Команда «Герои света». Том 1. Нынешняя история

POV Гарри. На следующий день я проснулся и почувствовал… ничего. Не то чтобы мне было плохо или хорошо. Просто пустота. Как будто внутри выключили все лампочки. Я лежал на кровати, смотрел в потолок и пытался понять, что изменилось. А потом вспомнил вчерашнее — и понял. Тот голос в голове сдержал обещание. Я решил для себя: никаких драк в садике. Даже если придётся защищать сестру. Лучше пусть бьют её, чем меня снова выпорют. Мне надоело быть битым. — Доброе утро, Гарри, — раздался голос отца из коридора. — Иди завтракать. Голос был ласковым — слишком ласковым для человека, который вчера держал в руках кнут. Я ничего не ответил. Просто встал, умылся, оделся и спустился вниз. Кейси уже сидела за столом. Она посмотрела на меня с тревогой, но я отвернулся. Я всё ещё был зол на неё. Мы позавтракали молча. Отец отвёл нас в садик. Там мы начали играть с Генри и Лаурой. На площадке было солнечно и шумно — дети бегали, кричали, строили башни из кубиков. Я почти забыл о вчерашнем. Но тут к нам подошли задиры. — Ну что, досталось тебе вчера от папочки? — спросил Дерек с ухмылкой. На его щеке ещё виднелась тонкая полоска от моего игрушечного ножа. Я промолчал. Сидел на скамейке, смотрел в землю и считал до ста. — Ты что, язык проглотил? Или что папочка выдрал так сильно, что ты говорить разучился? — Стефан засмеялся. — Ну ладно. Тогда мы побьём твою сестру. Они схватили Кейси за волосы и потащили в угол. Я видел, как она оглянулась на меня — в её глазах был страх и мольба. «Помоги», — говорил её взгляд. Я не пошевелился. Воспоминания о вчерашнем наказании были слишком свежи. Кнут. Слёзы. Боль. И отец, который не хотел слушать. Нет. Не стоит вмешиваться. Через некоторое время Кейси вернулась. Она была вся в крови и синяках — губа разбита, под глазом синяк, на руках царапины. Она села в угол и заплакала. Я попытался подойти к ней, заговорить. — Кейси, как ты? Она отодвинулась от меня, как от прокажённого. — Не трогай меня, — прошептала она. — Ты даже не попытался меня защитить. Она встала и ушла с Лаурой. Я остался сидеть на скамейке, сжимая кулаки. Внутри было пусто. И от этого было только хуже. В тот момент пришёл отец. Он увидел Кейси — всю в крови и синяках — и его лицо потемнело. Он перевёл взгляд на меня. В его глазах было что-то, чего я раньше не видел: разочарование. Настоящее, глубокое разочарование. Мы молча дошли до дома. *** Дома отец усадил Кейси на диван, обработал её раны, дал обезболивающее зелье. Потом повернулся ко мне. — Какой из тебя парень вырастет, Гарри? — сказал он, и его голос был тихим, но от этого ещё более страшным. — Ты даже сестру не можешь защитить. А я думал, ты сильный. Оказывается, ты слабак. Ничего не можешь. — Я боялся, — сказал я, глядя в пол. — Ты меня вчера выпорол за то, что я защищал её. — Ты защищал её неправильно, — отрезал отец. — Ножом — это не защита. Но стоять в стороне и смотреть, как её бьют, — это ещё хуже. Ты трус, Гарри. Ты трус и ничтожество. Кейси стояла рядом с отцом и молчала. Я посмотрел на неё, надеясь, что она скажет хоть слово. Но она отвернулась. Мне стало обидно. Так обидно, что внутри всё перевернулось. — Сейчас ты увидишь, что бывает за то, что бросаешь девочек, — сказал отец и достал кнут. Начались муки. Отец выпорол меня так сильно, как никогда раньше. Кнут обжигал кожу, оставляя красные полосы. Я кричал, плакал, умолял остановиться. Но он не останавливался. А Кейси стояла и молчала. — Кейси, сегодня ты спишь со мной, — сказал отец, убирая кнут. — А можно мне с вами? — спросил я, еле сдерживая слёзы. — Нет, — ответил он холодно. — Марш в свою