Кот и Тигр

i like bitches

that think they're important

— Дай сюда, ты не имеешь права. Слова предназначаются человеку в мантии прокурора с именем Мин Юнги на груди, и, само собой, эффект от требования прямо противоположный. — Она бесполезная, — прокурор небрежно махает бумажкой, которую только что отклонил судья. — А для такого, как наш адвокат Ким Тэхён, даже с одобрением ничего не стоила бы. — Слова «умелого» прокурора, который с трудом перевешивает победы над проигрышами. — Семьдесят к тридцати это не «с трудом». И только по твоей вине. Тэхён указывает на себя с наигранным удивлением: — О, так я всё-таки хорош. Судья со вздохом встаёт с кресла, и адвокат с прокурором тут же замолкают. На этот раз их профессионализм пробил настолько глубокое дно, что они забыли о присутствии третьего человека в комнате переговоров. — Даю пять минут разобраться, иначе оба будете сняты с дела. Мне этого цирка хватает и в зале суда. Он покидает комнату, предварительно бросив очередной предупреждающий взгляд на двоих оставшихся за большим столом. — Нечего тут разбираться, — равнодушно говорит Тэхён, вставая со своего места. — Хорошо, что решать не тебе, — Юнги выпускает документ, позволяя ему плавно улететь на стол. Тэхён хватает заветный листок и прячет в папку, прежде чем уточнить: — Прошу прощения? — Я всё решил. Тебе осталось согласиться. Пронзительный взгляд добавляет контекста, о котором умалчивают губы. Тэхён хотел бы не понимать, но понимает. Потому, что разделяет эту мысль. Он не скажет этого вслух, но ему и не нужно — это читается в изменении взгляда и лёгком движении бровей. В тишине между ними проходит молчаливый диалог глазами, и когда Юнги встаёт, Тэхён уже знает, что он скажет. — Выбирай время и место. Тэхён ухмыляется: — Свидание? — Ни за что. — Отлично. — С чего бы оно? — Юнги звучит так, будто «свидание» в одном предложении с ними выглядит для него как абсурд. Тэхён склоняется к нему, позволяя лицам приблизиться на опасно личное расстояние: — Ты хочешь лучшего. А я лучший, ты сам признал. — Не лучше меня. — Вечером узнаем, — Тэхён отстраняется и с удовлетворённым видом уходит вернуть судью; на столе остаётся его визитка с личным номером телефона, и он готов не заметить таинственное исчезновение этого маленького кусочка пластика. Покинув кабинет, он понимает, что так и не выбрал ни время, ни место, но возвращаться только ради этого он ни за что не станет. Он скорее позволит этому нахалу самому выбрать, раз так любит всё за всех решать. Следующие несколько часов он работает без перерывов, чтобы не позволить себе думать о лишнем, и получается отлично, пока не приходит сообщение. Номер он не узнаёт, но по содержанию понимает, кто это: «В 7 вечера». Ниже прикреплён адрес заведения, и Тэхён сворачивает чат, чтобы проверить его. Результат заставляет его выпустить смешок неверия. Это что, шутка? Человек такого уровня не должен вообще знать о подобных забегаловках, не говоря уже о том, чтобы так смело предлагать. Этот придурок издевается. «Эта помойка? Ты заблокирован», — и всё же Тэхён не может сдержать небольшую улыбку, отправляя это сообщение. Он снова заставляет себя работать, но теперь, когда есть точная дата, всё как будто в тысячу раз реальнее, и выкинуть это из головы уже не получается. «У принцессы есть стандарты», — появляется на экране, и даже через безэмоциональный текст чувствуется одобрение. Тэхён противится греющему ощущению внутри, но оно растёт против его воли, заставляя чувствовать себя незащищённым и бездумно гладить патч на задней части шеи. Отвечает он только через несколько минут, когда внутри становится достаточно спокойно: «Само собой». О звании принцессы он решает не спорить, потому что не уверен, что справится. Впервые у кого-то хватает наглости говорить так, и теперь ему нужно время, чтобы самому понять, как он к этому относится. В следующем входящем сообщении нет никакого дополнительного текста, только адрес, и уже по названию района Тэхён понимает, что это совершенно другой уровень. Вбивая адрес в поиск он надеется на лучшее, но не сказать, что на многое, поэтому когда видит результат, рот невольно открывается от удивления и восхищения. Кто-то решил бы, что это просто хороший бар в Каннаме, но среди людей уровня Тэхёна и Юнги это место едва ли не местная легенда. Попасть туда можно только с пропуском и полными карманами чёрных карт. Тэхён зарабатывает прилично, но даже он не рискнул бы пойти туда. Отказать невозможно. Нервно кусая губу, он стучит пальцем по краю телефона, пытаясь придумать, как звучать нормально, когда ничего нормального в голове нет. В конце концов он останавливает выбор на простом подтверждении: «В 7 годится».

