Мы же семья?

7 утра. Громкий свист заставил всю семью вскочить со своих кроватей. — Какого чёрты ты делаешь? — послышался тоненький голосок Джейми в коридоре. — То, что должен! — крикнул Бен. Потирая глаза, я подошла к двери. Открыв её, увидела этих двух спорящих. В руках Номера Два был свисток, который принадлежал Маркусу. — Что происходит? — с недовольством спросил Альфонсо, выглянувший из своей комнаты. — Бен снова пытается доказать своё превосходство в лидерстве, пока Маркус в медкабинете, — гневно фыркнула Шестая, сморщив носик и нахмурив брови. — Почему Маркус там? — удивлённо спросила я. — Кажется, отравился, — ответила Джейми, пожав плечами. Услышав это, я быстро пошла к лестнице, чтобы спуститься к Номеру Один, но горячая рука Бена грубо схватила меня за кисть, заставляя остановиться. — Отпусти, — рыкнула я, предприняв попытку вырваться. — Сейчас здесь я главный, так что никуда ты не пойдёшь, — грубил он. — Я хочу к Маркусу! Мне необходимо знать что с ним, — ответила я, снова дёргая свою руку. — У него обычное отравление, хватит строить из себя заботливую сестру! — крикнул Второй. — А ты хватит играть со мной, Номер Два. Лучше отпусти, — пригрозила я, серьёзно глядя парню в глаза. — Да, ты права. Дикого зверя с леса лучше не держать, — съязвил он, улыбаясь. Браться и сёстры, которые все это время наблюдали за очередным цирком, недовольно промычали на Второго. Бен постоянно оскорблял, язвил и хамил мне, но почему-то именно эти слова задели меня так сильно, что я почувствовала нарастающий ком в горле и подступающие к глазам слёзы. Поджав губы, чтобы хоть как-то сдержаться, я осуждающе покачала головой, а после резко вырвалась из хватки Номера Два и побежала вниз. *Всё, что он говорил…все его извинения — это мерзкая ложь. Никакой искренности не было в его словах. Какой же он…* — съедали меня мысли. Я почувствовала себя такой слабой. В последнее время, всё, что я делаю — злюсь и плачу. И даже не ясно, что из этих двух вещей ужаснее. Стоя около двери в медкабинет, я пыталась подавить в себе истерику и злобу. Мне не хотелось, чтобы Маркус беспокоился обо мне и, в очередной раз, встревался за меня, ругаясь с Беном, тем более в таком состоянии. Чтобы успокоиться, понадобилось около пяти минут. Выдохнув все негативные эмоции, я вошла к Номеру Один, оставляя в коридоре мысли «Номер Два никогда больше не увидит моей слабости.» Говорят, мысли материальны… Наша медсестра Агата искала что-то в шкафу с лекарствами, когда я вошла. Маркус выглядел болезненно: в глазах полопались капилляры, тёмные губы неестественно побледенели, руки дрожали, а нос, судя по глубоким вдохам ртом, не давал нужного количества кислорода. — Кирелл… — с улыбкой протянул брат, глядя на меня. Агата повернулась к нам, на её лице тоже расползлась умиляющаяся улыбка. — Он только что про тебя говорил, милая, — тепло произнесла голубоглазая блондинка. — Здравствуй, Агата, — сказала я, подходя к Маркусу. — Я ведь знал, что придёшь. — почти прошептал он, притягивая ко мне свои дрожащие большие руки, — С Беном тебе не удалось, вижу, поладить? — Всё ты видишь, — ухмыльнулась я, покрепче сжимая ладонь брата. — По твоим, тёмным как ночь, глазкам, сразу видно печаль, — подметила Агата. Тихо вздохнув, я вопросительно посмотрела на женщину. Та поняла меня без слов. — Ну, у него все симптомы алкогольного отравления, — ответила блондинка, гневно поглядывая на Номера Один. — Что? У тебя же аллергия! Ты издеваешься? — обозлилась я. — Да бросьте, я же не знал, что так получится. Всегда пил по два стакана и отделывался лишь красными глазами и зудом, — пробурчал он. — Умный, взрослый и расчётливый парень, самый лучший лидер нашей Академии повел себя как маленький