Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История седьмая. Недетские забавы.

Штольман расхаживал по кабинету, куда они с Аней пришли, после того, как первые потрясение, неверие и восторг несколько улеглись. Он посматривал на жену, которая с того момента, как он вошёл в дом, не потеряла совершенно благостного выражения лица. Такой она становилась всякий раз, когда была беременной. Даже когда она носила Сонечку, отвратительно себя чувствовала и не могла встать с постели, в её глазах он видел это умиротворение и сосредоточение на своём внутреннем мире. — Аня, ты уверена, что всё в порядке? — взволнованно спросил Яков остановившись наконец перед ней. — Ты хорошо себя чувствуешь? Мне нужно поговорить с доктором Штерном! Анна вынырнула из своего полумечтательного состояния и взяла мужа за руку. — Яша, ты не волнуйся, всё идёт неплохо. Доктор сказал, что на данном этапе всё в норме. И я, и Лидочка чувствуем себя замечательно. Будет несколько сложно, всё-таки мне не двадцать лет, но мы справимся. Предвосхищая все твои волнения и вопросы, наш врач написал тебе письмо. Аня порылась в ридикюле и протянула Штольману конверт. Тот, слегка оскорблённый «возрастом» жены, нервничащий из-за слова «сложно» и испытывающий облегчение из-за того, что всё идёт хорошо, достал письмо и стал внимательно читать. По мере продвижения по строчкам лицо его то светлело, то хмурилось, но когда он дошёл до конца, можно было сказать, что он удовлетворён прочитанным. — Значит, каждые десять дней будем ездить на осмотр, — постановил Яков, складывая листы бумаги. — Следить за давлением и самочувствием. Никаких волнений и лишних нагрузок. Аня, оперевшись подбородком на ладонь, скептически посмотрела на мужа. — Яша, ты, по-моему, волнуешься даже больше чем я! Не нужно так меня опекать! Пока ведь всё хорошо! Штольман провёл пальцами по серебристым волосам, заморозившим его виски пять лет назад. Он помнил, как и когда они появились. И не мог теперь без страха думать о том, что Ане опять будет так плохо, что все оставшиеся месяцы она будет страдать и превратится в бледную тень от самой себя. Конечно, сейчас она выглядела цветущей и здоровой, но кто знает? Впрочем, с Сонечкой всё пошло неправильно с самого начала, поэтому у Якова имелась надежда на то, что в этот раз беременность пройдёт как надо. — Нет, — в конце концов сказал Штольман, — пока я не могу не переживать. Я должен знать, что с тобой и с ребенком всё хорошо! Лучше мы позаботимся обо всём сейчас, чем потом я сойду с ума от беспокойства! Аня улыбнулась, встала со стула и обняла мужа, поймав его взгляд откуда-то из-под подбородка. — Яша, всё будет хорошо в этот раз. Я чувствую. Ты не волнуйся, пожалуйста. Мы со всем справимся. Штольман посмотрел в её глаза и неожиданно уверился, что так оно и будет на самом деле. Аня подняла руку, притянула его лицо поближе и прикоснулась горячими, отчего-то пахнущими карамелью губами к его. — Ты ела конфеты? — спросил Яков, оторвавшись от неё некоторое время спустя. — Меня угостила девочка в приёмной. Сказала, что я обязательно должна попробовать карамель её бабушки. И в самом деле было вкусно! — улыбнулась Аня. Штольман улыбнулся тоже. Картинка вырисовывалась умилительная. Поцеловав Аню в кончик носа, он выпустил её из объятий. Она отправилась переодеваться. Скоро должны были вернуться Алекс и Сонечка, и можно садиться обедать. Гастон и Марта приедут только к шести часам, поэтому днём они ели без них. Вдруг Анне стало немного грустно. Они уже такие большие. Ещё пару лет, и старшие дети пойдут по своему собственному пути и покинут их дом. Так что, тот факт, что у них будет Лидочка всё же смягчит эту потерю. Штольман остался в кабинете один, думая о том, как интересно устроена жизнь. Третий ребёнок почти в пятьдесят лет. Пятый, если считать не только кровь, но и дух. Такого он себе представить не мог. Развернувшись и взяв со стола стопку писем, на которые следовало ответить, он вдруг дёрнулся, схватившись рукой за деревянный край. «Здравствуй, папочка!» — раздался в его голове голос, хорошо знакомый ему по снам.