Codice d'onore

      Персиковые руки крепко обхватили черную талию, прижимая полосатого ежа к груди хозяина. Черный нос в свою очередь уткнулся в висок яркого индигового цвета. Тепло разливалось по всему телу от теплых объятий. Черные и алые пальцы легли на плечи ежика. Алые глаза обратили внимание на улыбающихся родителей. Все в сборе. Прекрасно. Их маленькому семейному празднику ничто не может помешать. Материнские руки пододвинули торт чуть ближе к индиговому ежику. Ее нежная улыбка говорила все за нее, как и улыбка отца. Слова здесь не требовались. Уютное молчание заменяло их с лихвой, и говорило даже больше.              Малахитовые глаза сверкали в свете двенадцати свечей на торте. Ежику пришлось немного упереться руками на стол, чтобы быть на уровне со свечками. Полосатые руки брата заботливо придержали мальчишку. Поток воздуха сдул все двенадцать свечей.              По персиковой щеке скатилась слеза, которую такие же светлые пальцы, огрубевшие со временем, смахнули с негодованием, а затем вновь вернулись на руль. Грубая кожаная оплетка царапала руки, на которых в этот раз не оказалось привычных беспалых перчаток. Не было времени на такую мелочь. Рядом на пассажирском сиденье лежал потрясающий пустынный орел, сверкающий чистым серебром. На стволе аккуратная гравировка «План Б». Это была шутка. Такая дурацкая до усрачки шутка, выгравированная на стволе пистолета, который никогда не должен был выстрелить.              Но «План Б» покажет сегодня себя во всей красе, в этом его хозяин не сомневался. Винтовка в багажнике требовала своей минуты славы, но не сегодня. Слишком много времени уходит на ее установку. Разноцветные глаза поглядывали на спидометр. Пятьдесят пять миль в час. Брат бы определенно убил его, за то, что тот смеет так насиловать педаль сцепления, и за то, что разгоняется до таких скоростей, не имея даже права. Но он не имеет права терять драгоценное время. Не сейчас, когда сердце разрывается в груди от неизвестности.              Светлые клыки вгрызались в персиковую губу. Еж корил себя, за то, что посмел оставить дорого человека одного. Одного на эту гребанную орду тварей, которые готовы убрать их как только удачно подвернет свою задницу судьба. Сучка. Мерзкая гадкая подлая шлюха! Как и те, что в дешевом кабаке, в который они заглянули на одной из миссий. Очаруют своими формами и гляди скомуниздят твой бумажник. Сиэль ненавидел таких. Во всяком случае, потому что такие сдаются, как только видят сложность. А еж готов поклясться, что из такого дерьма, как они с братом, не вылезал никто.              Подняться так высоко, что тебя хотят убрать, если не половина мира, то половина страны. Какого это? Еж представил, что было бы его посадили в одной из этих красочных студий, что показывают в ток-шоу по телеку. Рассказал бы он правду, что ему начхать? Вряд ли. На телеке любят тех, кто рассказывают истории, не хуже, чем те фильмы с фонтаном кровищи. Они любят такое, публика обожает такое. Хотя сами небось рыдают от маленького пореза на пальце, и в жизни никогда не видели труп, кроме как на кладбище, размалеванный под живого.              Ежик выдохнул, попытавшись успокоиться, но уже в следующую секунду долбанул по рулю, от чего тот ощутимо затрясся. Полосатые руки открутили бы ему голову за это. Уж лучше бы прямо сейчас приступили. По персиковому подбородку потекли капли крови, а язык ощутил металлический вкус. Кажется, случайно прокусил клыками губу. Твою мать! Он вытер рукой струйки и сплюнул кровавую слюну за окно.              Индиговые иглы развевались на ветру, растрепанные, в каком-то месте даже еще влажные. Он вышел из душа в тот момент, когда мать написала о том, что Миднайт не отвечает уже несколько часов. Она и понятия не имела, где тот был сейчас, это знал только Сиэль. Потому что он его там бросил, Мефилес тебя дери!              Черный джип припарковался прямо возле ворот чертового особняка. Это было их общее задание. Разобраться с враждебной организацией. Их, кажется, называли «Семьдесят семь головорезов», индиговый еж даже тогда пошутил, что как-то слишком пафосно для реальной преступной организации, которая занимается, исходя из названия, убийствами. Массовыми убийствами. Что ж. Главарь и его семьдесят семь подчиненных, которые осели в этом особняке. В общей сложности семьдесят восемь противников, и один брат, который нуждается в его помощи.              