Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История седьмая. Недетские забавы.

Поль радостно чуть ли не пел в трубку: — Жак, как же я рад тебя слышать! — Ты чего такой довольный? — спросил Яков, сам приходя в прекрасное расположение духа. — Да племянник женился! — ответил Поль. — Мишель женился? Поздравляю! — тоже обрадовался Штольман. Племянник его друга пошёл по полицейской стезе и служил в пригороде Парижа. Они со Штольманом часто пересекались во время расследований, потому как Мишель имел быстрый доступ к архивам. Яков был рад за него. — Зачем ты звонишь, Жак? — спросил помощник префекта, после того, как они обсудили свадьбу, невесту и дальнейший путь новой семьи. — Мне нужно узнать адрес Симона Дюкетта, чей племянник, Жоффрей Дюкетт, учится в актёрской студии на улице Помп. — О-о-о! Жак, мне знаком этот господин, мне даже не надо никого просить! На прошлой неделе наш финансовый отдел поймал его на крупных махинациях на бирже. Теперь мы подбиваем факты, чтобы прижать его по-серьёзному. Очень уж много он утаил от страны, суммы колоссальные. Да и в принципе нечестно играет. — Постой, — вдруг прервал его Яков. — Ты уверен, что это именно тот, кто мне нужен? Я доподлинно знаю, что от брата он унаследовал только долги и разваливающееся жильё. И племянника своего отдал в низкопробную дыру, куда стекаются отверженные дети разного возраста. А ты говоришь, что у него огромные суммы на счетах! — Всё именно так, как ты говоришь! Долгов было хоть отбавляй, но два года спустя от умершей родственницы матери Жоффрея Дюкетта пришло большое наследство. Хватило покрыть долги, отремонтировать дом и, как видно, играть на бирже! Штольман молчал. В очередной раз они сталкиваются с человеком, презревшим родную кровь и использующим это в своих интересах. Кончится ли это когда-нибудь? Яков чувствовал себя усталым и старым. Не хватало сил даже на злость. Бедный мальчик, запертый в приюте для ненужных и нелюбимых детей, оказывается мог жить в собственном доме и рассчитывать на нечто большее, чем жизнь бродячего акробата. И всё по вине его дяди, который решил присвоить себе деньги своего подопечного. Вдруг ему вспомнилась Лидочка. И вот тут оказалось, что злости в нём хватает и ещё как! Нет, никогда ему не понять устройство этого мира. И никогда он не сможет искоренить зло вокруг. Он лишь может делать что-то по мере своих сил, день за днём находя новые язвы на теле человечества и прижигая их Законом. Ничего другого ему не остаётся! И будет он это делать, пока хватит сил! Аня, видно что-то почувствовав, встревоженно подошла к нему и стала гладить по плечу. Устало улыбнувшись, Яков приложился к её ладошке щекой и вернулся к делу. Услышав о том, что произошло с Жоффреем Дюкеттом, Поль посерьёзнел и сказал, что через пару часов пришлёт ему материалы дела по дяде мальчика, а также наведёт справки о студии и её руководителях. Помощник префекта тоже чуял, что дело тёмное, да ещё какое, потому мобилизует несколько толковых работников для быстрого результата. Штольман положил трубку и откинулся на спинку кресла. Этот разговор вытянул из него жилы. Уж очень Яков не любил, когда в грязных играх взрослых страдали дети. За своих он бы убил. За этих заступиться было некому. Нужно было исправлять ситуацию. Аня покачала головой. Бывали у Якова такие моменты, когда на него внезапно опускалась хандра и апатия. Чаще всего, когда он не мог примириться с особенно гадкой стороной общества. Он не пытался мерить всех через себя, но иногда его цельное и честное внутреннее устройство категорически не приемлило то, что он видел. Длились эти моменты недолго, но давались ему тяжело. Он сам себя потом не любил и корил за бездействие. Нужно срочно брать всё в свои руки и спасать мужа от несовершенства мира. Уговорами и лаской Анна переманила Штольмана в спальню и, набрав в ванну почти кипяток — как он любил, особенно после тюремного каменного холода — заставила мужа лечь в неё. Яков сопротивлялся, но Анна все попытки к бегству пресекла и всё той же нежной настойчивостью добилась своего. Откинув голову на бортик ванны — у них была заказная, с удобными бортами и подставочкой для ног — Штольман думал, что Аня как всегда знает лучше него самого, что ему нужно. Злость, натяжение нервов, перегрузка эмоциями таяли под горячей водой и тёплыми мыслями о жене. Когда Яков вышел из ванной, Анна влила в него две чашки горячего сладкого чая и отправила отдохнуть — на этот раз в прямом смысле. Штольман опять стал сопротивляться, но она легла рядом с ним, сказав, что тоже устала, а доктор велел ей больше отдыхать. Яков сдался. А через две минуты спал. Ему тоже нужна передышка.