От отрицания до принятия

Итак, кажется, всё начало налаживаться. Возможно. Возможно его мольбы всё же хоть немного помогли. Хоть немного. Это ведь должно было сработать, правда? Это работает. Кажется, что работает. У него получается. Человек, Чара, тот, что остался, погибает. Очередной перезапуск, как обычно, но теперь… Гено больше не один на загрузочном экране. Ему удаётся, пусть и ненадолго, задержать Санса — того, кто занял его место, сам того не зная. И они… Кажется, они слишком похожи, чтобы Гено мог на него злится. Слишком похожи, чтобы он мог не ненавидеть его. За то, что он отобрал его жизнь. Отобрал брата. Друзей. Надежду. Но это неважно. Они действительно одно и то же — и может быть, хотя бы Санс сможет понять его? В конце концов, ведь если заплатить достаточно, что-то изменится, правда? Ему ведь больше ничего не нужно…

***

Наверное, ему не стоит переживать о том, что Санс не верит ему, правда? В конце концов, это ведь действительно совершенно невероятно — увидеть вдруг самого себя в таком ужасном состоянии, говорящим странные и непонятные вещи, правильно? Это ведь совсем неудивительно, правда? Кто угодно отреагировал бы также, правильно? Это не значит, что всё провалилось, правда же? Ещё немного, ведь скоро этот новый Санс сам всё поймёт, как понял сам Гено, верно? Ребёнок не сможет обманывать его долго. Скоро Санс сам всё узнает. Скоро всё станет очевидным, и тогда…тогда… Вместе они обязательно придумают что-то. Обязательно. Обязательно ведь? Какой-то выход ведь должен был быть. Какое-то средство, какой-то путь чтобы закончить это ужасный, бесконечный геноцид! Какой-то путь, хоть что-то… Лишь бы только этот геноцид наконец закончился.

Перезапуск.

Человек устраивает геноцид.

Перезапуск.

Теперь Санс верит ему. Вместе, они думают над тем, что можно сделать. Две головы ведь всегда лучше чем одна, верно? Санс подаёт несколько идей — и пусть часть из них Гено уже пробовал, это что-то. Они пробуют. Пробуют снова. И снова. И снова. И снова. Ничего не получается.

Перезапуск.

Снова и снова.

Геноцид.

Опять. И опять.