you got me hypnotized

with these eyes

Когда Тэхён появляется возле бара, на улице сумерки. До семи остаётся ещё несколько минут, но он уже видит Мин Юнги рядом со входом. Не зная цену пальто и костюма, его можно принять за работника — настолько естественно он здесь смотрится. Похоже, не зря Тэхён тоже в костюм нарядился. Ещё дома казалось, что «элегантный бежевый», да ещё такой официальный будет чересчур, а теперь от гордости за интуицию распирало. Тэхён прячет руки в карманы пальто и ускоряет шаг. Мин Юнги, похоже, тоже доволен тем, что видит — после оценивающего взгляда с головы до ног он решает пойти навстречу. — Вовремя, — говорит он вместо приветствия. — А ты ждал. Так не терпится напоить меня? — Ты мог выбрать еду. Он же не про то место в подворотне, похожее на чью-то ошибку всей жизни на грани банкротства? Тэхён не уверен, стоит ли смеяться вслух или лучше сохранять приличие. Но с языка срывается саркастичный вопрос: — А если бы я и правда согласился? — Я бы тебя заблокировал, — на лице Юнги ухмылка, но слова не звучат как шутка. Тэхён не может сдержать одобрительную ухмылку. У этого парня тоже есть стандарты, и в них не входят те, у кого их нет. Он хочет только лучшего, а те, кто согласен на меньшее, лучшими не становятся. — Подготовился, — подмечает Юнги, указывая взглядом на одежду. Тэхён только приподнимает брови. Комплименты самодовольных придурков его не впечатляют. Он и сам знает, что выглядит потрясающе. Разумеется, он пришёл в своём лучшем виде. Для него пропуска нет, но зато есть для Юнги, и их обоих по нему запускают, лишая пальто сразу на входе. Внутри каждая мелочь кричит о высококлассности, как и тот факт, что в идеальное для бара время здесь так мало людей. Выглядит непривычно, но, если подумать, играет на руку, когда хочется сесть где-то в сторонке, где внимания поменьше. Выбор свободных мест широкий, и Тэхён рад, когда они быстро находят идеальные для себя. В дальнем углу барной стойки, куда главный свет почти не доходит. Приятный полумрак и почти весь бар на виду — о большем и мечтать нельзя было бы. Мин Юнги делает заказ, как только садится. Тэхён не успевает даже понять, что бармен уже перед ними. — Сладкое? — тембр Юнги звучит ниже. — Сладкое. Юнги заказывает для него коктейль с названием, которое сложно было бы повторить, а Тэхён осторожно косится на его шею. На задней её части виден кусочек силиконового патча, почти скрытого воротом рубашки. Галстук ослаблен, пиджак расстёгнут. Причёска с зализанными назад волосами, от которой раньше хотелось нос воротить из-за её чрезмерной официальности, теперь кажется идеальной, потому что только благодаря ей можно увидеть этот кусочек личного на задней части шеи. И всё же нет ни одного намёка на то, кем он мог бы оказаться, или хотя бы как он пахнет. Как человек Тэхён не очень-то волнуется о таком, но как омега он склонен любопытствовать, потому что эта его сторона заинтересована именно в альфах. — Решил не бороться со званием принцессы, — говорит Юнги, когда заказ сделан. Теперь, когда Тэхён слышит это его голосом, он убеждается, что всё же не хочет спорить с этим. Раз это звучит так, это не может быть чем-то плохим, что бы это ни значило. — Не боишься, что