Круг сжимается
21 июля 2021 г., 21:12
Утром Штольман проснулся очень рано, потому что в дверь спальни тихонько постучал Гастон и шёпотом произнёс:
— Принесли бумаги и записку от Поля Мартена!
Яков взглянул на часы, стрелки показывали шесть утра. Видимо, его друг подал рапорт префекту, тот доложил министру, и провинциальные участки хорошенько пропесочили, отчего ночью подняли констеблей и отправили в архивы и на сбор данных. Результат налицо.
Выйдя в коридор и поблагодарив Гастона, Штольман сказал, что сейчас спустится. Юноша кивнул и отправился на встречу со своими филёрами. Спалось ему плохо, и хотелось проверить, есть ли новости.
Яков умылся и принялся одеваться. Аня на кровати зашевелилась и перевернулась к нему лицом, не открывая глаз.
— Я встать не могу, — надув губы, произнесла она. — Останусь тут и буду лежать под одеялом. Оно такое мягкое. И тёплое.
Она протянула руку и всё так же с закрытыми глазами натянула его до подбородка.
— Тебе нехорошо? — тут же спросил Штольман, перестав завязывать галстук.
— Нет, — недовольно сказала Аня. — Просто спать хочется. Разбуди меня, как мы поедем к тому старику. Хочу лично сказать ему всё, что я думаю о его поступках.
Яков не смог сдержать улыбки. Ворчливая сонная Аня, да ещё пытающаяся негодовать, представляла собой притягательное зрелище.
— Не смотри на меня! — сморщила носик Анна. — Я лохматая. Я потом приду!
Штольман покачал головой. Ну что за женщина! В любом случае, выходя из спальни, он думал о том, что хорошо, что она решила остаться в постели. Всё-таки вчерашнее знакомство со следующим разделом прочитанной ей книги вышло очень уж…силоотнимающее. Книга начинала ему нравиться. Анин вкус в области литературы был поистине блестящий.
В кабинете обнаружилась папка и записка от Поля. На листе было написано: «Позвони, когда ознакомишься!» Ну что же, посмотрим! На изучение материалов Якову потребовался час. Отложив последний лист, Штольман откинулся на спинку кресла. Вот так дела! В тех городах, с театрами которых сотрудничала студия Бельфлёра, за последние десять лет участились случаи обращения в полицию из-за неподобающего поведения актёрской братии: дебоши на улицах и в ресторанах, драки между членами труппы. А одна актриса даже всадила своему покровителю горлышко от шампанского в горло.
Самоубийства также стали привычным делом. Среди творческих профессий это не редкость, но всё же не настолько! В двух городах, что Якова взбесило больше всего, зафиксирована повышенная смертность в школах интернатного типа. После того, как в одном классе одномоментно умерли четыре мальчика, школу закрыли. Но детей это, разумеется, не вернуло. Каковы мерзавцы!
Яков поднял трубку и попросил соединить его с домашним номером Поля. Он полагал, что если он прислал материалы так рано, то не спит. Помощник префекта ответил быстро.
— Прочитал? — спросил он.
— Да, — ответил Штольман.
— Префект в курсе, министр тоже. Рвёт и мечет. Головы полетят. Мобилизовали отдел внутренних расследований. Ищут связи в комитете и министерствах. В провинциях местные тоже готовят операцию. Установили слежку.
Мартен говорил отрывисто, короткими фразами. Видно было, что ему нелегко. Штольман рассказал о старике на рынке и о том, что они едут к нему. Договорились созвониться в обед. Положив трубку, Яков побарабанил пальцами по столу. Единственное, что его радовало в этой ситуации, что Жоффрею оказывают медицинскую помощь. Пьер сказал, что в лазарет часто попадают ребята из старшей группы, потому, видимо, врачи там умеют справляться с последствиями отравления.
Вошла Аня, уже одетая, готовая к выходу, но всё такая же недовольная. В руках у неё был поднос с кофе для Штольмана. Сама она голодна не была, но заставила себя съесть кусочек тоста ради Лидочки. Она периодически ворчала, находя какой-нибудь новый повод для брюзжания. Штольман не выдержал и поцеловал жену. Аня пыталась досадовать опять, но с третьего крепкого поцелуя сдалась и засмеялась.
Выйдя из дома, Яков и Анна сели в экипаж и отправились на рынок. Им нужно было найти старика, который предлагал Марте кокаин, и вытянуть из него нужные сведения.