Ничего не работает. Это просто невозможно! Неужели нет вообще никакого способа остановить этот ужасный, безжалостный, бессмысленный геноцид? Нет? Правда нет? Но… но… А если…. Нет. Это не работает. Ничего не работает. Всё бессмысленно! Всё бесполезно! Этот человек! Все проблемы из-за него! — Да что вообще с этим ребёнком не так? — в сердцах выкрикнул Гено. — Честно, без понятия. Гено чуть не подскочил, услышав расслабленный комментарий Рипера, внезапно появившегося за его спиной. После появления ребёнка этот скелет-шинигами стал реже появляться. Гено был слишком занят попытками предпринять хоть что-то, понять, как Фрикс попал на экран и что с этим можно сделать, что почти совсем не заметил отсутствия жнеца. Гено не мог сказать что успел соскучиться, но… наверное, он всё же был рад видеть Рипера. Этот смертоносный скелет, с его язвительностью (спорившей с язвительностью самого Гено) и странным любопытсвом приносил на экран загрузки что-то действительно новое. — Я серьезно — Рипер чуть качнул головой — Уж поверь, я, как бог смерти, знаю толк в убийствах. Не могу понять, что в этом вообще веселого. Тем более по сотому разу. Как им вообще не надоедает? Я с ума схожу со скуки из-за своей работы, а кто-то готов это делать просто так? Потому что хочется? Что там вообще такого чтобы делать одно и то же по куче раз? Какой вообще смысл? — Вот как? Я почему-то думал что бог смерти должен быть… ну, знаешь… более смертолюбивым. — Хах… Не, я не настолько самолюбив, чтобы тащиться по смерти. А если серьёзно, то это жуть как скучно. Тем более что те с кем я работаю обычно либо личности не слишком приятные, либо находятся не совсем в адеквате. Впрочем, я их не виню. Не каждый день саму смерть увидишь! — Вот как… — А что касается Чары… Не знаю. не люблю её. Такое чувство что в некоторых мирах её единственная задача это портить всем жизнь и устраивать вселенной каюк. — Каюк? Я видел… Мои приборы показали, что из-за неё все таймлайны просто… обратятся в ничто. Выходит, это правда? — Я, конечно, хотел бы сказать что-то ободряющее, но да, это правда. Пройдя полный путь геноцида Чара может попросту уничтожить мир — всё что в нём было, все таймлайны, все ответвления, вообще всё. Останется только она да чёрный экран. Зачем? Почему? Да кто его знает. Но довольно много миров закончились именно так — чернотой да этой мелкой чертовкой. — Что за? Да какой в этом вообще смысл? — Сам не знаю. На самом деле, не так много Чар действительно заканчивают путь. Это ведь… Ну, знаешь… Конец. Конец всего. Вообще всего. — И даже Чара ничего не может сделать? — На самом деле, даже этот полностью стёртый мир всё ещё может быть перезапущен с нуля, но… не силой Чары. Тут всё зависит от Создателей. — Создателей? — Ну да. Это такие чуваки, которые творят миры и всё такое. — Типа… богов? Как ты? — Как я? Не, они птицы более высокого полёта. Боги над богами, если можно так сказать. Творят миры, придумывают что где и как. — И они… решили сделать мой мир таким? — голос Гено прозвучал до странного пусто. — В общих чертах — да. Но это всё сложно, если честно, и мало кто понимает, как оно вообще работает. Их, так-то, нельзя увидеть, хотя, говорят, кто-то может их слышать. Так что в целом — лучше просто забей, твоя жизнь от их наличия не изменится абсолютно никак. Ну, кроме понимания того что у твоего мира есть какой-то сюжет. — Сюжет? Какой? — Понимаешь… В этом и проблема. Нет способа узнать, какая именно судьба была задумана для твоего мира. Более того, это может быть даже не какой-то конкретный сценарий, а просто что-то общее из серии «очередной мир вечного геноцида»… — Рипер замялся — Ой, прости, наверное мне не стоило говорить это. Гено не ответил. Значит, его мир… возможно, был создан именно таким. Миром вечного геноцида. Просто так. По чьей-то прихоти. — Замечательно, — произносит он наконец. — Просто замечательно. Он замолкает, а затем выдыхает, заставляя себя спросить: — Миры вечного геноцида… Насколько… Насколько их много? — Очень много. — И… Часто ли в них удаётся остановить Чару? — Далеко не всегда. И чаще всего чересчур большой ценой. Но такие миры есть, хотя их выходцы вряд ли особенно счастливы. — Но это возможно, так? — Ну, если говорить только о возможности… — Значит, возможно. Нужно только найти способ. Основная проблема — это Чара, нужно избавиться от неё, да так, чтобы эта чёртова человеческая решимость не обнулила все старания! Убить недостаточно, а пересилить не выходит — тело не выдерживает, а превращать нового Санса в очередную версию меня и гадать, на сколько частей на этот раз распадётся душа я не намерен! — Да, но эта РЕШИМОСТЬ… — задумчиво протянул Рипер. — Это просто… так всё работает. Человек создан для того чтобы вмещать её, а монстр — нет. Ну, по крайней мере в большинстве миров. Так что… редко когда это работает. Если вообще работает. — Должен же быть способ! — Гено сжал кулаки. — Какой-то выход, что-то… — Иногда есть, — пожал плечами Рипер. — Знаешь, Создатели бывают разные. Кто-то вообще не заморачивается и просто создаёт мир вечных страданий без выхода. Чисто драмы ради. Кто-то закладывает в историю какой-то вариант победы. Преодоление там, моральный выбор, все дела, но… — жнец замолчал, подбирая слова. — Но что? — Ну… Я видел пару миров, где это «решение» было. Знаю один мир, где Санс таки смог убить человека окончательно. Навсегда. Без возможности перезапуска. Гено резко поднял голову. — Правда? Как? — Не знаю точно. Что-то