Тело помнит

— Эрен, — Форстер тянет сладко. Он распахивает глаза и вздрагивает, ловя губами едкий кислород, что словно с каждым рваным вдохом разъедает его лёгкие. Дышать тяжело до невозможности. Смотрит в изъеденную трещинами стену мутными сонными глазами, прислоняет тыльные стороны ладоней к щекам, пышущими жаром, затем трогает шею. Не то слово, горячая - раскаленная в кипяток. — Эрен, чёрт тебя побери. За окном темно, еще даже не светает. Флок утыкается носом в сгиб руки, трётся потным лбом об предплечье, тем самым взъерошивая влажную копну волос. Ему снова снился он. Еще одна ночь, в которой всё было так реально, что его тело среагировало на каждое родное призрачное прикосновение. Форстер словно до костей прочувствовал то, как Эрен дарил жаркие чувственные поцелуи его шее, распускающиеся алыми бутонами на смуглой коже, как он касался его руками, вел паутину дорожек пальцами по напряженным мышцам и спускался ниже. Они мокро сплетали языки, пока руки были заняты чем-то более откровенным, а потом Эрен сладко, почти самозабвенно брал его, выпивая до дна, без остатка. Когда-то так и правда было, они сливались воедино и растворялись в чувствах, в друг друге, но теперь остались только воспоминания. Сколько времени прошло? Месяц? Два? Внутри все полыхает, к горлу подкатывается ком, а внизу по-прежнему вяжет. Мутная смесь эмоций просто разрывает, выжигает изнутри, голова трещит по швам, сердце бьется словно не в груди, а в каждой клетке его напряжённого тела. Флок пусто смотрит в одну точку, взгляд фокусируется на ободранной краске в углу, но как только он снова закрывает глаза, в мыслях всплывает всё та же желанная фигура из сна. Не только сегодняшнего, Форстер видел дюжины таких сновидений, самых разных, но возвращался в мир всегда одинаково, с его именем на устах. Его какой-то чужеродной, немыслимой силой выдирало из грёз словно когтями, забрасывало обратно в суровую реальность, где остался только он один. Рука тяжело опускается на пустое место на кровати, подушечки пальцев аккуратно проходятся по льняной простыни, пока Флок борется с нахлынувшим чувством возбуждения. Рядом постель холодная, пустая, а внутри жарко-жарко, от чего тот издает истошный всхлип. Ему стыдно, хочется сбежать и спрятаться, но под кожей будто разливаются потоки лавы, перекрывая любые пути к отступлению. В голове сплошной туман, мысли вяжутся в клубок, который просто так расплести уже не удастся. Рука стягивает простынь в кулак, веки машинально закрываются, и в фантазиях снова вырисовывается смазанный силуэт Эрена. Он слишком близко, всё слишком правдоподобно, чтобы снова разлепить глаза и принять обратное. Кровь закипает, сердце бьётся так быстро. А Флоку рыдать хочется, и хочется Эрена. Рядом. Внутри. Везде. Форстер выгибает спину почти до хруста позвоночника. Жарко. Душно. Он тяжело сглатывает ком в горле. Внизу тянет лишь сильнее, он не может прийти в себя. И не сможет, пока его глаза закрыты. — Ты здесь, да? — Флок шепчет почти неслышно, но этого достаточно, чтобы его воображение отвечало полной мерой. Форстер зажмуривает глаза до ярких вспышек, поджимает губы. Все вокруг уплывает. Он в деталях помнит, что ему снилось, он знает, почему его тело так реагирует. Флока просто выворачивает наизнанку, член изнывает и истекает смазкой, пачкая вязкими потёками ткань белья. Тело ломает в судорогах непреодолимого желания. Желания оказаться в руках Эрена, оказаться под ним, и быть выебанным до дрожи в ногах. Призрачная фигура в голове молча приближается к чужому лицу, припадая губами к плечу. Флок представляет Эрена. Того самого, которого больше нет, но которого любил больше жизни, которого хотел до потери головы. И все еще хочет. Форстер помнит всё, от малейших касаний и легкий поцелуев до чувства чужого твёрдого члена глубоко внутри и острых зубов смыкающихся на собственной коже. Он помнит. Его тело все еще помнит, поэтому сейчас он не может отказать себе сделать это еще раз. Он смотрит на колом стоящий член, ничего не предпринимая, приятная пытка становится невыносимой. Ему стыдно, но он срывается, остатки подобных чувств иссякают как только пальцы касаются напряженной плоти внизу, ведя по мокрой пропитанной смазкой