Команда «Герои света». Том 1. Нынешняя история

POV Том. Не могу поверить, что у меня есть сын. Эти слова всё ещё звучали в голове странно, чужеродно. Тридцать лет я считал себя одиноким — даже с Беллатрисой рядом, даже с властью и богатством. А оказалось, что где-то рос мой собственный ребёнок, которого у меня украли. Сначала всё складывалось не так уж хорошо. Дамблдор — этот старый интриган — забрал нашего единственного сына и прятал его почти тридцать лет. Я не знал, жив ли он, не знал, где он, не знал, как его найти. А когда нашёл — оказалось, что он уже взрослый мужчина с собственной семьёй. Я начал понемногу приглядываться к Северусу после того, как они с Гарри, Кейси и Сириусом переехали в Слизерин-мэнор. Сначала мне нравилось его поведение — сдержанное, почтительное, умное. Он не лебезил, не пытался выслужиться, но и не хамил. Настоящий аристократ. Но затем я начал замечать в нём знакомые черты. Упрямство. Скрытность. Готовность идти до конца ради тех, кого любишь. Он всё больше напоминал меня в молодости. Когда мы с Беллатрисой узнали, что у Северуса есть жена и двое детей, я был… горд. И напуган одновременно. Горд — потому что мой сын создал семью, продолжил род. Напуган — потому что эти дети могли стать моей слабостью. Или моим оружием. Я решил присмотреться к внукам. Кейси — спокойная, умная девочка. Она умеет постоять за себя, но не лезет в драку без нужды. Сейчас за ней присматривает Беллатриса, и, кажется, они хорошо ладят. Бабушка учит внучку старинным родам, магии предков. Кейси впитывает знания как губка. Что же до Гарри… его поведение как наследника рода меня совершенно не устраивает. Он весь в своего отца — такой же упрямый, такой же эмоциональный, такой же несговорчивый. Вместо того чтобы радоваться своему положению, он дерзит, спорит, защищает какую-то блондинку, с которой встречается. Блондинку! Будущую правительницу Земли, конечно, но какая разница? В нашем роду браки заключаются по расчёту, а не по любви. А поведение самого Северуса тоже оставляет желать лучшего. Он ослушался приказа — ушёл искать Лили без моего разрешения, подвергая себя и своих спутников опасности. А потом его сын пришёл защищать «папочку», наговорил мне дерзостей и отказался подчиняться. Я сидел в кабинете, перебирая в памяти события последних дней, и чувствовал, как внутри растёт глухое раздражение. В дверь постучали. — Да-да, входите, — произнёс я, откладывая перо. В кабинет вошла Беллатриса. На ней был длинный бархатный халат, волосы распущены. Она выглядела уставшей — и сердитой. — Том, нам нужно серьёзно поговорить, — сказала она, садясь на диван напротив моего стола. — Говори. Что случилось? — спросил я спокойно, хотя уже догадывался, о чём пойдёт речь. — Знаешь, я недовольна твоим поведением, — начала она, и в её голосе зазвенел металл. — Что? — Я поднял бровь. — О чём ты вообще говоришь? — Не понимаешь? — Беллатриса прищурилась. — Хорошо, объясню. Как мать, я обязана защищать своих детей. Даже если они уже выросли. Ты не должен был так резко нападать на своего сына и внука. Северус вернулся домой, он был измотан, напуган, уставший. А ты вместо того, чтобы выслушать его и поддержать, наложил на него «Круциатус». На собственного сына, Том. — Её голос дрогнул. — А потом ты сделал то же самое с Гарри. Маленьким мальчиком, который просто хотел защитить отца. — Значит, ты пришла поговорить об этом? — спросил я раздражённо. — Ты поступил очень некрасиво, — повторила она, глядя мне прямо в глаза. — И ты это знаешь. — Ладно, возможно, я немного перегнул палку, — признал я, хотя внутри всё ещё кипело. — Но ничего ужасного ведь не произошло. Они живы, здоровы, всё заживёт. — «Ничего