с накоплением… опыта? Уровня? Он буквально стал сильнее за счёт убийств других монстров. Настолько, что смог в итоге уничтожить решимость человека, — Рипер поморщился. — Проблема в том, что к тому моменту в мире никого не осталось. Вообще никого. Пустая подземка. Пыль на полу. И этот Санс один среди этой пустоты. Видел такое пару раз… при смерти Чары и потом…когда им становится совсем невмоготу. Знаешь, иногда смерть — это милосердие по сравнению с подобным существованием. Гено похолодел. — То есть… в таких вселенных все остальные… — Мертвы. Папирус, все монстры… Их убивает либо человек, либо Санс, либо даже вместе. Гено молчал. Папирус… Альфис… Леди из Руин… Все… Мертвы. Ради чего тогда всё это? — А есть миры, где… — Гено замолчал, не зная, как сформулировать. — Где получилось как-то… лучше? Рипер долго молчал. — Может быть, — наконец произнёс он. — Я не знаю. Если такие миры и есть, я в них не бываю. — Как это «не знаешь»? Ты же бог смерти! — Насильственной смерти, — поправил Рипер. — Это важная деталь. Я появляюсь там, где кто-то умирает от чужой руки. А в мирах, где всё хорошо, где геноцид остановлен и все живут долго и счастливо… — он пожал плечами, — меня там нет. Там же нет насильственных смертей, так? Значит, мне там не место. Так что… возможно, где-то кому-то повезло больше, но я об этом просто не узнаю. Не моя епархия. — То есть ты видишь только… плохие исходы? — В основном, — кивнул Рипер. — Ну, или любые, где много насильственных смертей. А в мирах пацифиста или миролюбивого нейтрала мне делать нечего… Ну и в мирах полного геноцида тоже. Последнее, конечно, печально, но, с другой стороны… это хотя бы конец, — продолжил Рипер тише. — Понимаешь? Мне больше не нужно приходить в тот мир снова и снова. Не нужно смотреть в глаза Папирусу в двадцатый, сороковой, сотый раз и видеть, как он понимает, что умирает. Опять. Или на Андайн, которая сражается до последнего, зная, что это бесполезно, потому что к определённому разу даже она уже смутно помнит, как это было в прошлый раз. И в позапрошлый. И во все остальные разы. Не полностью, не всё, но… отголоски. Дежавю. Ощущение, что это уже было. Страх, который не имеет объяснения, но всё равно есть. И каждый раз, когда я прихожу за их душами, я вижу в их глазах. это узнавание… — он замолчал. — В общем, это паршиво. Очень паршиво. Поэтому, если честно, когда такой геноцидный мир наконец уничтожается, я чувствую только облегчение. Потому что мне больше не нужно туда возвращаться. Гено почувствовал холод внутри. Он не хотел думать о том, что другие могут тоже помнить, пусть даже смутно. И Папирус… Все эти смерти… — Есть миры, — продолжил Рипер, — где из-за слишком большого количества перезапусков мир просто ломается. Временные петли перегружают структуру, и всё начинает глючить и рушится. Получается… всякое. После одного такого зрелища мне потом пол недели кошмары снились. Правда, тут путь неважен — что геноцид, что пацифист. Да и точное количество перезапусков до критической точки определить невозможно. Но это редкий случай. — Это… — Гено не смог подобрать слов. — Ужасно, да, — согласился Рипер. — Ну, будем надеяться, что твой мир не такой… И… кажется, мне пора бежать за очередной душой. Не закостеневай там без меня, пока! Жнец исчез. Тишина словно стала громче. Гено смотрел в белую пустоту экрана. Очередной перезапуск. И так каждый раз? Все умирают. Страдая. Снова. И снова. И снова. Опять ничего не получилось. А затем… В следующем перезапуске Санс не узнаёт его. Он не помнит. — Код иногда обновляется — говорит в попытке успокоить Рипер, даже без своей обыкновенной язвительности — Такое бывает в некоторых вселенных, как эдакий механизм против перегруза. помнишь я рассказывал тебе про альтернативы, ломающиеся из-за перезапусков? Вот это как раз оно. Даже Сансы, способные запоминать перезапуски в какой-то момент просто теряют память. Обычно этого никто и не замечает… — Но я заметил, — глухо ответил Гено. — Я помню. — Да. Ты застрял вне системы, поэтому… — Рипер замолчал, не зная, что ещё сказать. Повисла неловкая тишина. — Слушай, — Рипер опустился рядом с ним на невидимый пол экрана. — я понимаю, что сейчас всё плохо, но… — Всё не просто плохо, Рипер. Всё бесполезно. Я потратил столько времени, столько усилий, чтобы объяснить ему, чтобы он понял, чтобы мы вместе могли что-то придумать. А теперь… — Гено сжал кулаки. — Теперь придётся начинать всё заново. Если вообще получится. Может, в следующий раз он вообще не поверит. Или времени не хватит до того, как он снова забудет. — Это… да, это отстой, — согласился Рипер. — Но эй, по крайней мере ты сам помнишь всё! Это же… что-то? — Да, я помню. Помню каждую попытку. Каждый провал. Каждую смерть, — голос Гено стал жёстче. — Замечательная привилегия. Рипер замолчал. Его попытки подбодрить явно не работали. — Знаешь что, — тихо произнёс он, — я не умею утешать. Это не моя специализация. Я забираю души, а не чиню сломанные сердца. Или… осколки душ, в твоём случае. Но если тебе нужно просто чтобы кто-то был рядом и молчал… — Спасибо, — коротко бросил Гено. — Но мне не нужно сидеть и страдать. Мне нужно думать. — Ладно. Я… я буду заходить. Проверять как ты. Ладно? Гено не ответил. Рипер исчез, оставив его в тишине. Гено вернулся к экрану. Геноцид. Опять. Чара ухмыляется, словно догадывается о его существовании. Или это он надумывает? Мерзкий ребёнок… В следующий раз Санс его слушает. Из этого всё равно ничего не выходит.

