Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История седьмая. Недетские забавы.

Анна попросила мисс Кларенс покормить детей, а сама отправилась в кабинет Штольмана, где они с Яковом внимательно выслушали Гастона. Выплеснув из себя слова, эмоции и напряжение, юноша наконец уселся перед своими опекунами и стал выжидательно на них смотреть. Штольман постукивал карандашом по столу. Лицо у него было невеселое. Видел этот мальчик что-то или узнал. Вот и поплатился. Состояние его при последней встречи явно на это указывало. Ему было страшно. Жаль, в самом деле, что один решил сунуться туда самостоятельно, а второй не придал значения словам товарища. Аня извинилась и вышла. Штольман поднялся и подошёл к Гастону. Тот тоже встал. — Мы сейчас поедем в его школу и поговорим с его товарищами и директором. А там уже решим, что мы будем делать! Гастон облегчённо кивнул. В кабинет радостно вошла Аня. — Жоффрей жив! Это совершенно точно! Штольман поднял брови. Конечно! Его жена уже попыталась вызвать дух мальчика! И он не пришёл и не дал никакого другого сигнала о своей смерти. Яков покачал головой. Гастон вздохнул с облегчением. — Мы сейчас поедем в школу, где учился Жоффрей! — сказал Штольман, головой показав Гастону идти собираться. Юноша проскользнул мимо и отправился вниз. — Я с вами! — тут же ответила Аня, не желая оставаться в стороне. — Анечка, — терпеливо начал Штольман, понимая, что сейчас ему придётся выдержать битву. — Доктор сказал, никаких волнений. Побереги себя и Лидочку! Аня уже хотела начать сопротивление, но решила неожиданно поменять своё решение. — Хорошо! — кивнула она. — Вы тогда езжайте, а я проверю кое-какую информацию! Штольман почувствовал, что ему только этого сейчас и не хватало: Аня, ищущая сведения не под его присмотром, а неизвестно где и у кого. Лучше бы и в самом деле она ехала с ними. Анна же, прекрасно читая на его лице все его явные — и потаённые — мысли, сжалилась над ним и, обняв, сказала: — Яша, да не волнуйся ты так! Я даже из дома никуда не выйду, обещаю. Но и говорить пока ничего не стану тоже, вдруг не получится! Озадачив Штольмана ещё больше, жена его поцеловала крепко, потом, подумав ещё раз, вновь прижалась губами к его губам. Отпускать его не хотелось, он был весь из себя деловой и сосредоточенный и манил Анну невероятно. С сожалением вздохнув, она всё-таки отошла от него, но глаза её блестели, и дышала она тяжелее, чем обычно. — Возвращайся быстрее! — чуть ниже, чем обычно произнесла она. Штольман резко выдохнул. Призыв был прозрачен и недвусмысленен. — Анечка, доктор Штерн совершенно определённо сказал: ещё четыре недели нужно повременить. Дальше он скажет по твоему самочувствию! Аня глазами его не отпускала, отчего дышать нормально Штольман не мог, и проговорила: — Яша, Лидочка у нас со времен Подансака. Ей не повредили наши июльские алеутские исследования и августовские научные изыскания! Я здорова и бодра! Аня вдруг хитро улыбнулась и прижалась спиной к двери. — И потом, — добавила она лукаво. — Доктор Штерн определённо точно высказался насчёт меня. Но это не значит, что я ничего не могу делать с тобой. С этими словами она прищурилась, оттолкнулась от двери и скрылась за ней, оставив Штольмана смотреть ей вслед. Да, пожалуй, и впрямь стоит вернуться пораньше! Усмирив свой пульс, Яков спустился вниз, где уже изнывал Гастон. Мужчина и юноша сели в экипаж и отправились в студию, в которой жил, учился и работал Жоффрей Дюкетт. Здание произвело на Штольмана смешанное впечатление. Сама постройка была довольно просторной, но располагалась в очень неудобном месте, практически скрытом из глаз. Близость лавочных помещений тоже Якову не понравилась. Что за соседство для учебного заведения? Внутри всё было довольно мило устроено. Светлые тона, просторные аудитории. Единственное, что поразило Якова: мальчики и девочки и учились, и жили вместе под одной крышей. Если в совместном обучении Штольман не видел ничего зазорного, то вопрос проживания остался для него открытым. Шестнадцатилетние и семнадцатилетние юноши и девушки без надзора родителей, даже под присмотром статс-дам и камердинеров — это взрывоопасный коктейль. Позади Гастона и Штольмана раздались шаги. Секретарь, указав на нужную дверь, произнёс: — Господин директор готов вас принять! Прошу! Сыщик и его воспитанник вошли в кабинет.