Пять стадий

- Что тебе от меня нужно? – храбрясь, спросила девушка. - От тебя? Посмотрим. А вот от него… - Попросишь выкуп? Деньги? Технологии? Хотя… - Выкуп? – мужчина рассмеялся неприятным металлическим смехом. – Это будет куда интереснее. Никто не любит, когда у них забирают любимую игрушку… - Почему я тут? Зачем я тебе? - Ты мне к чертям не сдалась. Но это заставит его показать свои зубки. Если повезет – даже оскал. Хочу, чтобы он показал всем свою натуру. - Он не станет делать никому ничего плохого… Сережа не такой. - Сережа не такой! Это мы еще посмотрим, какой же Сережа на самом деле. В стрессовых ситуациях люди ведут себя крайне занимательно. Что до тебя, - мужчина подошел к Маше, заставляя ее сжаться, - такая хрупкая… Ледяная рука коснулась ее шеи, прижимая к стене. Ему нравилось выдавливать из девушки страх, который та отчаянно старалась скрыть. Мужчина внезапно ударил наотмашь обратной стороной ладони Машу по щеке с такой силой, что она рухнула на сырой каменный пол, и приложилась виском так, что чуть не потеряла сознание. - Сладких снов, золотце, - металлическая дверь захлопнулась, скрывая смех.

***

Заслышав мерный стук шагов, девушка вскочила, но тут же села обратно на пол, стараясь принять уверенную позу. - Salut chéri! С чем пожаловал? - Здравствуй, золотце. Так соскучилась? А я не против. Будет весело… - мужчина медленно подошел к ней, резко потянув за руку наверх, поднял, нащупал пальцами влажную часть волос и надавил. Маша тихонько простонала, хотя боль была адской. Он внезапно приник к ее губам. Девушка что есть силы толкнулась руками ему в грудь, но мужчина лишь немного отстранился, металлически смеясь. - Не нравится? Как он тебя касается? – он провел кончиками пальцев по ее скуле, в которую бил всего несколько часов назад. Прижав к стене, оставил поцелуй на шее. - Не надо… Пожалуйста, я прошу тебя… Не надо… - Какая же ты жалкая. Но я оставлю тебя. Заскочу попозже, - подмигнув, мужчина скрылся за дверью. Услышав щелчок замка, Маша скатилась по стене на пол, стирая руками ручьи слез. Она чувствовала себя такой грязной, как никогда. Хотелось залезть в душ и тереть лицо и шею мочалкой до крови. Хотелось, чтобы Сережа аккуратно обработал ранку на виске и, поцеловав, заклеил пластырем. Хотелось есть, хотелось спать и очень хотелось, чтобы он сейчас же зашел и забрал ее из этого ада. Маша не заметила, как плач превратился в рыдание, а рыдания – в истерику. Казалось, что воздуха в легких уже не хватает для всхлипов, руки предательски тряслись, скула ныла, а голова просто раскалывалась. Когда психиатр ставил ей депрессивно-тревожное расстройство, то предупредил, что дополнительный стресс лишь усугубит всю картину. И как же он был прав…

***

- Бить или насиловать меня пришел? Я хоть подготовлюсь, - Маша устало смотрела на ухмыляющегося мужчину из угла комнаты. - И я рад тебя видеть, золотце. - Какой сегодня день? - Без любимых антидепрессантов? Третий. - Ощущается, как второй, - Маша давит из себя ухмылку. - Еще есть силы шутить? Похвально. Есть хочешь? - Нет. - Устроила голодовку? Или думаешь, что я тебя отравлю? Хотя плевать. Вопрос был риторическим. Раз тебе здесь так весело, придется подпортить тебе жизнь. Кости я ломать, разумеется, не буду, но в остальном… Девушка крепко зажмуривает глаза, вжимаясь в стену, словно желая слиться с ней. Снова.