Геноцид. Перезапуск.

В груди, там где едва билась одна девятая души, разлилась тяжесть. Не получилось. Геноцид не остановить. Папирус умрёт снова. Все умрут снова. И снова. И снова. А он… он ничего не может сделать. Ничего. Слова Рипера эхом отозвались в голове: «Это хотя бы конец» «Когда такой мир наконец уничтожается, я чувствую только облегчение» Гено опустился на невидимый пол экрана загрузки. Может быть… Может быть, конец — это не так уж и плохо? По крайней мере, тогда всё закончится. Никто больше не будет умирать снова и снова. Никто не будет страдать. Это же… это же милосердие, правда? Правда? Гено уткнулся лицом в колени. Он так устал. Так чертовски устал. Он просто хочет, чтобы всё это наконец-то закончилось. Санс его не понимает. Он выслушивает, но не верит что это лучшее решение. — Гено не понимает, почему. Санс подозревает его. Не хочет рисковать. Отказывается сотрудничать. УМИРАЕТ. Снова. И снова. И снова. И всё равно — отказывается. — Рипер… С экрана загрузки… Могу ли я повлиять а то, будет ли Санс помнить или нет? Могу ли я заставить его забыть? Санс умирает. Снова. И снова. И… И исчезает. Совсем. В следующем перезапуске Санс не узнаёт его. Он не помнит. Гено начинает всё сначала.