ткани. Флок сжимает член сквозь бельё, подавляя наглый стон. Чувства обострены, сдерживаться выходит с трудом, от чего любое последующее взаимодействие вырывает громкие непристойные выдохи. — Ну же, Эрен. Флок с наслаждением запускает пальцы под резинку, ловя мелкую дрожь. Оттягивает и отпускает, ловит кайф от звука, с которым резинка шлёпает по чувствительной коже. Форстер цепляет за края и тянет вниз до середины бедер, вместе с тем оставляя на сочных ляжках красные полосы от своих ногтей. Резинка белья проходится по вставшей плоти, и вместе с протяжным стоном с губ снова срывается желанное имя. Головка блестит от вытекающей смазки. Ладонь уверенно смыкается, медленно ведёт по стволу снизу до кончика несколько раз. Большой палец обводит сверху, растирая вязкую выступившую жидкость. Дыхание сбивается к чертям, Форстер плотно закусывает край надетой футболки, обнажая подтянутый живот. Волосы щекочут лоб, пальцы обеих рук зачёсывают их назад, убрав с лица, а налившийся кровью член ударяется об кожу чуть выше пупка, отчего Форстер, сильнее сжимая в зубах ткань, тяжело и громко выдыхает. Он снова касается мокрой от предэякулята головки и окольцовывает её пальцами, сжимает и делает несколько размашистых движений ладонью. В какой-то момент мысли снова возвращаются к первоначальной точке, он понимает, что ему приходится дрочить вот так не впервые: проснувшись после очередного сна, в котором он был рядом с Эреном, его Эреном. Комната медленно, но верно наполняется легким хлюпаньем и стонами, которые Флок все еще старательно пытается сдержать. — Эрен, да. Вот так, — он шепчет на выдохе, в фантазиях это делают чужие руки. Член невыносимо болезненно пульсирует, когда разгорячённая ладонь быстрыми движениями приятно гладит ствол по всей длине, а пальцы сжимаются под головкой, отчего прозрачная смазка оказывается на пальцах. Кончик языка мажет по губам. В голове рисуется картина, заставляющая Форстера прогнуться в спине, а потом перевернуться на живот. Он усаживается на колени, разведя их стороны, смотрит в пустоту, представляя стоящего над ним Эрена. Флок высовывает язык, открывает рот, глаза снова закрываются, погружая в выдуманный мир. — Я сделаю тебе хорошо. Он подносит руку к своему лицу и проводит языком по среднему пальцу, вбирая его в свой рот и начиная посасывать, закатив глаза. Добавив к нему ещё безымянный, он смачивает их слюной, и достает, наблюдая как изящно она тянется. Пальцы снова ложатся на тёплый язык, губы бессовестно смыкаются, второй рукой он обхватывает своё запястье и гортанно стонет. Переводит дыхание, сжимая зубами свои худые фаланги, обводит их круговыми движениями языка. Выпустив пальцы изо рта, Флок жадно облизывает их снизу до самых кончиков, поднимаясь и опускаясь вот так вновь и вновь, а потом накрывает губами и втягивает щеки. Он настойчиво продолжает сосать, но это и близко не стоит с тем, как он делал это Эрену. Форстер обводит крайние фаланги, представляя как играется языком с солёной головкой, засовывает полностью в рот еле-еле доставая до гланд. Мало, пальцев чертовски мало. Он помнит, как вел языком по каждой выступившей вене, расположение которых знал наизусть, как смотрел на обнажённый торс из-под приоткрытых дрожащих век, медленно заглатывая до середины, как на уголках глаз проступали слёзы, когда головка члена упиралась в гортань. Помнит, как по-началу хотел брать перерывы и переводить дыхание, однако Йегер давил на затылок, заставляя брать глубже, на что он лишь сжимал кулаки, жмурясь. А когда привыкал, то раскрывал рот еще шире, позволяя Эрену самому двигаться в нужном ему темпе. Флок смыкал губы на стволе, как сейчас смыкает на собственных пальцах, и тихо, но так вызывающе, стонал, когда тот толкался особенно сильно и резко. — Тебе нравится, да? Вот так. Форстер снова проникает в горячий рот пальцами, медленно двигая ими, плотно обхватывает фаланги и начинает причмокивать. Губы обхватывают всю длину, он двигает головой вверх и вниз, его щеки втянуты. Открывает глаза, смотря вверх исподлобья. Взгляд сухой, он рассматривает потолок. Челка закрывает обзор, но Форстер смотрит упрямо, вспоминая, как его взгляд сковывался со взглядом Эрена. В такие моменты, когда