Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История шестая. Швейцарские приключения.

Вернувшийся барон долго не мог ничего понять, а когда всё-таки понял, то не поверил. Вермеер и кошелёк с деньгами стали первым доказательством того, что его жена играла в совершенно иную игру, нежели он. Баумхауэр прочитал письмо Пии и затих. Потерянно ходя из стороны в сторону, он дико поглядывал по сторонам и что-то бормотал себе под нос. Анне даже стало его жалко. Не так, как она жалела несчастных, обиженных невзгодами людей, а как человека, который в одну секунду осознал, что мир, который он себе представлял, оказался совершенно не таким. Тщательно выстраивая свою шахматную партию, барон продумал всё: как он избавится от жены, как будет жить припеваючи на деньги, вырученные от продажи Вермеера, заменив Пию на кого-то помоложе. Он не думал, о супруге, как о человеке, она была фигурой на доске. Герхард сделал всё, чтобы поставить жене шах и мат и обыграть её в шахматы. А она играла в шашки и победила. Мир перевернулся. Чёрное стало белым, белое — чёрным. Ирма хотела было его поддержать, но барон шарахнулся от неё, как от чумы. Пётр Иванович вздохнул, отчасти сочувствуя мужчине, и смог помочь, напоив его виски. Тогда Баумхауэр обмяк в кресле и затих окончательно. Пришлось телеграфировать его сыновьям. Они приехали к вечеру и забрали потрясённого отца. Им предстоял долгий путь: финансы, картины, заказы. Но самое главное — перестройка мироощущения, в которой они либо смогут что-то понять, либо озлобятся окончательно. Покажет лишь время. Рамон Фернандес уехал сразу после барона, не дожидаясь утра. Они долго говорили с Босолеем, и, видимо, договорились о чём-то. Гонщик сел в свой Мерседес и укатил на очередные соревнования, хотя Аню не отпускало ощущение, что едет он за Пией. Она не знала, что их связывало, но в глазах испанца появлялась какая-то странная тоска, когда он упоминал о госпоже Баумхауэр. Всё вошло в свою колею. Неделю спустя присмиревшая Фанни дала Ирме знать, что с ней всё в порядке. Девушка не захотела дожидаться конца лета и сразу отправилась в школу, с директрисой которой она переписывалась. То, что предмет её обожания согласился признать собственного ребенка из…чего? уважения? почитания?..любви? к женщине, ведущей себя с поразительным достоинством, дало ей первый в жизни серьёзный урок. Она лишь теперь понимала, что ей повезло, что всё для неё прошло без последствий. Ей предстояло узнать себя и научиться контролировать свои порывы. Фанни горела желанием это сделать! Доминик Кеснер пребывал на седьмом небе от счастья. Всё, что находилось в его ведении, наконец пришло в норму. Гости, вносившие сумятицу в течение жизни замка, разъехались. Гости, радующие хозяев и его самого, пробудут до начала сентября. Вермеер вернулся, коллекция госпожи Ирмы вновь полна, и сама она рада. Что ещё нужно простому дворецкому, управляющему средневековым замком? Да ничего! Остаток лета прошёл для Штольманов превосходно. Ирма и Пётр Иванович уговорили Гийома Босолея погостить подольше, и он стал верным товарищем детей во всех их начинаниях. Во-первых, занятия морским делом не прекратились. Узлы, команды, части корабля и снасти были изучены от и до. Дошло до того, что Гийом увёз младших Штольманов на трёхдневную прогулку под парусом по озеру Лугано. Дети пришли в дикий восторг. Управлялись с судном, слушались команд, ночевали в палатках и готовили на костре — мечта любого ребенка в любом возрасте. Сонечка, разумеется, была полноценным участником поездки, чем восхитила Гийома ещё больше. Он вдруг почувствовал, что мир гораздо больше и лучше, чем ему представлялось. Он был интересен этим людям и их детям, и они вообще не обращали внимания на его увечья. Он стал ценен сам по себе, чего он не ощущал давным-давно. Возможно, ему не следовало ставить на себе крест. Его старый друг предлагает вновь идти на флот. Не на боевой корабль, конечно, а на торговое судно. Может быть, ему стоит об этом подумать. Гийом соскучился по морю, солёному ветру и бескрайним просторам. Кто знает?.. Сами Штольманы наслаждались общением со своими родными. Ирма и Пётр Иванович сделали всё, чтобы в их доме Анне и Якову было хорошо. Чего они только вместе не делали: музыкальные вечера, шарады, поэтическая чепуха, долгие прогулки, рыбалка, пикники. Ох, лето завершилось на совершенно потрясающей ноте. Да, пришло время уезжать, ведь настал сентябрь, и детям через неделю уже нужно было вернуться в школу. Миронов и его жена долго прощались с любимыми на перроне вокзала, обнимая детей, дорогую Аннет и уважаемого Якова Платоновича. Всем было немного грустно расставаться. Но Ирма и Пётр Иванович обещались приехать в ноябре с ответным визитом. Наконец все сели в поезд, попили чаю и приготовились ко сну. Анна зашла в купе девочек, чтобы пожелать им спокойной ночи. Целуя Сонечку, она почувствовала, как её мягкие ручки обняли её за шею, а горячая щёчка прижалась к её щеке. — Мамочка, — прошептала Соня хитрым голосом Ане на ухо, — я тебе расскажу сейчас секрет. У тёти Ирмы в животе ма-а-аленький мальчик. Красивый-красивый! Лидочка будет с ним дружить! Аня, открыв рот, смотрела на свою широко улыбающуюся дочь. Вот так дела! Сомневаться в словах Сонечки было невозможно: в таких вопросах она была мастер. Внезапно накатила какая-то ликующая радость! У её дяди и Ирмы будет сын! Какая замечательная новость! Надо срочно рассказать Якову! Поцеловав Соню и Марту, Аня вышла из купе девочек и направилась в их со Штольманом комнату. Идущая мимо неё женщина обдала её шлейфом ужасно кислых духов. Анна поморщилась. Какой отвратительный аромат! Вдруг она резко остановилась. Единственное время, когда она не переносила духи и туалетную воду — Яков даже перестал использовать одеколон — был период, когда она носила Сонечку. Потрясённо прижав руку к животу, Анна бессмысленно уставилась в полутьму коридора. Похоже, их ждут новости не только о семье Петра Ивановича.