Разговор. Предложение. Отказ.

Смерть.

Перезапуск.

Разговор. Попытка. Неудача.

Геноцид. Перезапуск.

Геноцид.

Разговор. Неудача.

Перезапуск.

Геноцид.

Перезапуск.

Разговор. Отказ.

Геноцид.

Перезапуск.

Разговор. Неудача.

Геноцид.

Перезапуск.

Неудача.

Перезапуск.

Неудача.

Геноцид.

Геноцид.

Неудача. Перезапуск.

Неудача.

Неудача.

Геноцид.

Перезапуск.

Ничего не работает. — Эй, — Рипер, что никак не может от него отстать, появился снова — ты в порядке? Гено горько усмехнулся. — В порядке? Я застрял между жизнью и смертью с одной девятой души, наблюдаю как снова и снова убивают всех кого я знал, не могу ничего сделать, как бы я ни пытался и что бы я не делал! В порядке? Да, Рипер, ну конечно я в порядке! Всё просто великолепно, вообще не на что жаловаться! — его голос сочился ядом, срываясь в конце на крик. Рипер чуть отшатнулся, не зная что ответить. Между ними повисло молчание. Гено отвернулся. — Извини. Я… не хотел срываться. — Не, не извиняйся, ничего страшного. В твоей вселенной происходит то, чего и врагу не пожелаешь. Послушай, это тяжело, я понимаю… — Нет, — Гено покачал головой, — не понимаешь. Как ты можешь? Ты… ты можешь ходить куда хочешь. Делать что хочешь. У тебя есть… есть… Слова застряли в горле. У Рипера был свой мир. Живой — насколько живым можно назвать бога смерти — брат. Знакомые. Свобода. Смысл. А у Гено? Ничего. Ничего не осталось. Он не увидел, в какой момент Рипер растворился во тьме. Видеть его не хотелось.

Перезапуск.

Снова человек. Снова геноцид. Гено даже не пытается больше что-то делать. Зачем? Это же бесполезно. Всё бесполезно.

Перезапуск.

И снова.

И снова.