не соответствуешь? — Тэхён изображает самодовольный вид. Юнги приподнимает брови и улыбается уголками губ. Выражение лица, в которое глаза отказываются верить, потому что ещё никогда не видели такого. На барной стойке появляется стакан виски, и он подхватывает его, прежде чем ответить: — Нас бы тут не было, если бы я так думал. Тэхён смотрит ему в глаза в ожидании большего, но сам же и прерывает контакт, как только понимает, что рискует оказаться под чужим влиянием. Увлёкся. Или Юнги нарочно увлекает. Взгляд слишком интенсивный, чтобы быть просто случайностью. — Адвокат, широко известный в узких кругах как принцесса, — Юнги подводит итог. — Нет, — Тэхён принимает свой напиток и, наконец, готов снова посмотреть в глаза. — Только у тебя хватает наглости так меня звать. — Благодаря этой наглости я там, где я есть. — Я и не сказал, что это плохо. — Значит, звание тебе нравится. Вывод кажется Тэхёну поспешным, но он не спорит. Только молча поднимает стакан и, качнув им в воздухе, отпивает. Юнги не сводит с него взгляда, и это начинает влиять почти так же как глаза в глаза. Чёрт, от него не скрыться. — Собираешься угадывать, что мне нравится? — Тэхён выпускает смешок, скрывая за ним растущее волнение. — Как будто это невозможно. — Мне говорили именно так. — Интересно, каково быть неправыми, — Юнги в очередной раз проходится цепким взглядом по лицу и добавляет уже без насмешки. — Но ты точно не делаешь эту задачу лёгкой. — Хочешь сказать... Юнги сразу перебивает: — Я хочу сказать именно то, что говорю. — Объяснись. — Нет. Он говорит не больше и не меньше того, что хочет сказать, не обременяя себя объяснениями, если не видит в них нужды. Вот кого уж точно сложно прочитать. Надо отдать ему должное, тут он побеждает. В чтении людей у него, очевидно, есть успехи. Главное, чтобы эти успехи не распространялись на зал суда — Тэхёну нравится быть теми единственными тридцатью процентами его проигрышей. После третьего коктейля и второго виски языки, ожидаемо, развязываются и профессиональные колкости преобразовываются в личные. — ...но та твоя бумажка правда херня какая-то, — Юнги улыбается самоуверенно, но не насмешливо. — А ты только про бумажки и думаешь, — Тэхён посмеивается, но всё веселье испаряется, когда он осознаёт, что их коленки соприкасаются, и он даже не может вспомнить, как давно. Десять минут? Двадцать? С самого начала? Он потерялся в разговоре и в этом интенсивном взгляде, выдавливающим из головы всё, кроме него. С каких пор этот зануда настолько очаровывающий. — Я много о чём думаю, — отвечает Юнги. — Например, — Тэхён смотрит в глаза и в очередной раз жалеет об этом, потому что снова втягивается. Юнги проходится взглядом по его лицу, по волосам, по шее и останавливается чуть ниже затылка, прежде чем перескочить обратно к глазам: — Например, хочешь ли ты ещё раунд или хватит на сегодня. Тэхён старается не думать о том, что только что увидел. Он и сам не святой — втихаря поглядывал на чужой патч с самого начала. Поэтому, вместо того, чтобы зацикливаться на значении увиденного, он предпочитает сосредоточиться на словах. Не на коленях, не на чужом блуждающем взгляде, не на волнующем чувстве в груди. На словах. — Попробуй угадать, ты