Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История шестая. Швейцарские приключения.

Ирма, пропустив Гийома в комнату, извинилась перед всеми и вышла. Ей нужно было срочно переговорить с Фанни. Сонечка, отпросившись у мамы, сказала, что ей нужно кое-что проверить, и они вместе с остальными детьми отправились решать один очень важный вопрос. В комнате остались только мужчины и Аня. Гийом тяжело опустился на диван, слегка отставив в сторону раненую ногу, которая плохо сгибалась. Лицо его было замкнутым, но решительным. — Господин Штольман, я сразу предвосхищу все ваши вопросы. Думаю, госпожа Баумхауэр уже сказала вам, что видела меня на лестнице вчера вечером. Я был слишком сосредоточен на том, что должен сделать, потому был не слишком любезен и не поприветствовал её, но видел, что она меня заметила. Штольман, которому было необходимо составить полное впечатление о вчерашней ночи, кивнул, признавая, что ему известно о том, что Босолей поднимался на этаж, на котором находилась картина. Моряк криво улыбнулся и проговорил: — Для того, чтобы вы поняли моё положение, я должен начать издалека. Как вам известно, в 1893 году в сражении с англичанами, я был ранен в ногу и лишен возможности продолжать службу. В том же бою я приобрел это! — мужчина потёр испещрённую чёрными рытвинами щёку. — Я уже говорил, что эти следы от оружия, которое взорвалось в руке моего друга, тоже Гийома, Гийома Русселя. Мы с детства дружили и также вместе пошли на флот. Он был несколько старше. Достойнейший человек, человек слова и чести. Босолей замолчал, собираясь с мыслями и стремясь избавиться от комка в горле. — Словом, тот бой унёс часть моей жизни. Я лишился ноги, профессии и потерял лучшего друга, почти брата. У него осталась жена и дочь, Брижитт, на тот момент малышка восьми лет. Мари не оправилась от потери мужа и умерла через год. Средств у неё было впритык, а я только-только нашёл возможность зарабатывать снова. В общем, я поместил Брижитт под присмотр к госпоже Робер, которая следила за дочерью Гийома вплоть до прошлого года. Она написала мне в сентябре, говоря о том, что Брижитт стала неуправляемой и теперь не следует её советам, а связалась с подозрительной компанией весёлых молодых людей. Я поспешил в Авиньон, где жила мадам Робер, но опоздал. Мужчина вновь замолчал, сжимая набалдашник трости. Его одолевали злость и бессилие. Как с нами играет жизнь! Сегодня ты молодой и здоровый военный, завтра калека, которому сложно найти себе средства к существованию. Утром ты готовишься к сражению, а днём лежишь на палубе и истекаешь кровью. Если бы Гийом был жив!.. Да что теперь об этом! — Я обнаружил Брижитт беременной, — ровно проговорил Босолей. — Ей было всего шестнадцать. Пойдя на поводу у собственных желаний и не желая слушать мадам Робер, она сломала себе жизнь, лишив себя возможности связать свой путь с достойным человеком и дать ребенку честное имя. Мальчик родился в феврале. Я, разумеется, взял на себя все расходы и помог ей найти такое место, где существование её будет проще, но мысли мои горьки, а положение её шатко. — А отец? — спросила Аня, остро жалея самого Босолея и девочку, чья дурная голова и недостаток воспитания принесли ей и её ребёнку только несчастье. — Это Фернандес, — скрипнув зубами, сказал Гийом. — Выпытав у Брижитт, что это он, я решил призвать его к ответу. Он оставил несчастную дурочку одну расхлёбывать последствия их отношений. Выяснил про него всё, что смог, нашёл, попытался поговорить. Он лишь рассмеялся. Ничего доказать было нельзя, мало ли от кого Брижитт его нагуляла. К тому же, он ничего ей не обещал, всё было по обоюдному согласию. Аня потрясённо качала головой. Пётр Иванович поджал губы. Он, конечно, сам не был ангелом, но поступать так с таким юным созданием! Одно дело найти приятную компанию у скучающей дамы, а другое — разрушить жизнь молодой невинной девушки, которая ничего не знает об отношениях полов, кроме того, что ей рассказала пожилая матрона — то есть, меньше, чем ничего. Романтическая чушь превратилась в суровую реальность. Словом, Миронов жутко озлился и решил, что сразу после того, как Вермеер будет найден, они с Ирмой отправят этого молодчика на все четыре стороны. — Узнав, что Фернандес будет находиться в замке, я напросился в гости, желая ещё раз попытаться призвать его к ответу. Вчера мы встречались на третьем этаже, вдали от глаз и ушей в это время. Ничего не вышло, поэтому у меня остаётся последнее средство. Я вызову его. Хотя бы так я восстановлю честь моего друга и его дочери. Штольман смотрел на человека перед собой, прямо и открыто смотрящего на него, не боящегося ничего, потому как он следует тем законам мироздания, кои почитает справедливыми и честными. Таких почти не осталось. Тем более мерзким кажется на его фоне сопливый мальчишка, доросший до двадцати пяти лет и не умеющий отличить хорошее от плохого. Пакость! Пакость и грязь. Несчастная девочка. А ведь она была ненамного старше Марты, когда связалась с Фернандесом. — Я наводил о нём справки, — продолжил Босолей. — Его романы можно перечислять весь день, и они не закончатся. Юные девушки, женщины постарше, его возраста, ему всё равно. Он сам говорит, что они сами его находят, так почему он должен отказывать! Два года назад у него были отношения со своей покровительницей, он этого не скрывал, напротив, бахвалился направо и налево. А ведь ей, позвольте, было шестьдесят пять лет. — Боже мой, у этого мужчины вообще есть предпочтения?! — вырвалось вдруг у Штольмана. — Прости, Аня! — немного виновато кивнул он жене. — Нет, ну что ты! — изумлённо воскликнула Анна. — Я и сама, признаться, хотела спросить нечто подобное! — У него роман и с той женщиной, которая оказывает ему покровительство и сейчас! — продолжил Босолей, всё ещё переживая унижение, которое он испытал, когда Фернандес бросил ему всё это в лицо, говоря о том, что дочь его друга даже ему не запомнилась. Пётр Иванович, который как раз решил выпить стакан воды, дико взглянул на Гийома и закашлялся, пытаясь прийти в себя. Аня подскочила к дяде и стала стучать по его спине. Гийом, вдруг осознав, как могли быть восприняты его слова, замахал руками. — Нет, нет, ну что вы! Я не имел в виду вашу жену, господин Миронов! У Фернандеса есть давняя покровительница, которая помогает его карьере. И это не Ирма Бродбек. Пётр Иванович успокоился, но решил, что глаз не спустит с этого отвратительного типа и при первой возможности укажет ему на дверь. Босолей больше ничего сказать не мог. После встречи с Фернандесом он спустился к себе и полночи курил трубку, сидя у окна. Сон не шёл, нервы были ни к чёрту. Задав ему ещё несколько вопросов, Штольман попрощался с моряком и, собрав волю в кулак, чтобы не выказать лицом своё отношение к испанскому любителю женского пола, стал ждать, пока дворецкий пригласит Рамона Фернандеса в гостиную.