комнату. Ты будешь отбывать наказание в одиночестве. Внутри меня что-то оборвалось. Сердце — если оно у меня ещё было — разбилось на тысячи осколков. — Ты самый плохой отец в мире! — закричал я. — Я ненавижу тебя! Чтоб ты сдох! А ты, Кейси. — Я повернулся к сестре, — ты самая гадкая сестра в мире! Ненавижу тебя! Лучше бы ты не появлялась на свет! Я крикнул это со всей души, развернулся и убежал в свою комнату, громко хлопнув дверью. Я запрыгнул на кровать и начал плакать. Потом перевернулся на спину и начал тихо говорить сам с собой. — П-почему отец так поступил? — шептал я, глядя в потолок. — А Кейси… почему она не заступилась за меня? Она ведь могла сказать, что случилось. Что хулиганы били её, что я просто испугался. Но она промолчала. Она предала меня. — Я сжал кулаки. — Я не хочу больше доверять взрослым. Они ужасны. Они никто. Никто не верит мне. Я никому не нужен. Никому. И тут в голове я услышал голос. Тот самый. Тихий, ласковый, змеиный. — Ну так не верь никому, — прошептал он. — Они тебе не нужны. Они не любят тебя. Они все используют тебя и хотят получить выгоду. Ты никому не нужен здесь. Так что давай — закрой свои эмоции. Я сделаю это за тебя. Ты сможешь делать всё, что душе пожелаешь. Они не смогут тебя контролировать. Просто доверься мне и не доверяй людям. Я закрыл глаза. Это было неплохое предложение. Если меня так используют, если меня бьют, если мне не верят… зачем мне чувствовать? Зачем мне эта боль? — Я согласен, — прошептал я. — Вот и отлично, — ответил голос. — Теперь переворачивайся и спи. На следующее утро ты проснёшься и ничего не почувствуешь. Они не смогут понять, какое у тебя настроение. Ты станешь неуязвимым. Я послушался. Повернулся на бок, натянул одеяло и провалился в сон. *** На следующее утро я проснулся — и правда ничего не почувствовал. Ни радости, ни грусти, ни злости, ни страха. Тишина. Пустота. Спокойствие, как в безветренный день на озере. Я встал, подошёл к зеркалу. Моё лицо ничего не выражало. Я попробовал улыбнуться — получилось криво, неестественно. Будто маска. Значит, тот голос был прав. Я теперь ничего не чувствую. Больше не смогу чувствовать той боли от порки. И от предательства — тоже. С самого детства я представлял, что за мной по пятам ходят ангел и демон. Ангел советовал прощать, быть добрым, верить в лучшее. Демон предлагал отомстить, закрыться, стать сильным. Я выбрал демона. В дверь постучали. — Гарри, просыпайся и иди завтракать, — голос отца был рассержен. Видимо, он ещё злился за вчерашнее. Я усмехнулся про себя — хотя лицо осталось каменным. Пошёл в ванную, умылся, почистил зубы, переоделся и спустился вниз. За столом сидели отец и Кейси. Я даже смотреть на них не хотел. Я всё ещё был обижен — или, вернее, пуст, что было почти тем же самым. Отец не выслушал меня. Кейси не заступилась. Тоже мне сестра. Правильно я вчера сказал: лучше бы её не было. — Давай, присаживайся, ешь, — сказал отец. — Потом я отведу вас в детский сад. — Хорошо, профессор, как скажете, — ответил я. Я заметил, как их лица изменились. Сначала удивление. Потом гнев. Потом снова удивление. У них просто вытянулись физиономии — выглядело смешно. Если бы я мог чувствовать, я бы засмеялся. — Гарри, я твой отец, а не профессор, — сказал он. — Профессор, давайте завтракать, а то всё остынет, и мы опоздаем, — повторил я, не глядя на него. Похоже, они поняли, что со мной сейчас лучше не спорить. Мы молча позавтракали. Отец повёл нас в детский сад. Кейси пыталась заговорить со мной по дороге, но я шёл вперёд, не оборачиваясь. — Гарри, прости меня, — сказала она тихо. Я остановился. Повернулся к ней. — Не хочу с вами