же знаток моих желаний, — выдаёт он, наконец. — Пока нет. Тэхён лишается воздуха, когда до него полностью доходит смысл этих слов. Взгляд уходит в сторону, будто это может как-то замедлить сбившийся ритм сердца, но жар в теле точно ничем не остановить, как и дрожь в руках, которую приходится скрывать крепкой хваткой на пустом стакане. — Ещё раунд, — твёрдо отвечает Тэхён. — Но не здесь. Встретиться взглядами он не решается. Просто встаёт и уходит. Юнги провожает его взглядом и подзывает бармена. Расплатившись наличкой, он тоже выходит из бара, на ходу хватая оба пальто. Тэхён успевает несколько раз вдохнуть прохладный воздух, прежде чем слышит открывающуюся дверь, и тут же обретает непринуждённый вид. — Нехорошо принцессе в одиночестве на холоде, — Юнги протягивает ему его пальто. Тэхён принимает его и только сейчас смотрит в глаза. В темноте позднего вечера в них нет ничего, кроме мрака. Всё та же давящая тяжесть, только умноженная. Ну, и что-то похожее на настороженность. Юнги, как и Тэхён, понимает, что обратного пути не будет. — Такси... — бормочет Тэхён, заставляя себя отвернуться, и смотрит на дорогу в стороне от бара. — Куда? Отшагнув к краю тротуара, Тэхён оборачивается и на этом увеличенном расстоянии снова чувствует себя уверенно: — Ещё один раунд, — он выставляет руку, чтобы поймать машину. — У меня дома неоткрытая бутылка Дэниэлс. — Переоценённый, — Юнги с сомнением ухмыляется, но всё же делает шаг вперёд. — А я пью только сладкое, — напоминает Тэхён. Когда подъезжает машина, он открывает заднюю дверь, но не может сесть в неё, пока не узнает ответ на вопрос, мучивший его омегу весь вечер: — Кто ты? Юнги вопросительно изгибает бровь. — Ты альфа? — переспрашивает Тэхён. — Да. В машине они молчат, но с водительской стороны тихо играет что-то попсовое. Рука Юнги лежит на сиденьях между ними, и Тэхён думает только о ней, но пока решается взяться, она исчезает и опускается на спинку за ним. Невесомое касание кончиками пальцев проходится по затылку вниз. Тэхён невольно подаётся назад, но ладонь уже не на волосах. На шее. Подушечки пальцев прикасаются теперь по-настоящему. Мягко, медленно. Аккуратно обводят край патча, заставляя сердце стучать сильнее. Головой Тэхён понимает, что никто в здравом уме не станет снимать патч публично, тем более с другого человека, но мнимый риск будоражит разум. И если подумать... это ведь незнакомец, с которым до этого дня ближе чем на метр не стояли, не говоря уж о том, чтобы доверять достаточно для приглашения домой. Но какая разница, когда кожа покрывается мурашками вслед за лёгкими прикосновениями. Юнги, кажется, думает о чём-то, пока его пальцы гуляют вокруг патча. Тэхён подсматривает в надежде догадаться, что может быть у него на уме, но видит только взгляд, направленный на дорогу в промежутке между сиденьями впереди. Задумчивый и будто бы отсутствующий. Смелой догадкой Тэхёна было бы, что мысленно Юнги уже берёт его, но это правда слишком смело, да и больше похоже на принятие желаемого за действительное. Правда или нет, а от мысли об этом всё нутро сжимается в предвкушении. Тэхён прикрывает глаза и выдыхает медленно без единого звука. Терпение. Выдержка. Всего-то путь до дома пережить.

