Codice d'onore

      Ночь, которая уже плавно переходила в утро. Небо светлело, а звезды, которые итак были не видны, со временем гасли. Гасли так же, как и жизни их коллег, имевших дело с преступниками, которые уже переходили все границы. Даже мафию порой бесили группировки, которые называли себя таким неподходящим для них словом. Они не заслуживали так называться. У них не было кодекса, не было четких правил, которым они могли бы следовать. Черт, даже их иерархия не работала как надо, поэтому со временем эти организации сами разваливали себя от потребности власти.              Их семья была не такой большой, как знакомые всем в мире, но дисциплинированная и преданная. Не удивительно ли для организации которой руководит женщина. Большая Мамочка. Именно так ее называли, пока по близости не было ее или ее мужа. Что до ее мужа? Он сам не рвался в крестные отцы, когда подался в правительственные силы. После такого их семья перестала скрываться, как крысы над потолком, они вылезли наружу, обнажая свои острые клыки. А правительство... правительство никогда не одобряло их методы, но они работали.              Вспомнить только как старший сын-психопат Большой Мамочки распял на стене в центре города одного насильника (а так же вспорол ему брюхо, вываливая кишки наружу), которого не могли поймать годами, как так сразу же подобные случае сократились аж на треть. Да, зрелище страшное, но страх — лучший способ заставить человека. Показать ему, что будет и с ним, если он только сунется в ряды ублюдков. Работает безотказно.              Младший сын Большой Мамочки никогда не делал ничего напоказ, оставил это дело своему брату. Его знали как рассудительного, предпочитающего не марать свои руки, а уничтожать уродов психологически. С абсолютно спокойным тоном метафорически закопать в землю, а дальше людишки все делали сами. Но если кто-то его разозлил, тот тут он становился страшнее своего брата-психопата. Рвал и метал так, что те показушные методы были манной небесной по сравнению с этим.              Большая Мамочка несомненно гордилась ими обоими, хоть и частенько ругала. Из-за этих методов, она думала раз по десять, прежде чем отправлять эту парочку. Они отправлялись на свои задания, только если, предупреждения так и не были поняты, что случалось не так уж и редко. Так что ее сыновьям вполне было чем заняться, помимо обычной жизни.              Ах да, обычная жизнь. Та самая, в которой они приличные граждане своего города, учащиеся и работающие на его благо. Работа эта была так. Для галочки. Они могли даже поменять его просто так, потому что наскучило. Она им даже и не требовалась, когда твоя мать босс мафии, а отец полковник, но чего не сделаешь для фальшивой личности, чтобы простые смертные отстали.              Но была одна сложность. Как быть с ранами? Такой вопрос вытекал когда они приходили на учебу с тумаками, если противники оказались равными по силе. А еще однажды в черный бок угодило три гигантских пули, после которых, старший брат мог даже проснуться от крепкого сна, если слышал как кто-то вздергивает курок. Наверняка бы, даже из комы вылез, но проверять не стали, по понятным причинам.              Индиговый ежик на пассажирском сиденье черного джипа вздрогнул, когда едва не уснул. Ночка выдалась тяжелой и холодной. В висках до сих пор отдавал пульс. Его глаз обратил внимание на приборную панель автомобиля, заодно помечая, что водителя в машине не было. Четыре часа утра. Четыре гребанных часа гребанного утра. Так вот от чего бошка раскалывается, через два или три часа будет сутки, как он не спал. Но вот где собрат?              Вопрос тут же исчез, когда малахитовый глаз заметил черного ежа, идущего по тротуару в гражданской одежде. Кожанка, обычные джинсы, кроссовки. В руках он нес бумажный пакет заполненный, судя по названию магазина на боку, продуктами. Точно. Вчера в их холодильнике повесилась крыса, а повода для похода в магазин как-то не находилось. Что они ели? Пфф… глупый вопрос. То, что бы и ели, будучи обычными студентами. Дешевую пищу, требующую лишь кипяточка.              Когда черный еж обошел машину с правой стороны, чтобы положить продукты на заднее сиденье, то пассажир осознал, что чтобы проследить за ним взглядом — нужно было повернуть голову. Правый глаз был плотно затянут бинтами, которые, кстати, стали немного влажными. Черт. Теперь он нашел настоящую причину головной боли. Что ж, главное, что не мигрень. Закинуться аспирином в его случае было бы равносильно самоубийству.              Дверь с водительской стороны открылась, а еж бросил короткий взгляд алых глаз на собрата. С зевком, он подпер щеку кулаком, уперев локоть в дверь машины. Брат уже не спал, был разве что обездвижен своим положением. Им казалось, что эта стремная болезнь не вернется, но видимо на радостях у старшего нехило так скакнуло давление, пока кровь кипела в жилах. А может это просто был побочный эффект от усталости.              — Ты отрубился. — объяснил черный ежик, не спуская глаз с брата. Разглядывал его как можно пристальнее, чтобы уловить любое не ловкое движение, которое бы выдало еще что-нибудь интересное. Брат мог утаить от него много чего, например рваную рану, оставленную зазубренным клинком в драке. Тот шокированный малиновый взгляд индиговый ежик не забудет никогда, как и ссору, завязавшуюся по этой причине. — А потом ты догадываешься.              — Поехали домой… — пассажир удивился насколько слабо и хрипло звучал его голос. Водитель перечить не стал, переключаясь с холостых оборотов. Голова болела просто невыносимо, от чего он прижал уши к голове, стараясь не воспринимать совсем никаких звуков. Привычная музыка в магнитоле не играла, за это он поблагодарил брата.