они сталкивались глазами, внутри все переворачивалось, особенно у Флока, который все еще держал чужой член во рту. Он тянется рукой, гладит себя по голове и убирает волосы с лица. Глаза прикрыты в наслаждении, ресницы подрагивают. Форстер запускает вторую руку в свои потрёпанные пряди, сильно стягивая их в кулак, как делал Эрен, когда призывал насаживаться глубже и регулировал нужный темп. Он толкается пальцами в рот, перебирая волосы, пока его член болезненно пульсирует от того, насколько сильно он возбужден. Но тот не позволяет себе коснуться твёрдого стояка, ведь доставить удовольствие Эрену было всегда важнее собственного. Форстер откидывает голову назад, вынимая пальцы изо рта. Он цепляет ногтями шею, ведёт ниже, оставляя красные жалящие дорожки на коже, зажимает соски, и глухо шипит, выгибая спину. Рука проходится по члену только лишь раз, после чего Флок заводит ее за спину, разводит ноги шире и проводит между ягодицами. Под давлением на чувствительное место тело содрогается, покрывается мурашками, но теперь слюны не хватит, чтобы он мог безболезненно проникнуть ими вовнутрь. Форстер изнывает, тянется к тумбочке, но та оказывается пустой. — Сука. Тяжело выдыхает, окидывает поплывшим взглядом комнату, в жалких попытках найти бутылочку. Подымается с кровати, ноги держат слабо, но этого хватает, чтобы добрести до стола и открыть ящик. — Да что ж такое то блять. Он цокает, чуть ли не хнычет от того, что не может найти нужное средство, смотрит на подоконник, заваленный хламом, но смазки там не оказывается. Флок слонится спиной к ледяной стене, охлаждающей растекающийся жар в лопатках, и переводит дыхание. Он смотрит внимательнее, помнит, что где-то же она таки должна стоять, ведь в прошлый раз там еще что-то оставалось. Замечает бутылочку на полке, сорвав, моментально падает на кровать, на живот, подкладывает под бедра подушку и расставляет ноги. Последние остатки холодной жидкости стекают по пальцам, и Флок ненавидит себя за это. Когда-то он мог трахаться и без этого, Эрен мог взять его лишь смочив дырку слюной и этого было достаточно, а иногда он был так растянут, что обойтись можно было и без подобных подготовок. Но теперь нет. Безболезненно толкнуться вовнутрь без лубриканта стало более чем невозможным. Форстер выливает последние капли из тюбика, растирает их, тем самым согревая. И все же он с жадностью проходится ладонью по бедру и ягодице. С наслаждением ловит мурашки, пробежавшие по всему телу. В предвкушении прогибается и оттопыривает зад. — Эрен, прошу. Форстер подтягивает вторую подушку ближе, утыкается в нее лицом, и поднимает задницу выше. Член упирается в постель, и он покачивает задом несколько раз, потеревшись им о простыни. Рука скользит по ложбинке, мокрые пальцы задевают тугое отверстие, заставляя Форстера простонать в подушку. Он разводит ноги, отклячив задницу, и терпит ласки своих же пальцев, при этом представляя чужие. Скулит он умоляюще, просит. От собственного стояка, упирающегося в ткань постельного белья, хочется выть, но Флок упорно продолжает трахать себя, не касаясь напряжённой плоти, заставляя тело, нанизанное на собственные пальцы, заходиться судорогами. — Глубже, Эрен. Звук совсем пошлый, хлюпающий. Его голова пуста, он не может думать ни о чем, кроме члена Эрена внутри вместо своих пальцев, скребущих и раскрывающих нутро. Стоны Форстера сопровождаются неким скулением, когда он резко толкается глубже, разводя пальцы в стороны. Перед глазами всё плывёт, потому что здравый рассудок давно вне зоны действия. В голове лишь чужая фигура, которой он хочет подчиняться. Любимое имя, снова словно в бреду нашептываемое искусанными губами, становится как будто контрольным в голову для него самого. Он повторяет и повторяет свое «Эрен» срываясь на всхлипы, выносит окончательно. Он сильнее утыкается лицом в постель, ноги разъезжаются, в бёдрах сводит от того, насколько широко они расставлены, вторая рука путается в волосах, пока Флок разрабатывает себя. — Идеально. Идеально, боже. Он цепляется за подушку и скулит, вскидывает таз вверх, подаваясь навстречу движениям руки. Упирается лбом и сильнее двигает пальцами внутри. Стенки податливо растягиваются под напором