Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История седьмая. Недетские забавы.

Штольман вышел с Гастоном из школы и вновь почувствовал эту двойственность, которая мерещилась ему с первого взгляда на эти стены. Часть детей в школе, часть снаружи. Кто-то вообще отсутствует: Яков видел, как вдалеке на рынке маячат яркие цвета студийной формы. У них нет чёткого расписания? Две девочки, хихикая и посматривая на Гастона, прошли мимо и скрылись в дверях. Штольман поднял брови: где же хвалёные воспитатели? Как в ответ на его безмолвный вопрос из-за угла вышла дородная дама, затянутая в чёрное атласное платье. На голове у неё красовался шиньон, в руках сложенный веер. Впечатление она производила самое внушительное, и было видно, что она тут имеет вес. Проходя мимо двух юношей, играющих в покер на скамейке, она так на них посмотрела, что они моментально карты убрали, и сами направились в здание. Женщина дошла до Якова и Гастона и принялась подозрительно их оглядывать. — Жак Потье, — представился Штольман. — Это мой сын, Гастон. В скором времени поступит к вам в студию. Вот, осматриваем территорию, так сказать! Женщина смягчилась. — Мадемуазель Севиньи, — ответила она на приветствие. — Я здесь статс-дама, слежу за порядком. Могу ответить на ваши вопросы, если они у вас есть! Яков кивнул. — Да, мадемуазель. Мне пока не совсем понятна структура занятий! Кто-то сейчас занимается, а кто-то отдыхает? Женщина кивнула. — Людям, далёким от устройства студии тяжело понять наш распорядок. Есть старшие и младшие группы, у них совершенно разные курсы и предметы. До одиннадцати лет дети занимаются в первую смену, а потом занятия длятся от четырёх и до самой ночи бывает. Тренировки изматывающие, но результат того стоит. Поэтому вы видите сейчас старших, у них свободное время. Младшие скоро закончат, преподаватели сменятся, и начнутся вечерние занятия. — Не слишком ли много вольности для таких молодых людей? — спросил он. Мадемуазель Севиньи грустно улыбнулась. — Господин Потье, не мне вам объяснять, каких детей отдают в нашу школу. Вы меня извините, но я не могу представить здесь вашего сына. Здесь учатся те, кто не нужны своим родителям, сироты, воспитанники таких же актёров, внебрачные дети, и этот список можно продолжать и дальше. Преимущества школы — это низкая плата, возможность пристроить выпускника куда-нибудь после выпуска и полный пансион. Детей отдают сюда лет в семь и больше можно с ними и не встречаться. Так и уходят после в свободное плавание! Потому я и не могу представить, что вы отдаёте сюда сына. Видно, что связь между вами глубока, я не первый год смотрю на тех, кто приводит сюда своих детей. Простите мне мою вольность, но вы не похожи на того, кто желал бы своему ребенку карьеры актера или циркача. Поэтому прошу вас, обдумайте всё, как следует. Учёба и дальнейшая жизнь тех, кто здесь учится, нелегка! Возможно, вы найдёте другой способ устроить судьбу вашего сына! Штольман видел искреннее сочувствие, сквозившее в глазах этой дамы. Она явно не была равнодушна к своим подопечным. Всё она замечала, даже разговаривая с ним. Вон как погрозила девочкам, собирающимся лезть через дырку в ограде. Якову она представилась вдруг этакой курочкой-наседкой, расправляющей крылья над неразумными цыплятами. Судя по её рассказу, тут и впрямь живётся несладко, хорошо, что есть мадемуазель Севиньи, которая заботилась об этих детях. — Мадемуазель, позвольте спросить! — улыбнулся Яков. — Воспитанник моего давнего знакомого учится здесь. Жоффрей Дюкетт. Я хотел передать ему послание от дяди. Женщина покачала головой. — Славный мальчик. Редко здесь такие встречаются. Доброе сердце, открытый взгляд, вечно витает в облаках. В последнюю неделю он плохо себя чувствовал. Думается, организм бунтовал, потому как он перевёлся в другую группу, а там совершенно другая нагрузка, да и смены почти ночные. Вот и не выдержал. Вы не сможете передать ему послание от опекуна, господин Потье. Сегодня с утра его постель оказалась пуста, вещи собраны, а в записке на тумбочке говорилось, что дома у него беда, и он срочно едет туда. Так что ваш друг сам скажет Жоффрею то, что хотел! Извините меня, мне нужно идти в столовую. Сейчас будет пересменка, нужно покормить младших. Женщина ушла. Яков, нахмурившись, сел вместе с Гастоном в экипаж, и они отправились домой. Успокоив юношу, Штольман сказал, что он узнает адрес Симона Дюкетта, и вечером они поедут к нему. Пока его очень беспокоило то, что он услышал. Новая группа. Почему? Сам перешел? Заставили? Слишком мало информации. Почти ночные занятия тоже его смущали! Ах, мало, мало фактов! Ну ладно, скоро будет больше! Поль Мартен поможет дополнить картину. Вряд ли единственная в Париже студия, сотрудничающая с театрами и цирком, прошла мимо его внимания. Дома их уже ждала Аня, с нетерпением прохаживающаяся по холлу. — Наконец-то, — всплеснула она руками, как только Штольман и Гастон вошли внутрь. — Я вас заждалась! Знакомьтесь, — Анна указала рукой на испуганную девушку, жавшуюся к их горничной Камилле. — Это Жаннин. У неё есть, что рассказать о Жоффрее.