глупенький ребёнок! — с восхищением я произнесла все качества парня, а вот сравнение прозвучало с диким непонимаем. Агата тихо засмеялась, Маркус с улыбкой закатил глаза, я тоже не смогла сдержать смех. Медсестра объясняла Первому как и сколько таблеток пить, что можно и что нельзя. Поблагодарив женщину, мы с братом вышли из кабинета. Придерживая его за предплечья, я помогла ему подняться наверх в свою комнату. Маркус медленно и осторожно лёг в кровать, тяжело вздыхая. Я открыла окно, чтобы свежий воздух поступал в лёгкие брата. — Отдыхай, а я пойду на тренировку, — прошептала я, усевшись на краю рядом с Маркусом. — Он вас снова поднял на час раньше? — Да, не понимаю зачем. Тот график, который составил ты, удобнее и эффективнее раз в сто, — возмутилась я, опуская голову вниз. Ещё немного поболтав не по теме, я пожелала брату скорейшего выздоровления и уже собралась покинуть комнату, как он вдруг снова обратился ко мне. — С отцом что-то не так, — выпалил он, глядя на затянутое чёрными и густым тучами небо. — В каком смысле? — с нахмуренными бровями спросила я, поворачиваясь к брату. — Я нахожусь с папой больше всех и точно знаю когда что-то не так. Эту неделю он очень много писал что-то, часто уезжал на такси. На такси, Кирелл! У нас есть прекрасная Шевроле Импала 63 года и личный водитель, а он пользуется такси! Он стал более нервным и строгим. Про опаздания, вообще, промолчу, ведь это все и без меня заметили. — Да, остальные тоже видят изменения, которые не характерны папе. С чем это связано? — Помнишь, примерно полторы недели назад, когда Слоан с Альфонсо притащили в дом котёнка, который забежал в кабинет отца, то мы с тобой пошли его оттуда вытаскивать? — Та коробка… ***** — Кирелл, Маркус! — кричала запыхавшаяся Слоан, войдя в мою комнату, где мы с Номером Один играли в шахматы. Возбуждённое и паникующее состояние Пятой напугало нас, так как сестра была достаточно собранной в любых ситуациях. — Что такое? — забеспокоилась я, подойдя к Слоан. — Мы с Альфонсо хотели всего лишь отмыть бедного котёнка от краски, но…он так неожиданно выскочил и…и забежал к отцу, — объяснялась девушка. — Так в чём проблема? Папы нет дома, зайдите и вытащите его, — предложил Маркус. — В прошлый раз, когда мы заходили туда, то разбили фарфоровую фигурку скрипки, — призналась Слоан. — Так это вы её разбили! Вот жуки, — со смехом удивилась я. — И смех, и грех. Ну что ж, пошлите спасать зверя, с которым не смогли справиться рослый мужик и не менее хрупкая девушка, — ехидничая сказал Маркус, откладывая шахматную доску в сторону. Золотистая ручка двери в кабинет отца повернулась. Мы с Маркусом вместе вошли. — Кс, кс, кс, ну где же ты, несчастный? — окликала я, внимательно разглядывая комнату. — Я поражаюсь. Будучи детьми с ними такого не было, а что сейчас? — удивлялся Номер Один, заглядывая под диван. — В детстве нас присекали за подобные шалости, а сейчас нам лишь на руку дополнительные тренировки, — ответила я, также изучая диван. Тоненький визг котёнка послышался за спинкой дивана. Отодвинув его, я опустила в щель руку и аккуратно вытащила белый комочек шерсти. — Ну здравствуй, — обратилась я к маленькому существу, поглаживая его гладкую и мокрую шёрстку. — Что это? — прервал мои сюсюканья брат. С любопытством я сунула свою голову обратно. Красная бархатная коробка, покрытая слоем пыли привлекла наше внимание. Маркус достал её, не оставляя следов на загрязнённой поверхности крышки. Открыв её, мы вытащили коричневый кожаный блокнотик. — О, это же старый блокнот папы. Он им пользовался до того, как мы ему подарили наш самодельный, — подметила я. Почерк отца был достаточно читаемым, поэтому мы усмогли понять его записи. — «1963. Шимпанзе