Много лет спустя

— Привет, старикашка, — Антон поднялся на ноги и протянул руку для рукопожатия, когда Попов оказался рядом. — Не такой уж я и старый, — себе под нос проговорил Арсений, полностью проигнорировал этот жест и прошел мимо. Шастун закатил глаза, но не успел опустить правую руку, так как ее пожал Антон-младший. — Привет, крестный, — улыбнулся младший Попов, а после обнял отчима. — Здравствуй, Тош, — ответил Шастун, обнимая парня за плечи. Отпустив младшего, мужчина поцеловал в щеку Алису, которая подошла к машине вместе с мужем. — Как ты, милая? — Хорошо, — ответила девушка, пока Виктор пожимал Шастуну руку. — Садись вперед, — сказал Антон, открыв перед ней дверцу. — Все-таки у тебя важный груз, — он растянулся в привычной улыбке и, как только получил такую же в ответ, перевел взгляд на Попова, который складывал сумки и чемоданы в багажник. — Почему я должен сидеть посередине? — возмутился Антон-младший, когда старший брат пропускал его вперед. — Потому что ты самый младший и тощий, — ответил Виктор, разводя руками. — Если на то пошло, то Алиса самая младшая! — возразил младший Попов и, кажется, хотел сказать что-то еще. — Антон! — привлек к себе внимание Арсений и укоризненно посмотрел на сына. — Антон, Антон, Антон, — тихо ворчал Антон-младший, усаживаясь на заднее сидение посередине. — Чуть что, сразу Антон. — Заканчивай, — спокойно сказал Арсений, когда они сели в машину. — Уселись? — с улыбкой спросил Шастун, обернувшись со своего водительского сидения. — Просто класс, — выдохнул младший Попов, сложив руки на груди и пихнув коленом брата. Арсений терпеливо промолчал.       Автомобиль плавно тронулся, покинул стоянку и направился в сторону дома. Какое-то время в салоне висела гнетущая тишина, и, чтобы от нее избавиться, Шастун легким движением руки включил все тот же плейлист, который начался заново. Хотя Попов явно хотел. Он сидел как раз за водительским сидением, поэтому взгляды бывших импровизаторов встречались иногда в зеркале заднего вида. И если Антон чаще смотрел на дорогу, чем в зеркало, то Арсений направлял взор прямо, из-за чего казалось, что он смотрел прямо в душу Шастуну через это пресловутое зеркало. В этом взгляде было столько всего, и ненависть, и непонимание, и презрение, и боль, и желание начать ругаться прямо здесь и сейчас, а еще было что-то такое неуловимое и непонятное. Антон старался не думать об этом взгляде холодных глаз, но то и дело поднимал глаза к зеркалу, чтобы опять встретиться с этим взглядом.       За окном мелькали крымские пейзажи, начали появляться горы, а из колонок лилась размеренная музыка из плейлиста, который когда-то давно был создан самой близкой женщиной для каждого из представителей мужского пола в машине. Примерно через час пути, не сказав друг другу ни слова, они подъехали к месту назначения. К большому светлому двухэтажному дому с верандой, где был гамак и несколько скамеек, с задним двором и с газоном, на котором играли в футбол, а еще иногда ставили надувной бассейн, с гаражом и немого заброшенным парником, что прятался от людских глаз за вьющимся виноградом. Это то самое место, куда они всегда возвращались. Двое выросли здесь, а другие двое провели лучшее время в их жизни. Это именно то место, где их всегда ждали. Это их дом. Для всех пятерых, потому что Алиса тоже член этой странной семьи.       