ужасного»? — Беллатриса встала, и я увидел, как её глаза наполнились слезами. — Том, ты сломал в них доверие. Ты показал, что для тебя власть важнее семьи. И теперь они тебя боятся. Это — ужасно. — Уже ночь, — сказал я, чувствуя, что разговор заходит слишком далеко. — Пора спать. И не вздумай поднимать эту тему снова, иначе… Я сделал паузу, имея в виду постель. Обычно это срабатывало — Беллатриса улыбалась, подходила, обнимала, и всё забывалось. Но не в этот раз. — Хорошо, не буду, — сказала она тихо и вышла из кабинета, даже не взглянув на меня. Чёрт. Не стоило это говорить — теперь она точно обиделась. Я остался один в темноте кабинета, сжимая в руке перо, которое так и не опустилось на бумагу. Внутри было пусто и холодно. *** А тем временем Гарри, Кейси и Северус готовятся к побегу из этого дома. *** Я не мог заснуть всю ночь. Ворочался с боку на бок, сбрасывал одеяло, натягивал обратно. Беллатриса лежала рядом, отвернувшись к стене, и даже не шевелилась. Я знал, что она не спит — дыхание было слишком ровным, слишком напряжённым. Но она не разговаривала со мной. Впервые за много лет. К утру я сдался. Беллатриса права — не стоило мне так обращаться с сыном и внуком. Я перегнул палку. Я должен извиниться. Я встал, оделся в парадную мантию и достал из сейфа три небольшие шкатулки. В них лежали подарки — не выкуп, нет, просто знак внимания. Для Северуса — редкий ингредиент для зелий, который он искал много лет. Для Кейси — древний амулет защиты, принадлежавший ещё моей матери. Для Гарри — кинжал, выкованный гоблинами, с рукоятью из драконьего костяка. Символ рода. Я поднялся на этаж, где находились их спальни. Сначала направился к комнате Гарри — хотел помириться первым с ним, потому что с ним было сложнее всего. Но дверь была открыта. Комната — пуста. Странно. Я заглянул в комнату Кейси. Тоже пусто. Постели не смяты, вещи аккуратно сложены — но их нет. Сердце забилось быстрее. Я подошёл к двери Северуса, взялся за ручку. Помедлил секунду — и открыл. И замер. Ни Северуса, ни детей не было. Комната была перевёрнута вверх дном: шкафы распахнуты, ящики выдвинуты, одежда исчезла. На полу валялись несколько книг, пустые флаконы из-под зелий, забытый носок. — Беллатриса! — закричал я, выбегая в коридор. — Дорогая, вставай! Гарри, Кейси и Северус пропали! Она выскочила из спальни через секунду — растрёпанная, босая, с палочкой наготове. — Что? Пропали?! — Её голос сорвался на крик. — Я просто хотел сделать им подарок, зашёл в комнату Северуса — а их нет. Мы обыскали весь дом. Каждую комнату, каждый чулан, каждую башню. Заглянули в подземелья, на чердак, даже в сад. Никого. Вернувшись в комнату Северуса, я заметил на тумбочке лист пергамента, сложенный пополам. Я не видел его раньше — он лежал под книгой, придавленный тяжестью. Дрожащими руками я развернул письмо и прочитал вслух: «Дорогой отец, Если ты читаешь это письмо, знай: мы ушли от вас. Не пытайся нас искать — это бесполезно. Ты причинил нам с сыном слишком много боли. Ты показал, что для тебя власть важнее семьи. Что твои правила важнее нашей жизни. Мы не вернёмся. Не потому, что не прощаем. А потому, что боимся. Прощай. Твой сын, Северус.» Пергамент выпал из моих рук. Я упал на колени. Из глаз хлынули слёзы — горячие, солёные, беспомощные. Я не плакал с детства. Даже когда умерла моя мать, даже когда Дамблдор унижал меня при всех — я не плакал. А сейчас слёзы текли сами, и я не мог их остановить. — Том… — Беллатриса опустилась рядом, обняла меня за плечи. — Это моя вина, — прошептал я. — Я всё разрушил. Я… я хотел как лучше. Я хотел сделать их сильными. А вместо этого… — Вместо этого ты их потерял, — закончила она тихо. — Но мы найдём