shh, quiet,

whisper the truth if you want it

Стоит перешагнуть порог, как Тэхён оказывается в руках Юнги. Спина встречается со стеной, и воздух выбивается из лёгких, но тело просит продолжения, заставляя руки тянуться к чужой одежде. Сбросив обувь, он отлипает от стены и тянет Юнги за собой, но всего через несколько шагов снова впечатывается в стену. Между ног проталкивается бедро и ладони давят, заставляя вжаться в него пахом. Тэхён с тихим стоном прячет лицо в шее и почти закрывает глаза, когда шорох рядом привлекает внимание. Юнги снимает свой патч. Тэхён замирает в ожидании запаха, но отвлекается, когда его шеи сзади касаются. Пальцы легонько проходятся по коже и задерживаются у края патча, цепляя его. Склонив голову чуть больше вперёд, он позволяет продолжать и скоро на нём тоже не остаётся патча. В отличие от Юнги, его запах проявляется сразу же. Волнение, возбуждение, нетерпение — всё выходит будто это не было очевидно по тому, как он хватался за пиджак и ёрзал по бедру даже без давления. По воздуху расходится нежный завлекающий запах персика, и Юнги ведёт носом по шее поближе к источнику, словно надеется добраться до него, несмотря на положение. — Я думал, ты пахнешь клубникой, — хрипло шепчет он. Тэхён не решается спросить, как давно он думает о его запахе и почему именно клубника была его догадкой. Вместо этого он принимает короткое удовлетворённое мычание за комплимент и кусает свою губу, чтобы не улыбаться. Юнги уже предупредил, что говорит только то, что хочет сказать, и не любит объяснять это. Что бы это ни значило, главное, он не собирается останавливаться. И это слышно в его запахе. Сначала Тэхён не замечает, что запах Юнги уже проявился и успел смешаться с персиковым, но когда он по чужому примеру прижимается носом к коже и принюхивается в сторону задней части шеи, он чётко чувствует его. Лёгкий сладковатый запах, отдалённо напоминающий какой-то цветок. Пахнет приятно, и если бы не растерянность омеги, он бы и не подумал, что здесь может быть что-то не так. Сомнение тут же проявляется в запахе и напряжении Тэхёна, и Юнги отстраняется, вопросительно глядя на него: — ...альфы не пахнут сладким, — объясняется Тэхён, неловко улыбаясь, потому что это не имеет никакого значения, но избирательный омега волнуется, что его могли обмануть. — И много ты альф нюхал? Справедливо. Тэхёну не очень-то есть с чем сравнивать. Но и верить на слово он уже не мог. Многие предпочитали не снимать патчи, а потом снимали штаны и оказывались не теми, за кого себя выдавали. Тэхён выгнал за дверь больше людей без штанов, чем пустил в себя, и это раздражает, потому что первое со вторым должно идти в связке. Звук ширинки возвращает в реальность. Прежде чем Тэхён успевает что-то понять, Юнги забирает его руку с пиджака и опускает вниз. Когда ладонь оказывается под бельём, осознание кружит голову, и руки начинают дрожать. Тэхён не уверен, волнение ли это или это предвкушение омеги перед альфой. — Хоть бы цветов сначала купил, — хрипло говорит он с ухмылкой. Юнги убирает обе его руки от себя и, одарив нечитаемым взглядом, опускается ниже. Тэхён понимает, что происходит, только когда его ремень звенит. Чужая ладонь пробирается к белью, вызывая взволнованный выдох, и сразу после его член оказывается во рту. — Уговорил... — выдыхает он, растекаясь по стене. Он никогда не подумал бы, что Мин Юнги будет стоять перед ним на коленях с членом во рту, не жалея свой дорогущий костюм. Чтобы по-настоящему в это поверить, понадобится открыть глаза и увидеть, но Тэхён совершенно не уверен в своей выдержке перед этим видом. Дрожь пробивает уже от воображаемой картины, а от настоящей точно невозможно будет не кончить. До этого дня он и не знал, что минет бывает разным — всё, что было раньше было так похоже друг на друга, что теперь, когда Мин Юнги вытворяет языком что-то невероятное, Тэхён не верит, что это возможно. Он чувствует ритм, он чувствует глубину. Чувствует, где и