Бесстрашно Сиэль прошел через парадную дверь, легким взмахом меча, разрубая двух охранников снаружи. Отсчет пошел. Его уши дернулись, потому что в разных направлениях от него было слышен звук перезарядки. Сразу после на него обрушился град пуль, некоторые смогли достичь своей цели, но лишь чиркнули по коже, оставляя слабые царапины. Реакция и скорость ежика были на высоте.              Четверо стрелявших обезглавленные повалились на пол как мешки с картошкой, заливая пыльную поверхность кровью. И это, было лишь начало. Дальше ему на встречу выскочили парочка меченосцев, выставивших оружие прямо перед собой. Один сделал выпад, желая сделать шашлык из ежатины, но из-за реакции оппонента у него это не получилось, а лезвие поменьше вошло в его глаз, доставая до мозга, после чего он мгновенно умер. Со вторым вышло уже по сложнее. Он был до ужаса проворным, и успел даже лезвием меча задеть персиковое плечо, прорезая рукав куртки насквозь.              Сиэль сжал руки в кулак. Ткань черной куртки становилась еще темнее в этом месте, а пятно расширялось. Черт, как же это больно! Ежик гневно глянул на меченосца, который снова попытался сделать выпад, и подпрыгнул, скручиваясь в комок, но вытянув руки с мячом, благодаря чему превратился в смертоносную циркулярную пилу. Противника разрубило пополам ровно посередине.              Ежик снова сплюнул кровавую слюну, потому что губа до сих пор кровоточила, а сама кровь заливалась в рот, из-за чего металлический привкус никак не уходил. Он дополнял эту стремную атмосферу. Все головорезы были одеты одинаково (впрочем как и подчиненные в мафии), в строгие костюмы, носили на лицах маски, такие же одинаковые, черные. Это давало ощущение, словно в своем клане они все безликие. Простые солдаты, которых не жалко и на пушечное мясо пустить. Наверняка для их босса так и было. Ему даже было бы жаль этих ребят, если бы он не был так зол сейчас.       Ежик тряхнул катаной, окропляя пол и ближайшую темную стену каплями крови. Несколько секунд спустя появились еще меченосцы, здесь, увы, их было не сосчитать. Но эту проблему, он решил тем, что завертелся вокруг своей оси, превращаясь в смертельное торнадо, которое разрубало все на своем пути. Конечности и остальные куски летали по комнате, заливая все кровавым дождем, которые несколькими секундами позже еж начал ощущать и на своей шерстке.              Кровь. Такая липкая, противная и тягучая. Она стекала по иглам, сквозь шерстку, из-за чего та слипалась кровавыми клочками. Сука! Он только вылез из душа, и уже снова ему придется мыться, когда он доберется до дома. Из светлой груди донеслось рычание. Клыки стиснулись, а губы обнажили их. Теперь противники знали насколько они разозлили его.              Сиэль сделал выпад в левую часть груди противника и с ненавистью провернул лезвие, заставляя того харкнуть кровью. Часть этой блевантины теперь покоилась на черных штанах ежа, конкретнее на левом бедре. Это разозлило его еще сильнее, и одним взмахом он обезглавил троих, переключился на четвертого, которому случайно срезал нижнюю челюсть. Теперь у него можно было разглядеть половину языка, свисающую из верхней челюсти. Это было жутко. Вторым взмахом, индиговый ежик оставил его без ног.              Следующая партия зашла сразу же после того, как четвертый остался истекать кровью. Один из них прыгнул на оппонента, но его желудок встретился с острым лезвием катаны. Ежик опрокинул его куда-то за спину, судя по треску, ломая шею. Он даже не осознавал сколько сил прикладывал к каждому удару в данный момент.              По правой кисти руки пуля не попала. Зато попала в рукоять, из-за чего ежик случайно выронил меч. Он незамедлительно вытащил другой меч из ножен за спиной, тот был уже покороче. Ежик бросился в атаку, уворачиваясь от пуль. Кинжал, которым он ранее выбил одному из них глаз, теперь пролетел точно через мозг одного из стрелявших и вонзился в стену.              Острое лезвие вакидзаси пронзило грудину одного из них, а после вырвалось, и из груди полился мощный фонтан крови. Остальные стрелявшие теперь были полностью в крови, большинству из них она заляпала глаза, из-за чего те даже не могли увидеть, как к их горлу приближается меч. Они даже не поняли, что умерли. Другие же, мучились от кровопотери, потому что их руки и ноги теперь валялись отдельно от тела.              Индиговый ежик забрал кинжал по дороге и взбежал по лестнице. Что ж, их явно меньше, чем семьдесят семь, а значит Миднайт точно разнес половину до него, может даже больше. В этом сомневаться не стоило. Это же его младший братик, который приложит все усилия, чтобы задание было выполнено в срок.              