их, Том. Обещаю. Мы найдём. Я не ответил. Я смотрел на письмо, лежащее на полу, и чувствовал, как мир вокруг рушится. Конец POV Тома. *** POV Гарри. Вчера вечером мы разработали план. Это было спонтанное решение — мы сидели в комнате отца, говорили о том, что произошло, и вдруг поняли: оставаться здесь больше нельзя. Дед не успокоится. Он будет давить, угрожать, пытаться сломать нас. Рано или поздно — он добьётся своего. — Нам нужно уйти, — сказал я. — Куда? — спросила Кейси. — У нас нет своего дома. Дурсли — не вариант. Хогвартс — под контролем Дамблдора. Малфои… они слишком близки к деду. — Я попрошу друзей, — сказал я. Мы обзвонили всех. Ллойд покачал головой — у него слишком много врагов, он не может рисковать нашими жизнями. Маринетт сказала, что Париж сейчас небезопасен — новый злодей, новые битвы. Усаги… я не стал её просить. Она бы согласилась, но я не хотел втягивать её в это. Только Лео ответил твёрдо: — Приезжайте в Египтус. Мой отец выделит вам комнаты. Вас там никто не найдёт. Мы собрали вещи за час. Не много — только самое необходимое: одежда, палочки, несколько книг, фотографии. Отец написал письмо деду — короткое, резкое, но честное. Он оставил его на тумбочке, под книгой, чтобы не сразу заметили. — Готовы? — спросил Лео, открывая портал. — Готовы, — ответили мы втроём. Портал перенёс нас в пустыню. Воздух был горячим, сухим, пахло песком и чем-то сладким — цветами, наверное. Вдалеке возвышался Золотой город — стены сверкали на солнце, купола переливались всеми оттенками жёлтого и оранжевого. — Красиво, — прошептала Кейси. — Египтус — самый красивый мир, — с гордостью сказал Лео. — Идёмте. Мы вошли в пирамиду. Стражники у входа — высокие мужчины в золотых доспехах — сразу пропустили нас, даже не спросив документов. Видимо, Лео предупредил их заранее. Мы шли по бесконечным коридорам, мимо фресок, изображающих древних богов и битвы с чудовищами. Мои ноги гудели от усталости, но я не жаловался. Наконец мы достигли тронного зала. Это было невероятное зрелище: огромный зал с колоннами из чёрного и золотого мрамора, на стенах — горели факелы, в центре — трон из слоновой кости и драгоценных камней. На троне сидел мужчина. Высокий, широкоплечий, с кожей цвета меди и глазами, горящими золотым светом. Его волосы были заплетены в множество тонких косичек, на голове — корона в виде солнечного диска. Я не мог поверить, что стою перед живым богом. Перед Ра — владыкой солнца, повелителем Египтуса. Он был невероятно красив — не человеческой красотой, а какой-то высшей, божественной. И от него исходила сила — такая мощная, что я чувствовал её кожей. — Здравствуй, отец, — сказал Лео и низко поклонился. Я заметил, как напряглись его плечи — он волновался. — Здравствуй, сын, — голос Ра был глубоким, как раскат грома. — Вижу, ты привёл своих друзей. Тех самых, о которых ты рассказывал? — Да, отец. — Лео выпрямился. — Помнишь, я говорил о жестоком деде, который хочет подчинить их себе? Он… он причинил им боль. Они не могут оставаться в своём мире. Я обещал им убежище. — Ты просил подготовить для них комнаты, — кивнул Ра. — Всё готово. Мои слуги уже постелили свежее бельё, поставили воду и еду. — Спасибо, отец. — Лео улыбнулся. — Теперь разреши представить тебе моих гостей. Я шагнул вперёд, низко поклонился и сказал, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо: — Ваше величество, меня зовут Гарри Северус Реддл. Это моя сестра — Кейси Лилит Реддл. А это наш отец — Северус Марволо Реддл. Мы благодарим вас за гостеприимство. Ра посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом. Я чувствовал, как он сканирует меня — словно читает душу. Потом он кивнул. — Приятно