Бесполезно. Всё бесполезно. Гено сидел на экране загрузки, обхватив голову руками. Сколько попыток? Сколько перезапусков? Он потерял счёт. Какая разница. Время здесь ничего не значит. Ничто ничего не значит. Гено сидит, уткнувшись взглядом в пустоту загрузочного экрана. Иногда приходит Рипер. Гено не хочет его видеть. — Уходи. — Слушай, я просто… — Уходи! Но Рипер не уходит. Садится рядом. Молчит. Гено ненавидит это. Ненавидит то, что Рипер остаётся. Ненавидит то, что ему всё равно… немного легче, когда кто-то рядом. — Почему ты вообще приходишь? — спрашивает Гено однажды. Голос звучит устало. — А куда мне ещё деваться? — Рипер усмехается. — У воплощения смерти не так много друзей, знаешь ли. — Я не твой друг. — Ну да. Конечно. Жнец всё равно продолжает приходить. — Я ничего не могу сделать, — произносит Гено тихо. — Абсолютно ничего. Я пытался. Я правда пытался. И ничего… ничего не вышло. Всё было зря. Все эти попытки. Все планы. Всё… бессмысленно. — Гено… — Знаешь что самое худшее? — Гено продолжает, не слушая. — Самое худшее это то, что я подумал… я подумал что у меня получится. Что я смогу что-то изменить. Что смогу спасти их. Папируса. Всех остальных. Я правда… правда верил. Он замолкает. — Какой же я идиот. — Ты не… — Идиот! — Гено повышает голос, и в нём звучит что-то сломанное. — Я идиот который думал что сможет изменить что-то, что изменить невозможно! Который подумал что он… что он особенный. Что он сможет. А в итоге? В итоге я просто… я просто застрял здесь. Беспомощный. Бесполезный. Я не могу защитить их. Не могу остановить это. Не могу даже умереть нормально! — его голос срывается. — Я ничего не могу… Тишина. Рипер молчит. Что он может сказать? Проходит ещё несколько перезапусков. Гено почти не разговаривает. Он часто замирает, смотря на экран или просто пялясь в пустоту. Иногда Фриск пытается с ним говорить. Гено не хочет слышать ни извинений, ни оправданий. Он даёт ребёнку гастер-бластеры и отправляет гулять куда подальше. Он не хочет ни о чём с ними разговаривать. — Знаешь, — говорит Гено однажды, когда Рипер снова приходит. — Я думал… когда я попал сюда… я думал что это худшее что могло случиться. Застрять здесь. Одному. На вечность. Он делает паузу. — Но знаешь что хуже? Рипер молчит. — Хуже… хуже это надежда. Надежда что что-то может измениться. Что у тебя получится. А потом… потом понимать что нет. Что не получится. Что никогда не получится. И что ты… ты просто зря потратил время. Зря поверил. Зря… Он не заканчивает. — Надежда это самое худшее, Рипер. Потому что когда её не остаётся… ты падаешь. И падать больнее, чем если бы ты с самого начала был на дне. — Гено… — А знаешь что ещё хуже? — Гено поворачивается к нему. В его глазнице горит тусклый огонёк. — Я до сих пор… я до сих пор надеюсь. Где-то глубоко. Какая-то идиотская часть меня всё ещё думает «а вдруг». А вдруг в следующий раз. А вдруг получится. А вдруг… Он смеётся. Это звучит ужасно. — Я не могу даже перестать надеяться. Какой же я жалкий… Следующий раз когда приходит Рипер, Гено не шевелится. Просто стоит, смотря в экран. — Эй, — Рипер встаёт рядом. — Гено? Тишина. — Слушай, я знаю что всё плохо, но… — Убей меня, — тихо произносит Гено. Рипер замирает. — Что? — Убей меня, — повторяет Гено, всё так же тихо, всё так же не отводя взгляда от пустоты. — Пожалуйста. Я… я больше не могу. Я не хочу это больше видеть. Не хочу снова смотреть как они умирают. Снова и снова. Я устал, Рипер. Я так устал… — Гено, я не могу… — Можешь. Ты бог смерти. Ты можешь убить кого угодно. Даже меня. — Гено, послушай… — Почему?! — Гено резко поворачивается к нему, и в его глазу вспыхивает красный свет. — Почему ты не можешь просто… закончить это?! Прекратить это! Я не хочу больше здесь быть! Не хочу существовать! Не хочу… Голос обрывается. — Лучше бы я просто умер тогда, — шепчет Гено. — Лучше бы я умер вместе с ними. Тогда бы… тогда бы я хотя бы не видел. Не знал. Не чувствовал себя таким… таким бесполезным. Он закрывает глаз рукой. — Какой смысл в моём существовании? Какой смысл быть здесь, если я ничего не могу? Если я просто… просто наблюдаю. Беспомощно. Бесполезно. Я лучше умру. Правда. Я… — Гено… — Убей меня, — повторяет он — Пожалуйста. Я не хочу больше. Не могу больше. Просто… пожалуйста… Рипер молчит долго. Потом медленно качает головой. — Нет. — Я… Я не могу, прости. Гено отворачивается. — Уходи, Рипер. Просто… уходи.

Геноцид.

Перезапуск.

Рипер пытается с ним говорить, но Гено отворачивается. — Оставь меня. — Но… — Оставь. Меня. В. Покое. Жнец исчезает.

Геноцид. Перезапуск.

Гено даже не поднимает голову, видя как экран снова залило пустотой. Зачем? Всё равно ничего не изменится. Никогда. Он застрял здесь. Навсегда. И ничего, абсолютно ничего, не имеет смысла.

Перезапуск.