Он вышиб дверь в следующую комнату с ноги, и его снесли с ног, таким же мощным ударом в грудь. Что это было ежик даже не успел понять. Из легких вышибли весь кислород. Сиэль жадно глотал воздух, ощущая как же болит его грудь. Блядь. Что это было? Разноцветные глаза приоткрылись, чтобы взглянуть на врага. Кувалда. Гребанная кувалда! Этот конченый головорез только что чуть не переломал ему всю грудину своей гребанной кувалдой! И теперь он мчался на ежа, очевидно, чтобы закончить начатое. Индиговый ежик преодолевая сильную боль в груди, оттолкнулся от пола и сделал сальто назад, чтобы увернуться от смертельного удара.              Это сработало, а противник с кувалдой размозжил по ошибке бошку своему соратнику. Судя по их реакции, они словно этого и не заметили. Кувалда снова замахнулась, чтобы снести индиговую голову и превратить ее в омлет, но тот пригнулся и провел вакидзаси по ногам. К сожалению, это не помогло, так как на его лодыжках ни с того ни с сего взялась гребанная броня.              Ежик выругался, но эта самая секунда чуть не лишила его жизни. Если бы его позвоночник не был защищен особой броней, которая гасила не весь удар, но ощутимую его часть, то Сиэль бы остался калекой на всю оставшуюся жизнь. Его отбросило вперед, скрутило в комок и со всей дури ударило об стену. Если бы инстинктивно он не скрутился в комок, то остался бы без носа, а то и вовсе без лица.              Он встал, шатаясь из стороны в сторону, теперь вместе с грудью болела и спина. Изнывала так, что хотелось даже выть волком, но он стиснул клыки и все-таки встал, пытаясь не шататься. Его уши дернулись, поймав смешок. Этот гондон еще и смел смеяться над ним. Ублюдок! Взял себе оружие, против которого хрен что сделаешь и злорадствует.              Одной ногой ежик оттолкнулся от стены и рванул на оппонента. Ярость питала его силы. Головорез с кувалдой широко раскрыл глаза, когда сквозь его шею прошел вакидзаси, а затем с рывком вырвался. Фонтан брызнул из раны. Он упал. Кашлял и хрипел. Излюбленное оружие ублюдка лежало рядом с ним, вымазанное кровью его же мертвого соратника, а теперь и его самого. Глядя на эту картину, Сиэль не улыбнулся. Им овладела ярость, поэтому он не стал его добивать. Оставил так. Пусть помучается, выблюдок.              Перед тем, как зайти в следующую комнату, ежик согнулся по полам, чтобы поднять кинжал, который обронил и заметил как ему больно нагибаться. Грудь и спина изнывала с новой силой. Хотелось плакать от боли, но это непозволительная роскошь. Боль, словно тебя сломали везде, где можно и нельзя. Ужасная боль. Но это его вина. Если бы он не оставил брата здесь, то никакой бы драки в одиночку против этого сучьего сына и не было бы. Вдвоем они бы уложили его быстрее.              Он сплюнул алую слюну на этих мыслях и снова вышиб дверь с ноги. Ничему, сука, жизнь не учит. Но на сей раз он сразу же запульнул внутрь танто, которое прошило двоих автоматчиков насквозь. Остальные четверо повалили на ежа толпой, а пятый остался стоять подальше, держа пистолет в руках. Одни получил пяткой в челюсть, и на секунду, ежик пожалел, что на нем кроссы, а не берцы, удар был бы разрушительней. Второй умер мгновенно, будучи обезглавлен, как и третий. Четвертый был убит пулей пятого, а пятый в свою очередь погиб, из-за того, что между его челюстей пролетел вакидзаси и припечатал его к стене.              Сиэль стиснул кастет в кулаке и сломал нос первому, затем сделал еще один удар в глаз, и заключительный в висок. Ежик поднялся, удостоверившись, что добил врага и вытер его кровь об штаны. Они все равно уже были заляпаны кровью, толку брезговать не было никакого. Он подошел к прикованному к стене трупу, и вытянул вакидзаси, затем и танто. Все же убрать гарду с этого мелкого ножа было отчиной идей. Ему ничего не мешает прошивать головы, словно арбуз.              Пока он сюда шел, то даже не смог точно подсчитать сколько все же трупов оставил на своем пути, но это было неважно. Наверное, брат не смог противостоять гондону с кувалдой. Собственно, Сиэль бы тоже ничего не сделал, если бы не банальная ярость.              Он прошел дальше, вновь вышибая дверь с ноги. Внутри никого не оказалось, или же он так думал, потому что его бдительность была нарушена количеством боли, которую он испытывал. Его глазам предстал кабинет. Простые книжные полки, со всякими безделушками, письменный стол, кресло. Кресло, повернутое к двери спиной. Светлые пальцы дотянулись до серебряного ствола в набедренной кобуре.              