познакомиться с вами. Лео много рассказывал о вашей команде. Вы храбрые воины — это видно по вашим глазам. Лео, покажи гостям их покои. Они рядом с твоими. — Хорошо, отец. Идёмте за мной, — сказал Лео. Мы пошли по коридору. Я чувствовал на себе взгляды слуг — они смотрели с любопытством, но без враждебности. Кто-то улыбался, кто-то шептался. Я старался не обращать внимания. — Напротив — мои покои. — Лео показал на одну дверь. — Твои, Гарри, — справа. Кейси — слева от тебя. А Северуса — дальше по коридору. Всем всё понятно? — Да, — ответили мы. — Называй меня просто Северус, — попросил отец. — Ладно, Северус. — Лео кивнул. — Обустраивайтесь и отдыхайте. Завтра я всё вам покажу. А сейчас — спокойной ночи. — Всем спокойной ночи, — сказал я. — Спокойной ночи, — хором отозвались Кейси и отец. Я вошёл в свои покои и замер. Они были огромными — больше любой комнаты, в которой я когда-либо жил. Высокий потолок с росписью, изображающей звёздное небо. Двуспальная кровать с балдахином из золотистого шёлка. Книжные полки до самого потолка, заставленные свитками и фолиантами. Столик из чёрного дерева с набором для письма. Балкон с огромными дверьми, выходящий на залитый солнцем сад. Я подошёл к кровати, сел на край. Пружины не скрипели — всё было идеально. Я лёг, закрыл глаза и вдруг почувствовал себя странно. Пространство вокруг словно искажалось — как в те моменты, когда я засыпал у Дурслей и чувствовал, что сейчас произойдёт что-то нехорошее. Я провалился в сон. *** Утром я проснулся в тумане. Голова была тяжёлой, тело — чужим. Я попытался встать с кровати — и рухнул на пол. Руки и ноги не слушались, одеяло накрыло меня с головой. Я с трудом выбрался из него, подполз к зеркалу, висевшему на стене, и посмотрел в него. Из зеркала на меня смотрел пятилетний ребёнок. Маленький, худой, с взлохмаченными чёрными волосами и огромными зелёными глазами. — Нет… — прошептал я. — Только не снова. Я кое-как добрался до покоев отца. Дверь была приоткрыта — я заглянул внутрь. Отец стоял посреди комнаты, растерянно оглядываясь. На руках он держал сопротивляющуюся Кейси — она болтала ногами и пыталась вырваться. — Отпусти меня! — кричала она тоненьким детским голоском. — Я сама! — Ты упадёшь, — спокойно ответил отец. — Не упаду! Отец заметил меня и повернулся. — Гарри, иди сюда, — сказал он, протягивая руку. Но я отпрянул. Я испугался — не его, а себя. Своего страха перед тем, что это повторится. Что дед найдёт нас. Что он снова… — Иди сюда, — повторил отец мягче. — Я не причиню тебе вреда. Обещаю. Я сделал шаг вперёд. Потом ещё один. А потом просто подбежал и уткнулся носом ему в колено. — Всё хорошо, — сказал он, опуская Кейси на пол и садясь на корточки, чтобы обнять нас обоих. — Всё будет хорошо. *** Позже ему удалось нас накормить и переодеть. Одежда была слишком большой — пришлось попросить у слуг детские вещи. Кейси надела голубое платьице, я — простые льняные штаны и рубашку. Мы выглядели как обычные дети. Когда мы вышли в коридор, то увидели их. Ллойд стоял у окна — маленький, лет пяти, в зелёном кимоно, которое волочилось по полу. Рядом с ним сидела на полу Усаги — она перебирала свои длинные волосы и хныкала. Маринетт плакала, уткнувшись в плечо Лео, а сам Лео — с короной на голове, которая съехала набок — пытался её успокоить. Все они были такими же маленькими, как и мы. — Доброе утро, — сказал я, и мой голос прозвучал тонко и смешно. Ллойд обернулся, посмотрел на меня, потом на Кейси, потом на отца — и засмеялся. Не зло, а облегчённо. — Ну вот, — сказал он, разводя руками. — Опять мы в детском саду. — Опять, — согласился я и тоже улыбнулся. Впервые за долгое время — по-настоящему. Продолжение следует…