видеться, мисс Реддл, — сказал я холодно. — Если вы сейчас не уберётесь из моего поля зрения, вам будет хуже. Кейси побледнела. Глаза её наполнились слезами. Она развернулась и убежала вперёд, к воротам садика. Отец ничего не сказал. Только посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. *** В садике я сел на скамейку в углу и смотрел, как играют другие дети. Ко мне никто не подходил — даже Генри и Лаура держались на расстоянии. После завтрака я увидел, как хулиганы подошли к Кейси. Воспитательницы не было — она ушла к директрисе, которую кто-то вызвал. Дерек и Стефан держали Кейси за руки. Она пыталась вырваться, но у неё не получалось. Они подвели её ко мне. — Ну что же, — сказал Стефан с усмешкой. — Значит, не хочешь посмотреть, как мы бьём твою сестру? Я посмотрел на Кейси. В её глазах был страх. Надежда. И мольба — та же самая, что и вчера. Я вспомнил вчерашний кнут. Вспомнил, как отец назвал меня трусом. Вспомнил, как Кейси отвернулась. — Делайте с ней что хотите, — сказал я безэмоционально. — Мне всё равно. Я развернулся и ушёл. Хулиганы стояли в шоке. Кейси замерла. А я почувствовал… ничего. Совсем ничего. Конец POV Гарри. *** POV Лили. Я не знаю, что я чувствую к этим детям. Сейчас я говорю про Гарри и Кейси Реддл. Меня привлекает Кейси. Она умная, спокойная, добрая. Она наконец нашла своего отца — я вижу, как она к нему тянется, как радуется каждому его взгляду. Это трогательно. Но вот тот случай, когда Гарри напал на Дерека, выбил меня из колеи. Когда я увидела его с ножом — пусть даже игрушечным — в моей груди что-то ойкнуло. Испуг? Боль? Воспоминание? Я не знаю. А последнее происшествие меня пугает. Сегодня утром Гарри был самим собой. Холодным, отстранённым, чужим. Кейси всегда приветлива с отцом — она обнимает его, целует в щёку, зовёт «папочка». А Гарри даже не поздоровался. Прошёл мимо, сел в углу и уставился в стену. Кейси пыталась с ним поговорить — на перемене, после завтрака. Он накричал на неё и ушёл. Я видела, как у Кейси задрожали губы. А потом случилось то, что я не могу забыть. После завтрака я вышла во двор и увидела Стефана, Дерека и Кейси. Они стояли перед Гарри. Хулиганы что-то говорили, но Гарри просто отвернулся и ушёл. А Кейси осталась стоять, бледная, с глазами, полными слёз. Я подошла к ней. — Кейси, что случилось? Она ничего не ответила. Только покачала головой и убежала в здание. Весь день Гарри пакостил сестре. То спрячет её куклу, то толкнёт в столовой, то наступит на ногу. Когда я спрашивала, кто это сделал, никто не сознавался. Но я знала правду. Я видела, как Гарри улыбается — той жуткой, пустой улыбкой, которая не касается глаз. Вечером я поговорила с Северусом. Он выглядел усталым и виноватым. — У нас дома некоторые проблемы, — сказал он уклончиво. — Гарри переживает сложный период. Мы разберёмся. На следующий день я хотела поговорить с Гарри. Но не нашла его в садике. Я вышла на улицу, обошла здание и увидела его в кустах. Он сидел, прижавшись спиной к старому дубу, и плакал. Тихо, беззвучно, так, что никто бы не услышал. — Гарри? — Я тихо подошла. — Что случилось? Он поднял на меня свои заплаканные зелёные глаза. В них не было холода. Только боль. — Вы всё равно мне не поверите, — сказал он, закрывая лицо руками. Я опустилась на корточки рядом с ним. — Гарри, я обещаю, что поверю. Пожалуйста, расскажи мне, что происходит. Я хочу помочь. Он помолчал. Потом убрал руки и посмотрел на меня. — Хорошо. Я расскажу. Он говорил тихо, запинаясь, но я слушала, не перебивая. — Помните тот инцидент позавчера? Когда я порезал Дерека игрушечным ножом? Тогда отец меня очень сильно выпорол за то, что я