Кот и Тигр

У ромашек и мороженого столько же общего, сколько у преступника в бегах и беззаботного сына владельца пекарни. Это два совершенно разных образа жизни, которые никогда не должны были пересечься, но Юнги вот уже месяц ежедневно появляется у стеклянной двери с небольшим букетом в руке, чтобы подарить его любителю ванильного мороженого. — Где ты их находишь? Юнги не отвечает на это. Как и на многие другие вопросы, в том числе о себе. Только обворожительно улыбается и привычно протягивает букет через стойку. — Скоро в городе не останется ни одной ромашки, — солнечная улыбка противоречит сожалеющему тону. Вопреки юношескому образу и беспечному характеру, он звучит как мужчина, и Юнги в очередной раз думает о его возрасте. Это одна из десятка причин, по которым не стоило обхаживать его так усердно, но после трёх недель свиданий в пекарне и секса на берегу моря рациональность естественным образом блекнет. Парнишка не по возрасту хорош и в том, и в другом, а Юнги нельзя оставаться на одном месте слишком долго. Тем более здесь. Тем более с ним. — Для Ким Тэхёна весь город опустошить не жалко. Тэхён хрипло смеётся: — Обокрасть природу не получится. — Нет ничего, что у меня не получилось бы. — Люди твоего возраста очень самоуверенны, да? Тэхён убирает ромашки в стакан с водой и с воодушевлением берёт рожок для мороженого. Несмотря на большой выбор, это будет ванильное, как всегда, и возьмёт он столько, сколько душа пожелает. Благодаря отцу он может брать здесь всё и в любом количестве. Пекарня в любом случае убыточная и существует только для прикрытия того, о чём не рассказывают таким, как Тэхён. Юнги только сдержано улыбается — снисхождение, от которого Тэхён каждый раз чувствует себя ребёнком не в лучшем смысле. Но именно такое отношение когда-то стало причиной довериться ему. Тэхён видит в этом что-то удивительно надёжное, несмотря на далеко не безобидные тайны, скрывающиеся за этим. — Это последний день, — говорит вдруг Юнги. Та самая улыбка теперь кажется сожалеющей, и Тэхён думает, не ошибся ли в том, как понимал это выражение лица всё это время. — И ты говоришь это только сейчас. — Я только что это решил. Пора исчезнуть. С этими словами Юнги берёт Тэхёна за руку и мягко целует пальцы, прежде чем взглянуть в глаза с сожалеющей улыбкой. Винить некого, кроме себя. Надеялся обыграть врага, привязав к себе его сына, но переоценил себя и проиграл. Сокрушительно. Влюбился в мальчика с нежной улыбкой и нездоровой тягой к мороженому. Тэхён должен был стать рычагом давления, но то, что не стало слабостью врага, стало его собственной. Тэхён опускает взгляд и ненадолго замолкает. Наверное, он не должен доверять человеку, имя которого в детстве слышал чаще, чем собственное, а он ведь вроде как «любимый первенец». Судя по всему не очень-то ценный, раз предоставлен самому себе достаточно, чтобы завести роман со смертельным врагом отца и стать единственным, кто знает его в лицо. О Мин Юнги говорили только худшее, и, наверное, заслуженно, но всё, о чём Тэхён думает сейчас — ромашки и нежность в прикосновениях. Особенные взгляды, которые не достаются больше никому, надёжность, честность и доверие. Вверение всего себя в чужие руки. В руки того, кто сильно младше и напрямую связан с главным врагом. Решив признаться, кто он такой, Юнги поставил под угрозу всё своё существование. Потому, что сколько бы отец Тэхёна ни проклинал его имя, он до сих пор не знал его лица. Этого понимания Тэхёну достаточно, чтобы по примеру старшего принять внезапное решение: — Позволь исчезнуть с тобой. — Ты не знаешь, что предлагаешь, — Юнги слегка качает головой. — Расскажи. Грустная улыбка Юнги сходит с его лица, сменяясь серьёзностью: — У тебя не всегда будет хорошее место для сна. — Хорошо. — И уход за волосами. И душ. — Хорошо. — И вкусная еда. В том числе мороженое. — Хорошо. — Иногда по несколько дней придётся быть в пути. Спать в машине и питаться рамёном. — Хорошо. Юнги снисходительно усмехается: — Не думаю, что ты понял... — Даже если придётся спать на улице и есть траву, я хочу уйти с тобой, — уверенно заявляет Тэхён. — Машина более чем устраивает, хоть для секса место будет. Юнги не может сдержать улыбку. Уж что-что, а это последнее, что должно быть у них на уме. Хотя, признаться, секс с Тэхёном и правда стоит того, чтобы волноваться об этом