Команда «Герои света». Том 1. Нынешняя история

POV Северус. Наступило утро. Солнце только начинало золотить горизонт, когда я открыл глаза. Несколько мгновений я лежал, глядя в потолок, и собирался с мыслями. Сегодня первый день детей в детском саду. Надо их разбудить, накормить, собрать. И самое главное — не показывать волнения. Я сам не ожидал, что буду так переживать из-за такой мелочи. Я умылся, оделся и тихо открыл дверь в детскую. — Кейси, Гарри, пора вставать, — сказал я негромко. — Ну, пап, ещё пять минут, — пробормотал Гарри сонным голосом и натянул одеяло на голову. — Никаких «пять минут». Сейчас же вставайте и идите завтракать. — Мой голос стал строже. — Хорошо-хорошо, только не кричи, — сонно отозвалась Кейси и села на кровати, протирая глаза. Я спустился вниз, чтобы приготовить завтрак, пока дети умываются и приходят в себя. На кухне пахло свежесваренной овсянкой и жареным беконом. Я накрыл на стол, расставил тарелки, положил ложки. Вскоре я услышал на лестнице топот маленьких ног. — Приятного аппетита, дети, — сказал я, когда они сели за стол. — Спасибо! — хором ответили они. Мы позавтракали в тишине — только звон ложек о тарелки нарушал утренний покой. Гарри ковырялся в каше, но под моим взглядом съел всё до последней ложки. Когда они доели, я встал из-за стола и объявил: — Дети, собирайтесь. Вы идёте в детский сад. — Нет, только не садик! — Кейси отодвинулась от стола, будто я предложил ей съесть что-то несъедобное. — Я не хочу в садик! Я хочу остаться дома! — Нет, вы пойдёте, — ответил я твёрдо. — Я не хочу, чтобы вы разрушили дом, пока меня не будет. Вы видели, во что превратили гостиную в первый же день. Кейси вздохнула, но спорить не стала. Она была умной девочкой — понимала, что я прав. Гарри, в отличие от сестры, упирался как мог. Он не хотел никуда идти и даже начал ругаться матом — теми самыми словами, которые я слышал от него ещё в первый раз, когда мы только познакомились. — Негодный мальчишка! — Я почувствовал, как во мне закипает гнев. — Опять ругаешься? Сейчас у тебя будут проблемы. Я достал ремень — не тот, которым меня били в детстве, а новый, купленный специально для воспитательных целей. Гарри увидел его, побледнел и бросился бежать. Но я был быстрее. Несколько взмахов палочки — и магия поймала беглеца, приподняв в воздух. Через пять минут всё закончилось. Гарри сидел на диване, потирая покрасневшее место, и всхлипывал. — Теперь ты понял, что бывает за плохие слова и упрямство? — спросил я, опускаясь перед ним на корточки. — Да, папочка, понял, — сквозь слёзы пробормотал Гарри. — Я больше не буду ругаться. Честно. — Ну всё, перестань плакать. — Я обнял его, чувствуя, как его маленькое тело всё ещё вздрагивает. — Пора идти. Через несколько минут мы вышли на улицу. Гарри вёл себя паинькой — видимо, наказание возымело эффект. Он держал меня за руку и ни на шаг не отходил. *** Мы дошли до детского сада. Я толкнул дверь, и мы вошли внутрь. Нас встретила воспитательница. Я был почти уверен — это Лили. — Здравствуйте, мисс Рише, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Ещё вчера я узнал её имя и фамилию. Элизабет Рише. Она работала в этом саду уже три года. Родом из Франции. Никаких воспоминаний о магическом мире. — Здравствуйте, мистер Реддл, — вежливо ответила она, и её зелёные глаза на мгновение задержались на моём лице. Я не знал, что она видит — просто отца двоих детей или что-то большее. — Оставляю вам детей, — сказал я, слегка подталкивая Гарри и Кейси вперёд. — Если что-то случится — звоните. — Не переживайте. — Она улыбнулась той самой улыбкой, которую я помнил двадцать лет. — Если что — сразу сообщу. Всего доброго. Она взяла детей за руки и повела их в группу. Я стоял на пороге и смотрел ей вслед, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Мерлин, как же вернуть ей память? Если это действительно Лили — а я не сомневался, что это она, — то будет сложно. Дамблдор — сильный маг. Возможно, он наложил на неё заклятие забвения. Причём очень мощное — такое, что не снимешь обычным контрзаклинанием. Просить помощи у отца? Мы в ссоре. Он искал нас, но, кажется, сдался — метка перестала жечь. Но обращаться к нему за помощью… Нет. Я не могу. Не сейчас. Ладно. Попробую справиться сам. Конец POV Северуса. *** POV Гарри. Опять отец меня выпорол. Я сидел на