Кресло тут же развернулось, и сидевший в нем пальнул три раза. «План Б», совершил таких же три выстрела, один из которых все-таки достиг своей цели. Глаза застилала мутная пелена. Бок сидящего был поражен. По тому, как он выглядел, ежик понял, что это босс этой гребанной организации. Мужчина-мбио расы саламандры. Черный окрас с желтыми пятнами. Он не носил маски, зато носил очень дорогой костюм, по которому теперь расползалось темное пятно.              — Где он? — ежик услышал как хрипло звучал его голос. Не хороший знак. Ствол пистолета был так же направлен на саламандру, показывая, что если он так и останется молчать, то ему точно не жить. Правый глаз стал немного влажным.              — Еж-то? — уточнил босс, надавливая на свою рану, которая похоже была сквозной. Он тяжело дышал, а голос его звучал так же хрипло, но больше не от усталости, а от возраста. А может и тех папирос, окурки которых валялись в пепельнице.              — Да. — грубо рыкнул Сиэль, подходя ближе, он не сводил дула с цели и скалился всеми зубами, что у него были. По светлой щеке пробежала слеза, а глаз начал болеть.              — Если я не скажу, ты ведь меня не убьешь. Потому что только я знаю где он. Все-таки, моим подчиненным нельзя доверять, судя по тому, что они вытворяли там. — саламандр мельком окинул взглядом желтых глаз монитор и два раза кашлянул, выплевывая кровь. — Я все равно умру. Кажется, ты попал в легкое. — он улыбнулся кровавыми зубами. — Мне бы такого киллера в клан.              — Обойдешься. В отличие от тебя, наш босс ценит каждого. А ты, старый ублюдок, тебе абсолютно насрать на них. — зарычал ежик тише. Боль из глаза переходила на всю правую часть лица, спуская по шее. — Еще раз повторяю, пока твои мозги не украсили эти шторы. Где он? — светлый палец надавил на спусковой крючок.       — Убивай. — произнес мужчина злорадствуя, а затем ощутил как его колено превратилось в месиво, потому что серебряный ствол направили на него, а крючок спустили. — С-СУКА!              — Извини. Рука дернулась. Нервы. — ежик вновь навел дигл на черный лоб. — В следующий раз не обещаю, что попаду.              — Да в гребанной кладовой он!— выпалил саламандр, перед тем, как еще одна пуля прошила ему второе легкое.              — Большое спасибо. — прорычал Сиэль, последняя пуля все-таки пробила черепушку, застревая где-то в мозгу.              Тяжело вздохнув, ежик вытер кровь на кроссах о довольно красивый коврик в кабинете. Теперь его украшала кровь тех самых семидесяти семи головорезов. Он засунул пистолет в кобуру и двинулся к кладовой сразу возле кабинета. Вновь с ноги он вышиб дверь, и увидел там то, от чего его сердце замерло.              Черно-алый ежик, связанный по рукам и ногам, лежащий так, словно его просто бросили как котенка. Особых ран заметно не было, единственным было то, что ежик был без сознания и залит кровью. К счастью, кровь оказалась чужая. Боль с шеи перешла на правую руку.              Светлая ладонь ударила по смуглой щеке, ее хозяин надеялся, что это сработает. И это, черт возьми, сработало. Алые глаза несколько раз моргнули, перед тем, как сфокусироваться на родном лице. Был ли он рад видеть своего брата? Трудно сказать. Он был шокирован, от чего именно, ежик даже не понимал. Он просто приступил к тому, чтобы разрезать веревки, а затем стал уводить Миднайта из этого проклятого места.              Они не говорили. Сиэль был слишком уставшим для этого, а черно-алый ежик не знал о чем говорить. Вернее знал, но чувствовал, что сейчас не время для этого, а еще его напугало как выглядел старший брат. Нет. Его не пугала кровь, которой он был залит. Не пугали раны, которые быстро пройдут. Его напугали кровавые слезы, которые текли из ледяного глаза. А что было страшнее, так это то, что индиговый ежик даже не осознавал этого. Его держал чистый адреналин. Поэтому когда тот хотел сесть за руль, то Миднайт его остановил, сам садясь на водительское сиденье. Он не объяснил почему, но старший счел это нужным.              А потерял сознание он уже дома, ровно на пороге, когда наконец ощутил пульсирующую боль во всей правой половине тела, которая усиливалась за счет того как болела грудь и спина. Качнулся и упал точно в полосатые руки, пока с уголка губ текла алая струйка, как и с правого глаза. Ресницы на нем склеились.