Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История шестая. Швейцарские приключения.

Рамон Фернандес был человеком прогрессивных взглядов, считающим нравственные постулаты прошлого пустым звуком. Он не верил ни в Бога, ни в чёрта, жил сегодняшним днём, любил свою машину и профессию и упрямо шёл напролом к своей цели. В сущности, если бы он так легкомысленно не относился к женскому полу, он мог бы даже быть славным малым. Женщины любили его всегда. В детстве девочки смотрели на него большими блестящими глазами, приоткрыв рот, дамы норовили потрепать его за щёчку, мама, умильно на него поглядывая, поглаживала по голове. Дожив до пятнадцати лет, Рамон понял, что эту привязанность легко обратить себе во благо, и стал пользоваться ей направо и налево. Мать верила любому его слову, служанки в доме не оказывали никакого сопротивления, а дамы постарше так и вовсе одаривали неплохими дарами, а то и крупной суммой денег. Юноша брал от жизни всё. Однажды попав к своему знакомому в автомобильную мастерскую, он влюбился в этот вид транспорта. Оказалось, у него талант. Он чувствовал машину как себя, легко вписывался в повороты, гнал на пределе скорости. У него всё было для того, чтобы стать гонщиком. Всё, кроме денег. У матери не было столько финансов, чтобы обеспечить его автомобилем. Помог первый в его жизни покровитель, американский миллионер Вандербильт, который в нынешнем году уже устроил полноценные гонки у себя в США. Юноша пришёл вторым, а ведь было ему всего семнадцать лет. С тех пор его заметили, а он сам тренировался как одержимый, чтобы стать первым. Так и произошло. Сейчас, в двадцать пять, он был одним из самых известных гонщиков в Европе. Ему помогали и оказывали протекцию. Рамон никогда не гнушался возможностью получить с женщин, с которыми спал, деньги или дорогие подарки. Ничего постыдного в этом нет. Он им красивое тело и некоторое время удовольствий, они ему банкноты и знаки внимания. Женские лица перед ним действительно превратились в размытое пятно, он уже не запоминал ни их, ни даже имена. Отказываться тоже не считал нужным. Зачем, если они сами к нему приходят? Рамону повезло, что среди тех женщин, с кем он заводил отношения, не встретились те, кто мог бы заразить его неприятной болезнью или, скажем, призвать его к ответу за то, что он оставил их с детьми на руках. Видно, гонщик еще не исчерпал до конца лимит удачливости, отмеренный мирозданием. Яков смотрел на Рамона Фернандеса, сидящего напротив него и вольготно раскинувшегося на диване. В который раз за свою жизнь Штольман поражался тому, как редко внешняя оболочка совпадает с тем, что внутри. Несомненно, на взгляд многих дам этот человек был их воплощённой мечтой о мужской красоте. И многих не отпугнуло бы и внутреннее содержание этого представителя сильного пола. Однако, по мнению Штольмана, мужчина не имеет права забывать о том, что с него спрашивается больше, чем с женщины. Нет, внешне как раз-таки всё наоборот, на слабый пол ополчатся все вместе и каждый в отдельности, если узнают о промахе женщины в чём бы то ни было. На мужские приключения смотрят проще. Но именно мужчина определяет, как именно сложатся дальнейшие отношения, как отнестись к оказанному ему женщиной доверию, потому и ответственность на нём больше. Должна бы быть. Но не все это понимают. Яков решил, что здесь он церемонится не будет. По виду господин Фернандес непробиваем, поэтому ходить вокруг да около Штольман не стал. — Господин Фернандес, у меня к вам несколько вопросов. Во-первых, что вы делали вчера с шести вечера до сегодняшнего утра? Мужчина пожал плечами, не поменяв позы. — Ничего особенного, тренировался около часа, потом мы все вместе отужинали, потом я пошёл к себе и около десяти лёг спать. -А как же ваша встреча с господином Босолеем на третьем этаже? — в таком же тоне спросил Штольман. Мужчина повёл плечами, испытывая дискомфорт от того, что всё известно, но в остальном остался невозмутимым. — Ах, вы уже всё знаете! Ну, тогда не буду скрывать. Мы говорили в коридоре на третьем этаже. Там спокойно, и никто бы не вмешался. Этот чудак пытался говорить о какой-то Брижитт, которая недавно родила якобы моего ребенка. Не имею ни малейшего представления, кто эта девушка, а про мальчика и вовсе нонсенс! Аня сжала пальцы. Ну как можно так цинично об этом говорить? Пётр Иванович рядом боролся с желанием вышвырнуть этого отвратительного красавца прямо с порога и вещи его вслед за ним. Штольман внешне не изменился, но подавил волну гнева. Если бы подобный экземпляр ближе, чем на десять метров подошёл бы к его дочери, он бы его убил. Не задумываясь. Прямо издали, чтобы не мараться. С другой стороны, он был уверен, что ни Соня, ни Марта, ни гипотетическая пока Лидочка никогда и не выбрали бы в объекты интереса такого человека. — Мы поговорили, я оставил его на третьем этаже, пошёл к себе и лёг спать, — продолжал Рамон. — И опять не сходится, господин Фернандес. Вы ссорились с кем-то в вашей комнате, — улыбнувшись уголком рта, прервал его Штольман. Тут гонщик потерял спокойствие. Удивлённо уставившись на следователя, он спросил: — Откуда вы знаете? — В любом доме есть глаза и уши, о которых вы можете не подозревать, господин Фернандес. Покосившись на Петра Ивановича, гонщик пробормотал: — Это приходила эта надоедливая девчонка, Фанни Дитер. Пыталась тоже требовать моего к ней единоличного внимания. Что за глупости? Она, конечно, симпатичная, но мне и даром не нужна, о чём я ей и сказал, чтобы не питала никаких иллюзий. Она стала вопить и кричать, обвиняя меня во всяких глупостях. Вот и всё. Я выставил её за дверь, и она убежала в слезах. — Кто пишет вам письма? — спросил Штольман, не дав Фернандесу и минут перерыва. Вот тут мужчина потерял всякий апломб. — Это вас не касается! Не касается! Откуда вам это известно? Это просто рабочие письма. О гонках, о моём будущем! Просто письма от моей покровительницы! — Я могу узнать её фамилию? — Нет, это моё личное дело, которое к вам не имеет никакого отношения! — всё больше терял терпение Фернандес. Гонщик ушёл, источая негодование. На пороге однако он повернулся и вдруг как-то растерянно спросил: — Он и правда украден? Вермеер? Штольман кивнул. Рамон покачал головой и вышел из гостиной. Яков, Аня и Пётр Иванович переглянулись. Все показания были получены. Теперь осталось их правильно интерпретировать.