диване и смотрел в пол, чувствуя, как горят щёки от слёз. Боль была не такой сильной — скорее обидной. Я понял, что спорить с отцом бессмысленно. Он никого не слушает, когда зол. Лучше просто подчиняться. Он отвёл нас в детский сад и ушёл. Воспитательница — она показалась мне очень милой — провела нас по длинному коридору. На стенах висели детские рисунки — солнышки, цветочки, домики. Пахло красками и чем-то сладким. Мы вошли в комнату, где уже были дети. Кто-то рисовал, кто-то играл с кубиками, двое мальчиков спорили из-за игрушечной машинки. — Ребята, у вас новенькие, — сказала воспитательница громко, чтобы все услышали. — Познакомьтесь — Гарри и Кейси Реддлы. Дети уставились на нас. Кто-то с любопытством, кто-то равнодушно. — Располагайтесь. — Она повернулась к нам. — Уверена, вы с кем-нибудь подружитесь. Она улыбнулась и вышла. Мы с Кейси сели в уголке, на маленький коврик. Я обхватил колени руками и смотрел на других детей. Они казались такими… обычными. Не такими, как мы. У них не было палочек, шрамов, врагов. — Никто не подходит, — шепнула Кейси. — Подожди, — ответил я. Через пять минут к нам подошли мальчик и девочка. Мальчик был примерно моего роста, с коричневыми взъерошенными волосами и в круглых очках. Он был в синем джемпере и серых штанах. Девочка — с русыми волосами, заплетёнными в две косички, в светло-зелёном платье, розовых колготках и красных туфлях. — Привет, — сказал мальчик робко. — Можно с вами познакомиться? — Конечно, — ответила Кейси, и её лицо просветлело. — Меня зовут Генри Поттер. — Мальчик протянул руку. — А её — Лаура Гончарова. — Приятно познакомиться. — Я пожал его маленькую ладошку. — Думаю, вы уже знаете, кто мы. — Да, воспитательница нас предупредила, — ответила Лаура. — Сказала, что вы новенькие и что нам нужно помочь вам освоиться. Мы начали играть. Девочки возились с куклами — Кейси показывала Лауре, как заплетать косы. А мы с Генри устроили дуэль игрушечными пистолетами. Он прятался за стульями, я — за шкафом. Мы смеялись, кричали, изображали выстрелы. — Ты убит! — закричал Генри, когда моя «пуля» попала ему в плечо. — А ты воскрес! — Я выстрелил снова. Это было весело. Почти как дома — только без магии. Вскоре пришёл папа. — Папа, привет! — Мы с Кейси бросились к нему. — Привет, дорогие. — Он обнял нас обоих. — Ну что, пойдём домой? — Да! — ответили мы хором. Я помахал Генри и Лауре на прощание. Они помахали в ответ. И мы ушли. Конец POV Гарри. *** POV Северус. Когда пришло время забирать детей, я отправился в сад. День был хмурым — небо затянуло тучами, пахло дождём. Я шёл быстрым шагом, думая о своём. О Лили. О том, как вернуть ей память. О том, что сказать детям. Уже подходя к зданию, я заметил знакомую фигуру. Она стояла у входа, прислонившись к перилам, и что-то печатал в телефоне. Растрёпанные каштановые волосы, круглые очки, небрежная поза. Да, это точно Джеймс Поттер. — Привет, Джеймс, — сказал я, подходя ближе. — А ты что здесь делаешь? Ты же вроде как умер. Поттер поднял голову, и его лицо вытянулось от удивления. — Снейп?! — воскликнул он, делая шаг назад. — Во-первых, я больше не Снейп, а Реддл. — Я скрестил руки на груди. — Во-вторых — да, это я. Жив, здоров, как видишь. — Так ты сын Тёмного Лорда, — голос Поттера дрогнул. Он побледнел. — Что ты тут делаешь? Детей убивать пришёл? — Успокойся. — Я усмехнулся. — У меня здесь дети. Они ходят в этот сад. — Дети? — Он уставился на меня с недоверием. — У тебя дети? — Удивительно, правда? — Я сделал паузу. — У тебя, кстати, тоже есть сын. Генри. Он подружился с моим Гарри. — Твой Гарри? — Поттер побледнел ещё сильнее. — Ты назвал сына Гарри? — А что? Хорошее имя. Сильное, — ответил я с лёгкой издёвкой. Мы продолжили обмениваться колкостями — старые привычки давали о себе знать. Он обвинял меня в том, что я служил Тёмному Лорду. Я напоминал ему о школьных годах, о «Империо», о том, что он не лучше. — Ты не имеешь права судить, Поттер. Ты — марионетка, которая всю жизнь плясала под дудку Дамблдора, — сказал я, когда на крыльцо вышла Лили. Поттер посмотрел на неё, и на его лице появилась ехидная усмешка. Он знал, кто она на самом деле. Знал — но молчал. Может, боялся. Может, ему было всё равно. Я забрал детей и поспешил уйти. Не хотел, чтобы Поттер видел мои глаза. В них, наверное, читалась тоска. — Папа, а ты