как прикоснуться, чтобы разогнать удовольствие по всему телу. Даже ногу на плечо позволяет закинуть и руки в волосы запустить. По-настоящему королевское отношение. Если это то, что у него на уме, когда он называет принцессой, то пусть зовёт так ещё хоть тысячу раз. Выдержка оказывается слабой даже с закрытыми глазами. Когда Тэхён чувствует подступающий оргазм, он решается подсмотреть. Мин Юнги с его членом во рту — картина, которая не забудется никогда. Ни сегодня, ни завтра, ни позже, ни в зале суда. С этого момента и навсегда смотреть на его губы и не думать об этом моменте будет невозможно. Вид, стоящий того, чтобы кончить раньше времени. Жалеть абсолютно не о чем. Тэхён едва держится на ногах и, кажется, всё ещё чувствует губы на члене, когда они уже на шее. Запахи всё больше смешиваются, окружая сознание, не позволяя полностью прийти в себя. Под рубашку заходит ладонь, брюки окончательно спадают, пиджак неприятно сминается между спиной и стеной, но Тэхён не против. Он счастлив, что это не конец, и в запахе Юнги по-прежнему много возбуждения. Потому, что если только ртом он доводит до такого, то на что способен он целиком? Запах Тэхёна тоже всё ещё отдаёт возбуждением, несмотря на недавний оргазм. Хочется думать, именно в этом причина такого внимательного взгляда напротив. Наверняка он это чувствует. Раз он так легко считывает мысли, с запахами у него уж точно нет проблем. Для него будто вообще не существует секретов. Он узнает всё, что ему нужно, а потом использует это, чтобы свести с ума. Но даже если бы Юнги совершенно не разбирался ни в запахах, ни в мыслях, Тэхён уверен, что смог бы донести своё желание, потому что его омега выдал бы всё за него. Он и сейчас вмешивается, заставляя нетерпеливо прижиматься и жадно целовать, будто этот альфа исчезнет, если этого не сделать. Мин Юнги понятливый, он не заставляет себя ждать. Шуршит одеждой и вызывает дрожь, когда проходится членом по внутренней стороне бедра. Воображение Тэхёна бежит впереди событий, и он неконтролируемо мокнет от мысли о нём внутри. Юнги, конечно, считывает это так же, как и всё до. Улыбается уголками губ всего на мгновение, прежде чем войти. Тэхён цепляется за спадающую с плеч рубашку и удовлетворённо стонет в синхрон с чужим напряжённым выдохом. Утыкается носом в шею и принюхивается, как в первый раз. Наслаждается запахом тел и сладостью с примесью персика. Первые толчки редкие, но не мягкие, и Тэхён теряется в коротких приливах удовольствия от каждого из них. Что-то в окружающем сладком запахе меняется, напоминая новую волну возбуждения, новое удовольствие, как то, что чувствует и он. Возможно, это пришло из собственного запаха. Или он в самом деле так заводит Мин Юнги. С Тэхёна всю ночь не сходили бы мурашки, если бы это было правдой. Юнги берётся за бёдра, удерживает, не позволяя проезжаться по стене, и начинает двигаться быстрее, сильнее и... нетерпеливее. Тэхён боится, что путает чужое со своим, но не может отказаться от этой мысли. Приятно ненадолго представить, что кого-то, как он, можно завести настолько, чтобы сделать нетерпеливым. — Быстрее... — требовательный шёпот вылетает случайно, но он полностью правдив. Тэхён правда хочет быстрее, сильнее и больше. Хочет скорее увидеть первый оргазм Юнги и получить свой второй, чтобы начать заново и кончить ещё раз. А потом ещё и ещё, сколько позволит ночь. Разумеется, желания Тэхёна как на ладони, и это провоцирует если не Юнги, то его альфу. Одна из его сторон или даже обе понимают весь вложенный в то короткое слово вес, и дают ему то, чего он хочет. Сладкий цветочный аромат усиливается. Теперь он крепкий, приторный, одурманивающий. Кружит голову и, кажется, может вот-вот отключить от реальности. Тэхён знает, что биологически это невозможно, но тело почему-то сдаётся. Как и разум. Он уже не раз терялся и готов потеряться снова. В окутывающем, почти усыпляющем запахе, в звуках, в низких стонах, в прикосновениях и в движениях