Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История шестая. Швейцарские приключения.

Фанни Дитер вошла в комнату, встретилась глазами с Ирмой, покраснела до корней волос и, сердито отвернувшись в сторону, с размаху опустилась на диван. Ни на кого из женщин она не смотрела. Аня удивлённо подняла брови. Чем же она успела насолить этой девушке, которую она видела лишь за столом? Или скажем, Марта? Вон и Гастон нахмурился, недоумевает. Штольман ждал, когда Фанни наконец справится с собой и будет готова с ним разговаривать. Ему неожиданно вспомнилась Аня в этом возрасте. Тоже только после пансиона, молоденькая, трогательная, порывистая, горячая в эмоциях, чувствах и действиях. Он тогда ещё не понимал, какое чудо скрывается за всем этим ярким внешним великолепием, отвыкнув в своих сыскных изысканиях от искренних и чистых женщин. Он её видел, но не верил. Внезапно Фанни вновь кинула взгляд на Ирму. Э, нет! Даже в самом сердитом состоянии его Аня никогда не смотрела так зло и безжалостно. Ни тогда, когда ещё плохо владела своими порывами, ни сейчас, став взрослее и более закрытой от посторонних людей. В этой девушке бурлит вулкан, в котором кипит множество отрицательных эмоций. И, делая скидку на её возраст и неумение владеть собой, взрыв может быть сносящим всё и всех на своём пути. — Давно вы гостите у фрау Бродбек, фройляйн Дитер? — спросил Штольман. Девушка отвлеклась от созерцания своей дальней родственницы и удивлённо посмотрела на Якова. — С начала июня. Я ищу себе способ заработать на жизнь. Скорее всего продолжу преподавательскую стезю. Здесь я для того, чтобы отдохнуть перед началом рабочей жизни. Тётя Ирма была так добра и пригласила меня к себе, — нехотя проговорила Фанни, признавая заслуги жены Петра Ивановича. Вдруг Штольман поразил девушку до глубины души, широко улыбнувшись, откинувшись на спинку кресла и произнеся: — Такая симпатичная фройляйн с легкостью могла бы устроить свою жизнь по-другому. Вы, без сомнения, смогли бы выйти замуж за приличного человека и больше не забивать себе голову мыслями о том, как обеспечить своё существование. Фанни, открыв рот смотрела на симпатичного следователя. Такого ей никто и никогда не говорил. Вот бы услышать такие слова от… — Да если бы! — вдруг вырвалось у неё, и девушка покраснела мучительно и горячо. Стрельнув глазами в тётку и увидев, что та недовольна, Фанни вздёрнула голову. — Вы имеете в виду Рамона Фернандеса? — скорее утвердительно, чем вопросительно спросил Штольман. Фанни опустила голову и прикусила губу. — Нет никакого толка в том, что я делаю! — вдруг устало сказала она. — Он и не смотрит на меня. То есть, не только на меня. Рамон слишком любит всех женщин кряду. Он глядит одинаково на меня, и на тётю Ирму, и на вашу жену, господин Штольман. Яков выпрямился в кресле. Как-как этот загорелый гонщик смотрит на Аню? — Я просто одна в очереди. И ничего меня не выделяет среди всей этой женской толпы. Даже то, что я… — вдруг девушка осеклась и замолчала. — Что вы делали в комнате Рамона Фернандеса когда мы видели вас с Анной вчера? — взял Штольман быка за рога. — Вы ведь не передавали никакой записки от госпожи Бродбек! Фанни затравленно поглядела на Ирму. Отошлёт, как есть отошлёт! — Я хотела найти письма! — вдруг закричала девушка, и злые слёзы выступили у неё на глазах. — Он тут тоже всё лето, и ему постоянно кто-то пишет! А он пишет в ответ! Одна рука, я видела! Почерк женский! Я должна была знать, должна! Пусть это дурно! Но я больше не могла терпеть! Фанни зарыдала, Аня протянула ей платок и налила стакан воды. Ей было жаль эту девушку, страдающую от мук первой, неразделённой любви. Она обладала довольно порывистым характером, и разговоры о гордости и приличиях были для неё пустым звуком. Анна в какой-то мере понимала её, но самой ей никогда не пришло бы в голову осаждать Якова, если бы он чётко дал ей понять, что она ему не интересна, или он не пропускал бы ни одной юбки. Она бы страдала, рыдала, но не позволила бы себе уронить саму себя в своих же глазах. Фанни этого делать не могла или не хотела. Штольман же оживился. Переписка Фернандеса его заинтересовала. Нужно прояснить, с кем и для какой цели он переписывается. Это могло быть пшиком, а могло вывести на что-то большее. — Что вы делали со вчерашнего вечера до сегодняшнего утра? — продолжил Яков, когда Фанни немного взяла себя в руки. Девушка пожала плечами. — Ничего особенного. Вязала в гостиной, потом пошла к себе в комнату и легла спать. О, вот, возможно, то, что вам будет интересно — в полночь на лестнице, ведущей к закрытому крылу, я видела свет. Совсем недолго, мелькнул и всё! — Как же вы могли это видеть, ведь вы сказали, что спали? — тут же ухватился за её фразу Штольман. Девушка, осознав, что проговорилась, вновь покраснела. — Мне не спалось, и я решилась пройтись, — смотря в сторону, ответила Фанни. Штольман задумчиво посматривал на фройляйн Дитер. Переход к заброшенному крылу замка, которое долгие годы стоит закрытое и на восстановление которого требуется много денег, было одним из тех мест, которые ведут от комнаты девушки к той части здания, где расположена комната Рамона Фернандеса. Тут есть над чем поразмыслить, но пока он не собирался при всех оглашать свои умозаключения. Отпустив девушку, Яков стал выстраивать в голове то, что он успел узнать. Любопытная картинка. Жаль, что множество кусочков отсутствует. Сейчас он, однако, получит ещё детали. В гостиную, прихрамывая, вошёл Гийом Босолей.