знаешь отца Генри? — спросил Гарри по дороге домой. — Да, — коротко ответил я. — Он такой же, как ты? — спросила Кейси. — Нет. — Я покачал головой. — Он совсем другой. Дети рассказали, что подружились с сыном Поттера и его подругой Лаурой. Меня это не обрадовало, но что поделать — друзья не выбираются. По крайней мере, в пять лет. Вечером мы поужинали — я приготовил куриный суп с лапшой и овощное рагу. Дети съели всё без капризов, потом приняли душ и легли спать. Я почитал им сказку про Золушку — Гарри уснул на середине, Кейси дослушала до конца. Я выключил свет и ушёл в свою комнату. *** Прошла неделя. Всё шло хорошо. Дети привыкли к саду, завели друзей. Лили каждое утро встречала нас с улыбкой. Я пытался заговаривать с ней, расспрашивать о жизни, о прошлом. Она отвечала вежливо, но сдержанно. Ничего не помнила. А потом раздался звонок. Я взял трубку. Голос воспитательницы был напряжённым. — Мистер Реддл, вам нужно прийти. Гарри… он натворил дел. Конец POV Северуса. *** POV Гарри. Прошла неделя с тех пор, как отец стал водить нас в садик. Мы с Генри и Лаурой стали настоящими друзьями. Играли вместе на переменах, обедали за одним столом, делились игрушками. Генри рассказывал про своего отца — Джеймса — который, по его словам, был «очень занятым человеком и почти никогда не бывал дома». Лаура говорила, что её мама работает медсестрой, а папа — полицейский. Но у нас появились и враги. Стефан и Дерек — два мальчика из старшей группы. Они были задиристыми, грубыми и любили обижать тех, кто младше. Особенно им доставалось моей сестре. — Эй, рыжая, — сказал как-то Дерек, дёрнув Кейси за косичку. — Иди отсюда. Это наше место. — Оставь её в покое, — сказал я, вставая между ними. — А то что? — усмехнулся Стефан. Я промолчал. Тогда. Но однажды… я не выдержал. Всё началось с того, что Дерек толкнул Кейси, и она упала, ударившись коленкой. Она заплакала. Стефан засмеялся. — Рыжая плакса! Рыжая плакса! — дразнил он. Я почувствовал, как внутри закипает злость — тёмная, горячая, неуправляемая. — Ах вы твари, — заорал я на весь сад. — Блядь, суки! Я вас зарежу, кастрирую, расчленю, оживлю и снова убью! Чтоб вам кирпич на голову упал! Чтоб вас пельмень изнасиловал! Я вас уничтожу! Все замерли. Дети уставились на меня с открытыми ртами. Воспитательница выронила книгу. Генри побледнел. Лаура закрыла лицо руками. Я достал из кармана игрушечный нож — тот самый, который отец купил мне в первый день. Но никто не разглядел, что он игрушечный. Все подумали, что настоящий. — Сейчас ты ответишь за мою сестру, — сказал я и шагнул к Дереку. Он попятился, но я был быстрее. Я полоснул его по щеке — игрушечным лезвием, но на пластике были зазубрины. Потекла тонкая струйка крови. Дерек заорал и убежал. Вокруг началась паника. Кто-то плакал, кто-то кричал. Воспитательница бросилась к телефону. Я стоял посреди комнаты, сжимая в руке нож, и чувствовал, как дрожат колени. *** Отец пришёл через десять минут. Он был бледным и злым. — Что случилось? — спросил он. Воспитательница затараторила — про угрозы, про нож, про кровь. Она не сказала про Дерека и Стефана. Не сказала, что они обижали Кейси. Она сделала так, будто Гарри напал первым. Отец посмотрел на меня. В его глазах я увидел грозное обещание. — Идём домой, — сказал он холодно. *** Дома он провёл со мной беседу. Но я начал оправдываться — кричал, плакал, объяснял, что на самом деле произошло. — Они обижали Кейси! — кричал я. — Они толкнули её! Она упала и плакала! А эта воспиталка… она ничего не видела или не хотела видеть! Отец слушал. Потом взял меня за руку и повёл в ванную. — Ты ударил другого ребёнка, — сказал он. — Даже если он был неправ — ты не имел права этого делать. Мы решаем проблемы словами, а не кулаками. И уж тем более — не ножами. Он намылил мне рот. Это было ужасно — пена щипала язык, запах мыла лез в нос. Я плевался, кашлял, плакал. Потом он выпорол меня. Не сильно — скорее, символически. И поставил в угол. — Сорок минут, — сказал он. — Будешь стоять и думать о своём поведении. — Папа, это слишком долго! — захныкал я. — Сорок минут, — повторил он и вышел. Я стоял в углу, уткнувшись носом в стык стен, и плакал. Горько, обидно, несправедливо. — Прости, папочка, — прошептал я, но он не слышал. — Я больше так не буду. Я понял, что совершил ошибку. Продолжение следует…