собственных рук. Амплитуда увеличивается, и Форстер начинает толкаться навстречу, покачивается в такт, тем самым проходясь возбужденной плотью по простыни. Дышать становится почти невозможно, сердце бьется в горле, а кровь отстукивает ритмы в ушах. — Не останавливайся, Эрен, прошу, не останавливайся. Его потряхивает от удовольствия, он насаживается до оснований пальцев, но это все еще не те ощущения. Его тело не забудет, как Эрен проталкивался на всю длинну, крепко, до белых пятен сжимая руками его таз, и как издавал сдавленные стоны, когда заполнял Флока. У него самого соскальзывали локти, и он падал лицом в подушку, как сейчас, и прятал свое багровое лицо в ладонях. Йегер трахал медленно, со вкусом и не спеша, даря нотки наслаждения и вообще весь спектр эмоций. Форстер же просил быстрее, он закусывал губы двигал бёдрами навстречу сам, стараясь увеличить темп. Он насаживался резко, все тело прошибало током. Член внутри него ощущался шикарно, вход растягивался от чужих размеров. Флок вспоминает все до мелочей и добавляет третий палец. Он скулит, потому что хочется большего, но получить этого уже никак не сможет. Он чувствует легкое головокружение, сжимаясь на пальцах, и выпускает изо рта беспомощный стон. Форстер изгибает свой указательный палец, надавливая на простату, еще сильнее вскидывает бёдра, и задушенные всхлипы вырываются из его горла. Он опускает бёдра немного ниже, чтобы опять ощутить давление на нужную точку, продолжая совершать поступательные движения рукой. В его голове всплывают воспоминания, как это делал Эрен. Как тот шипел, кусал его губы, сжимал в руках ягодицы Флока и сильнее насаживал на себя. А ему было мало, всегда хотелось глубже и сильнее, тогда Йегер менял угол проникновения, и головка при каждом толчке проходилась по простате. Парень исступлённо работает бёдрами, подаваясь на пальцы, от чего его член снова скользит по кровати. Ощущения очень неприятные, его орган ноет, желая, чтобы к нему прикоснулись. Он почти болит от того, что Форстер не уделяет нужного внимания, но сегодня ему хочется повторить те разы, когда мог закончить только от одного проникновения, не касаясь к своему стояку. Флок не сбавляет темп, чувствуя скорую разрядку, и не дает себе и секунды на передышку. Во рту скапливается вязкая слюна, он давится стонами. — Сейчас, Эрен, — на выдохе мямлит он, сжимаясь, толкается еще несколько раз и кончает. Йегер всегда кончал следом за ним, не церемонясь наполняя его до краев и смотрел, как его сперма вытекала из покрасневшего отверстия. Стенки судорожно сжимаются вокруг его пальцев, он обхватывает член рукой, не давая брызгам попасть на чистую постель. Изливается себе в ладонь, ноги едут вниз, и Форстер опускает задницу, доставая пальцы. Он дрожит, перекатывается на спину. Смотрит на вязкие потёки на пальцах, растирает на подушечках, играясь. Щеки у него красные, на лбу испарина. Он чувствует себя грязным, но ему так хорошо, что это больше не имеет никакого значения. В конце Эрен всегда прижимал уставшего Флока к себе, позволяя ему уткнуться в шею горячим, взмокшим от пота лбом. Тот весь дрожал, хныкал и трясся, пока сперма толчками вытекала наружу по капле. Оргазм, который Форстер испытывал от чужого члена всегда другой. Не такой, как когда он делает это сам. Он ярче. Больше. Приятней. Горячее семя стекало по ногам, пачкая простыни. Тогда ему приходилось их стирать. Йегер всегда отправлял его помыться, но сейчас Флок не видит в этом необходимости. Никто не позаботиться об этом, да и простыни стирать не прийдется. Из последних сил рукой он дотягивается до пачки салфеток, достаёт одну и вытирает белые капли с ладони. Дыхание у него к чертям сбито, и кожа внизу живота, прямо у тоненькой дорожки волос от лобка до пупка, сокращается из-за оргазма, идёт мелкой рябью. У него взгляд мутный, почти пьяный. Нижняя губа краснее, чем верхняя, потому что он всегда прикусывает ее перед самым пиком. А ещё у него волосы растрёпанные, спадают огненными прядями на лицо, слегка мокрые у корней из-за пота, но по-прежнему мягкие на ощупь. Форстер снова закрывает глаза. Внутри все пульсирует, пелена наслаждения окутывает с ног до головы. Ему больше не стыдно. — Спасибо, Эрен.