хотя бы немного. — Обещаю сделать всё, что в моих силах, чтобы ты был в безопасности, — говорит Юнги, крепче сжимая его ладонь. — И, конечно, постараюсь всегда находить тебе мороженое. Тэхён широко улыбается: — Ванильное. Юнги с улыбкой кивает и добавляет: — Но назад ты никогда не вернёшься, — заявление серьёзное, но из-за улыбки это не звучит, как угроза. — Я и не рассчитываю. — И от меня не уйдёшь. Ни живым, ни мёртвым. — Я и не собираюсь. — И если кто-то узнает обо мне... — Не от меня, — сразу говорит Тэхён, прежде чем выдать ответное предупреждение. — И я тебя живым тоже не отпущу. Мне хватит одного сообщения папе, чтобы разобраться с тобой. Больше десяти лет группировка Кимов ищет Мин Юнги, у которого нет ни лица, ни дома, ни слабых мест, как кажется им. А правда в том, что лицо у него есть, и знает это только тот, кто с недавних пор является его единственным слабым местом. Дом у него тоже есть — он в любом месте, где можно чувствовать себя так же, как сейчас, слушая двадцатилетнего мальчишку, готового быть вместе навсегда. В свои тридцать пять Юнги понимал достаточно, чтобы не позволить себе обмануться этим. Но сердце просит позволить пожить в сказке ещё день. А потом ещё один. И ещё. Пока дни не станут неделями, а недели месяцами и годами. — Чем хочешь скрепить обещание? Тэхён наклоняется вперёд, опуская взгляд на чужие губы: — Угадай. Юнги недоверчиво щурится: — Тут камера в каждой дырке. — Устроим папе шоу на прощание, — Тэхён самоуверенно улыбается и перелезает через стойку, усаживаясь на стеклянную поверхность. Отказ, очевидно, не принимается. Юнги бросает быстрый взгляд на одну из камер в углу потолка и делает шаг вперёд, прижимаясь вплотную. Тэхён тут же обхватывает ногами за талию и улыбается поцелуям в шею. Это то, что он любит больше всего — чувствовать себя таким желанным. Когда не остановят ни камеры, ни стеклянная стойка, ни прозрачное большое окно рядом. Запустив руку в чёрные волосы, Тэхён давит, будто надеется ещё больше вжать Юнги в себя. Больше уже некуда, только баланс хуже становится, но он не может прекратить. Опорная рука в стороне съезжает дальше, случайно роняя стакан с ромашками. Звон разбитого стекла отвлекает Юнги, но Тэхён хватается за его лицо обеими руками и возвращает внимание на себя. Как только взгляды встречаются, он нетерпеливо целует со всей скопившейся за два дня воздержания страстью. Но даже без разлуки он обязательно сошёл бы с ума уже только от того, что это, скорее всего, последний раз «дома». Да ещё и прямо так, под камерами. Проверяют их редко, но всё же проверяют, и Тэхён горит изнутри от мысли о том, в какую ярость это введёт отца. И это он даже не знает, кем на самом деле является тот, кто позволяет себе такое с его сыном. Тэхён распаляется настолько, что чувствует себя почти как под солнцем, а он очень хорошо знает, что такое секс под солнцем. Они оба неделю с ожогами проходили после того приключения в середине дня, но сейчас это воспоминание вызывает только довольную ностальгическую улыбку. — Эй, — хрипло говорит Юнги, когда поцелуй смазывается из-за его улыбки. — Просто вспомнил... — Отвлёкся, — исправляет Юнги и медленно поднимает ладонь по спине вверх, пока не доходит до плеча, а потом и к лицу, крепко обхватывая челюсть спереди. — Если не поторопимся... кто-нибудь заявится и всё испортит. Новые поцелуи в шею заставляют Тэхёна прикрыть глаза: — Помнишь пляж?.. Юнги усмехается и горячий воздух пускает мурашки по плечами Тэхёна. — Ты про то, как ты залез на меня в тридцатиградусную жару на песке? — Мм... — Тэхён мечтательно улыбается, будто это одно из приятнейших воспоминаний, несмотря на несколько дней боли после. Тот оргазм того стоил, и он уверен, что Юнги того же мнения — его прикосновения становятся чуть более нетерпеливым и властными. Кто знает, как долго он добирался бы до джинсов, а тут от одного упоминания он уже расстёгивает ремень. Этот оргазм наверняка будет не хуже. Юнги знает, какой властью обладает над Тэхёном, и, признаться, наслаждается этим. Но намного больше он наслаждается тем, как меняется каждый раз, когда проводит с ним время. Ему нравится, кем он становится рядом со своим нежным и страстным любителем ванильного мороженого. А Тэхёну просто нравится, как он чувствует себя в руках Юнги. Может, у ромашек и мороженого больше общего, чем кажется.