не агрессивен. Грейс взяла анализы.» — читала я, пропуская некоторые строки. — «1963. Пого прошёл эксперимент, готов к полёту.» — продолжал Маркусу, также выделяя основное. — «1963. Первый полёт не обвенчался успехом. Для спасения шимпанзе ввели мою кровь.» — «1963. Даллас. Мальчик в шортах (?), оригинал на древнегреческом (?).» — «1963. Даллас. Академия Амбрелла. Номер Один (гены обезьяны? Горилла) — сила, выносливость. Номер Два — траектория (телекинез?). Номер Три — слух (внушение). Номер Четыре (наркотики) — говорит с мёртвыми (?). Номер Пять — Пространственно-Временные прыжки! Номер Семь — звуковые (энергетические) волны! Шестой — погиб (?). 1 апреля — апокалипсис (Седьмая)! 2 апреля 2019 — возвращение (?).» — Что это ещё такое? — не понимал Первый. — Я не знаю… — прошептала я. Вышли мы из кабинета с задумчивыми взглядами, но обо всём этом решили никому не говорить, а потом и вовсе забыли. ***** Из воспоминаний и раздумий нас вывел «экстренный звонок», который мы использовали для важных объявлений. Мы переглянулись, а через секунду оба выскочили на шум. — Кирелл, Маркус! Отец приехал, что-то случилось! Сказал про срочный сбор в форме в гостиной через 30 минут! — почти кричал Четвёртый с каким-то испугом, что было неестественно для него. — Твою же мать… — прошептала я, после чего быстро побежала в свою комнату, чтобы одеться. Номер Один боролся со своим плохим состоянием, параллельно готовясь к собранию. Несмотря на непонимание и даже некую панику, мы были спокойны и дисциплинированы. Я накидывая последней элемент формы, вышла в коридор. — Кирелл… — послышалось позади. Повернувшись, я увидела Джейми в её привычной толстовке белого цвета. — Джейми.? — Я переживала за тебя. Бен…он хоть и эгоист, но…думаю, что он просто со злости, — тихо говорила Шестая. — Всё в порядке. Не беспокойся, — тепло ответила я, пытаясь натянуть улыбку. — Голос отца был таким серьёзным, что мне даже шутить не хочется, — сказал, вышедший к нам, Альфонсо. Внутри меня был ураган эмоций. Записи отца крутились в моей голове, заставляя волноваться сильнее всех. Карие глаза Четвёртого встретились с моими. Казалось, что он видел меня насквозь. Его густые брови едва заметно нахмурились, задавая мне таким образом вопрос. Глядя на темноволосого, я вспомнила драку с Беном в подвале. Тогда Второй спросил у меня: «что ты нашла в Альфонсо?». Сейчас в моей голове возник чёткий ответ: *Он знает меня. Он понимает каждый мой взгляд, каждое движение, интонацию. Всё. Он видит меня насквозь*. Боясь какого-то разоблачения, а если точнее — лишних вопросов, я быстро отвела взгляд, чтобы он перестал «читать» меня. — Все готовы? — со слабостью спросил Номер Один. Все, кроме Четвёртого, повернулись к нему с улыбками, которые так и говорили: «мы скучали». Маркус усмехнулся, видя реакцию семьи. Его уставшая, слабая улыбка грела каждого. — Что я пропустил? — спросил Кристофер, подлетая к нам. — Крис! — тихо пропищала Джейми от радости. — Как ты? — с такой же нескрываемой радостью, поинтересовалась я. — Вам ответить правду? Или вы хотите спать спокойно? — проговорил он своим голосом робота. — Ты же знаешь, что мы в любом случае будет беспокоиться? — усмехнулась я. — Конечно. Чувствую себя как переполненный бак с водой. Слишком много информации, — делая паузы, ответил Седьмой. Улыбки с наших лиц пропали. Было грустно слышать об этом каждый раз. После того, как разум и подсознание Кристофера переместили в более прочую «оболочку», он перестал мучиться от болей, которые разрывали его человеческое тело из-за нереальной суперсилы. Но минусы всё равно есть, к примеру, два раза в неделю Номеру Семь приходится участвовать с очень странных «экспериментах». Он познаёт