напал на хулиганов. А потом, вчера… — Его голос дрогнул. — Вчера хулиганы снова избили Кейси. Я не вмешался. Я испугался. Отец сказал, что я трус, и снова выпорол меня — уже кнутом. А Кейси стояла рядом и молчала. Даже не заступилась. Даже не сказала, что хулиганы первыми напали на неё. Я чувствовала, как внутри закипает гнев. Не на Гарри — на взрослых, которые его окружают. — И тогда я решил. — Гарри вытер слёзы рукавом, — что лучше никому не доверять. Только себе. Ни отец, ни сестра, ни воспитатели — никто меня не понимает. Никому я не нужен. Он закончил и снова заплакал. Я обняла его. Прижала к себе, чувствуя, как его маленькое тело сотрясается от рыданий. — Ну, маленький, миленький, — прошептала я, гладя его по голове. — Успокойся. Я тебе доверяю. Я буду с тобой. Обещаю. Мы просидели под деревом несколько часов. Говорили о разном — о его друзьях, о том, что он любит есть, о его любимых игрушках. Я рассказывала ему о себе, о Франции, откуда якобы приехала. Не могла же я сказать ему правду — что я не знаю, кто я на самом деле. Потом пришёл Северус. Он забрал Гарри и Кейси домой. *** После того как они ушли, мне стало плохо. Голова заболела — остро, пульсирующе. Я держалась за край стола, пытаясь не упасть. А потом меня накрыло видение. Я увидела мальчика и девочку лет девяти. Они играли на поляне у большого дуба. Девочка была похожа на меня — такие же рыжие волосы, те же веснушки. Мальчик — на Северуса: тёмные волосы, острые черты лица, но глаза зелёные, как у Гарри. Они что-то говорили, но я не могла разобрать слов. Голоса были далёкими, будто из-под воды. Девочка смеялась, мальчик строил рожицы. Потом они обнялись, и картинка растаяла. Боль утихла. Я стояла посреди комнаты, тяжело дыша, и пыталась понять, что это было. Воспоминание? Видение? Или просто игра воображения? Конец POV Лили. *** POV Том. После того как моя семья ушла, я понял, что натворил. Я сидел в пустом кабинете, сжимая в руке письмо Северуса, и чувствовал, как внутри разрастается пустота. Я хотел извиниться. Я хотел найти их и сказать, что был неправ. Что я люблю их. Что они — моё всё. Но найти их не получалось. Метка на руке Северуса погасла. Я чувствовал её присутствие, но не мог определить точное местоположение — будто кто-то наложил мощные чары сокрытия. Каждый день я давал своим слугам приказы искать их. Они обыскивали Лондон, магические деревни, даже магловские города. Ничего. Так прошла неделя. А потом я решил воспользоваться своими силами. Когда я учил Гарри снимать маску — ту самую, внутреннюю, что защищает от ментальных атак, — я передал ему часть своей сущности. Теперь я мог видеть то, что видит он. И чувствовать то, что чувствует он. Я закрыл глаза и направил магию внутрь себя. И увидел… Сначала я подумал, что ошибся. Но нет. Передо мной был Гарри. Он стоял в какой-то комнате, с пустым лицом, а перед ним — Северус. И кнут в руке. Я смотрел, как мой сын бьёт моего внука. Один удар. Второй. Третий. Гарри кричал. Кейси стояла в углу и плакала. Северус не останавливался. А потом я увидел, как Гарри плачет в кустах у дерева. Как к нему подходит женщина — рыжая, с зелёными глазами. Как она обнимает его, как говорит что-то ласковое. Моё сердце забилось быстрее. Лили. Это была Лили. Живая. Настоящая. И она была так добра к моему внуку… Я понял, что нужно искать их в маленьких городах. В тех местах, где магия слабее, где проще спрятаться. — Найдите их, — приказал я своим слугам. — Обыщите каждый магловский посёлок. Каждую деревню. Каждый дом. Они поклонились и исчезли. Я остался один. — Я найду вас, — прошептал я в пустоту. — И исправлю всё. Обещаю. Продолжение следует…