине! Яков уже начал вставать с дивана, чтобы напомнить господину Баумхауэру некоторые правила хорошего тона, когда тот произнёс: — Да скоро женщины начнут занимать наши места и, скажем, пользоваться привилегиями мужей. Искать утешения за пределами брака, к примеру! Штольману вдруг показался жутко нелепым и отталкивающим этот человек, так старающийся возвысить положение мужчин над женщинами, и он сел обратно. Доказать ему что-либо будет невозможно, Яков просто в следующий раз его окоротит, если он позволит себе лишнее в отношении Ирмы. Или Ани. — Я не считаю своей привилегией искать чего бы то ни было за пределами моего брака! — ледяным тоном произнёс Яков. Барон намёка не понял. — Да бросьте вы, господин Штольман. Сколько вы женаты? Лет десять? Тогда ваша интимная жизнь мертва. Яков вспомнил сегодняшнюю ночь в поезде. Очертания изгибающего над ним тела Ани в желтоватом свете дорожной лампы. Её волосы, щекочущие его бёдра и колени. Упоительное ликование от того, что она с ним и его. Нда, мертва… Штольману вдруг стало жутко смешно. Что мог знать о жизни, любви и женщинах этот человек, не видящий дальше своего носа, идущий проторённой дорогой и боящийся потерять свою мнимую власть? Ему было противно. И ему было его жаль. — Я не хотел бы далее это обсуждать, господин Баумхауэр! — Яков поднялся со своего места и теперь возвышался над бароном, отчего тот был вынужден задрать голову вверх. — Никакая часть моей жизни не имеет к вам отношения, поэтому впредь прошу этого не касаться! С этими словами Штольман направился к выходу, оставив Герхарда в полном изумлении на диване. Аня и Пия как раз входили в гостиную. Увидев смешливо-обозлённое состояние мужа, Аня вопросительно подняла брови. Он кивнул на дверь, говоря: «Позже поговорим!». Аня пожала плечами и вышла вслед за Штольманом.