информацию обо всём через специальный, придуманный отцом, прибор, похожий на холтер для ЭКГ. — Академия Сперроу! — громко крикнул отец. Все разговоры и обсуждения притихли. Мы в семером подошли к периллам и посмотрели вниз на гостиную, где в кресле расположился отец. — Где носит Бена? — прошептала Фей, заставив нас всех переглянуться, а после посмотреть на большой портрет Второго, который висел прямо над камином. Ярко-синяя вспышка, доносившаяся откуда-то с холла, заставила нас прищуриться. Внутри каждого поселилось напряжение. Если нужно, то мы готовы дать отпор. Отец молчал, не двигался. Я с братьями и сёстрами тоже. Послышались оживленные голоса. Через секунду мы увидели шестерых человек. Все они выглядели как-то странно: потрёпанные, побитые, немного грязные. Люди были разного роста, телосложения, цвета кожи и волос, но они казались ровестниками нам. Кроме одного. Парень в костюме, похожем на наши, только другой по цвету. На вид ему лет 16-18. Все они ходили по нашей гостиной разглядывая обстановку, а один парень в странной шляпе и вовсе отправился к барной стойке, где по-хозяйки стал греметь бутылками с алкоголем. *Какого чёрта? Что за придурки? * — злилась я про себя. Я поймала себя на мысли, что удивление давно отступило, давая дорогу какой-то злобе. Мои глаза продолжали изучать каждого. Парень с длинными волосами, брутальной щетиной, прямо как у Альфонсо, подошёл к портрету Бена, внимательно разглядывая его. — А почему над камином весит портрет Бена? — приятный грубоватый голос издал этот парень. *Бена? Они знают Бена?! И чему они так удивились? Этот портер всегда висел в этой комнате* — терзали меня мысли. Две девушки сразу повернулись к нему, а потом и все остальные. Парень в шляпе неуклюже подбежал к камину. Секундная тишина. Они разглядывают портрет. А мы разглядываем их с точно таким же недоумением и даже презрением. — Я знал, что в конце концов, вы объявитесь, — спокойно, но громко сказал отец, вставая с кресла и поворачиваясь к незнакомцам. — Папа… — охнул парень в шляпе. Напряжение росло всё больше и больше. Своими взглядами мы уже не изучали, а плавили этих фриков. *Заявились в наш дом, знают нашего Бена, называют нашего отца своим, а он так спокоен? * — бегали мысли. — *Господи, неужели это.? * Перед глазами стали всплывать строчки, которые мы читали с Маркусом. *Мальчик в шортах, Номер Один горилла* — вспоминала я. — Ты жив?.. — произнёс, явно шокированный чем-то, громила. — Разве вы против? — произнёс папа с такой родной строгостью. — Да…ты…ты прав…я…просто рад, что мы снова дома и…все вместе, — договорил здоровяк, запинаясь. *Дома?! * — загоняла я себя ещё больше. — Дома? Это не ваш дом, — нахмурился отец. — Что ты говоришь? Это же Академия Амбрелла… — прорезался звонкий голос темнокожей высокой девушки. Непроизвольно я, наконец, повернулась к Маркусу. Его выражение лица мне все сказало. — И опять нет, — отрицал Реджинальд. — Это… Это Академия Сперроу! Услышав это, мы сразу оживились, привлекая внимание фриков на себя. Отец гордо поднял голову на нас, а они повернулись следом. На лицах незнакомцев застыл, будто ужас. Наши позы так и говорили: «какого черта?», а взгляды стали скептическими, даже с нотками недовольства. Синхронно мы сделали шаг вперёд, выходя из тени, чтобы люди снизу увидели настоящих владельцев этого дома и детей Реджинальда. А через секунду мы услышали шаги и звон ножа на первом этаже, где толпились «гости». *А вот и вишенка на торте* — ухмыльнулась я. — Папа…а что это за отморозки? — не понимающие спросил Бен. Минутное молчание. Изучающие, презрительные переглядывания. — Вот дерьмо… — хором произнесли пришедшие. Ужас на их лицах сменился каким-то разочарованием и усталостью.