внутри. Чувствуя подступающий оргазм, Тэхён отстраняется и расфокусированным взглядом находит лицо перед собой. Что бы ни случилось, он собирается продержаться, пока сначала не увидит оргазм Юнги. Напряжение в его теле говорило о том, что он уже тоже на грани, поэтому терпеть долго не приходится. После ещё нескольких особенно глубоких толчков Юнги входит в последний раз и замирает, шумно выдыхая в губы. Тэхён сжимается и с хриплым полустоном тоже кончает. Когда он снова смотрит на Юнги, он выглядит так удовлетворённо, так расслабленно с этими его раскрытыми зацелованными губами и полуприкрытыми глазами, что всерьёз возникает мысль остановиться на этом, только бы продлить момент. Но другой такой возможности может больше не быть, и Тэхён решает всё же следовать первоначальному плану — нужно кончить столько, сколько тело выдержит, чтобы раз и навсегда выбросить из головы Мин Юнги с его раздражающими замашками всезнайки и самодовольными улыбками на губах, которые хороши в минете. Похоже, Мин Юнги тоже считает, что это не конец — его руки продолжают трогать и гладить, сжимая где попадётся. Уверенно, сильно, выдавая очевидную готовность завладеть этим телом снова. Тэхён только этого и хочет, поэтому без лишних сомнений втягивает в поцелуй и старается вложить в него все свои желания. — Спальня, — Юнги прерывает поцелуй. Тэхён махает безвольной рукой в нужную сторону и позволяет увести себя туда, будто не он хозяин этой квартиры. В спальне он на секунду приходит в себя, но совершенно не пользуется этим, нарочно заставляя себя не думать ни о чём другом, кроме того, что перед ним. А перед ним Мин Юнги, сидящий на кровати, взглядом приглашающий сесть сверху. Тэхён садится и опускает взгляд, когда слышит тихий резиновый щелчок использованного презерватива. Никогда ещё процесс смены его на новый не был таким интересным. Нет, это Мин Юнги делает это интересным. И невероятно привлекательным. Всё, что было дальше, Тэхён не смог бы описать, он даже запомнить всё это не смог. Остались только впечатления, ощущения. Удовольствие. За эту ночь он перепробовал столько, сколько и за месяцы не доводилось, но после каждого оргазма хотел ещё. Это было похоже на голод, на какую-то неописуемую жажду, которая всё больше завладевала разумом. Тэхён должен был бояться такого мощного лишения рассудка, но ни на секунду не испугался. Потому, что чувствовал, что Мин Юнги испытывал то же самое. Они вдвоём жадно утоляли голод раз за разом в замкнутом кругу из прелюдий, поцелуев, движений и оргазмов, которые уже после третьего перестали быть такими яркими, но всё, что было до, не теряло своей насыщенности ни на мгновение. Уже только это стоило того, чтобы продолжать снова и снова поддаваться голоду, пока Тэхён не выбился из сил после чёрт знает какого раунда сверху. Но Юнги не дал закончить так легко. Уложил лицом в кровать и заново запустил цепочку удовольствия. Прелюдия, поцелуи на спине, движения внутри и что-то отдалённо похожее на оргазм. Признаться, Тэхёну уже было и не важно. О последнем разе в памяти мало что сохранилось Но он ни за что не забудет внезапную мысль, вызванную тем, каким по-особенному возбуждённым был в тот раз Юнги: не это ли то, что было у него на уме, когда он задумчиво гладил патч в машине? Не этот ли момент он видел перед своими глазами? Момент, когда возьмёт Тэхёна вот так сзади, оставляя засосы на самом личном месте шеи и слушая глухие стоны охрипшего после нескольких раундов голоса. Его запах был особенным, его ритм был особенным. Он даже шептал что-то невнятное, но наверняка сексуальное, потому что Тэхён помнил мурашки по коже. От слов ли или от губ на задней части шеи — сейчас уже не понять. В тот раз Юнги старался больше предыдущих. А потом он отключился. И Тэхён отключился следом, подумав, что позволяет ему ночевать только потому, что после таких стараний выгонять прямо перед рассветом было бы просто незаконно по любой морали.

out of my mind

i'm faded