Шастун отыскал в бардачке небольшой брелок, который в легкую открыл автоматические ворота, и он смог въехать на территорию, но не стал заезжать в гараж. Не успели пассажиры покинуть автомобиль, как распахнулась входная дверь, и на улицу выскочили девочки, которых, видимо, заставили надеть верхнюю одежду, но не застегнуть. Следом за ними вышел самый старший в доме, только пожилой мужчина не стал спускаться с крыльца и наблюдал за радостью внучек со стороны. Сначала два ураганчика налетели на Алису, которая не без помощи мужа вылезла из машины, быстро поцеловали в щеку сводных братьев, а уже потом оказались в объятиях Попова-старшего. — Папа Арс, так скучала по тебе, — быстро проговорила Ульяна. — Почему тебя так долго не было? — У меня были дела, принцесса, — ответил Арсений, подхватив на руки младшую, и она сразу же вцепилась в его шею руками, да еще и обняла ногами. — Такие важные? — спросила Варвара, схватившись за его свободную руку. — К сожалению, — немного выдохнул Попов и постарался ей улыбнуться. — Уль, слезай с дяди Арсения, — шутливо сказал Антон. — Не-а, — ответила Ульяна, сильнее прижавшись к нему, — Мне и тут хорошо. — Давайте-ка в дом, не май месяц, — громко скомандовал Виталий Викторович, и все резво двинулись в сторону дома. — Виктор, про вещи не забудь, — обратился к старшему сыну Арсений, когда вместе с девочками шагал домой.       Естественно, Антон-младший своего братишку не бросил, поэтому они довольно быстро достали чемоданы и сумки из багажника, сам он даже успел достать камеру, перед тем как зайти в дом. Виктор шел впереди, а младший покорно за ним. Как только Антон перешагнул порог дома, так на него сразу бросилась радостная лайка, а за ней и второй пес. Он несильно толкнул свой чемодан в сторону, чтобы не мешался, быстро всучил камеру Алисе, которая успела снять верхнюю одежду, и опустился на корточки, начиная тискать Нотну. Девушка понимала его без слов, ведь столько лет дружили, довольно быстро включила видео и начала снимать младшего Попова. — Скучала, моя любимая, — негромко проговорил Антон-младший, после поцеловал лайку в нос, а та его лизнула. Рядом затявкал корги, и парень решил тоже уделить ему внимание. — Вот это Сенька-второй, — с улыбкой на лице сказал он, смотря прямо в камеру. — Первый, к сожалению, умер, — Антон начал чесать рыжего корги за ухом, — Наша мама очень любила эту породу собак, она и придумала имя, — улыбка стала грустной. — Первого Сеньку купил мой папа на новый год, а когда он умер, то второго уже купил второй мамин муж, — опять посмотрел в камеру. — Ну, дядя Шаст, — зачем-то решил уточнить он. — А это с недавних пор единственная женщина в моей жизни… — А как же я? — в недоумении спросила Алиса. — А ты все, — развел руки в стороны младший Попов. — Ты вышла замуж за моего брата, — он растянулся в довольной улыбке, и девушка не смогла удержаться, чтобы не улыбнуться в ответ. — Тон, расскажи про свою собаку, — сказал Виктор, что крутился рядом с ними и решил подкинуть контент брату.       Антон-младший посмотрел на лайку, задумавшись на несколько секунд. — Не хочу, — негромко выдохнул он, а после опять поцеловал Нотну и встал с колен.       «Тон», как детской привычкой назвал его брат, забрал камеру и наконец-то разделся. Потом схватил свой серый чемодан и прошел мимо гостиной, где стояла большая елка, горел камин, и вся его семья что-то бурно обсуждала (кажется, отчим шутил, или дедушка что-то рассказывал), на второй этаж в свою комнату. Именно в ту комнату, где провел детство и подростковые годы, где развешивал плакаты и прятал сигареты под кроватью, где сидел ночами в социальных сетях и где поцеловался первый раз с парнем… Антон толкнул правой ногой дверь, медленно, будто чего-то опасаясь, вошел внутрь. Нотна, которая слишком скучала по хозяину и как всегда плелась за ним хвостом, тут же устроилась на любимом месте — под рабочий стол у стены. Парень оставил чемодан рядом с большой, но односпальной кроватью. Тяжело вздыхая, начал осматривать свой маленький мир, надо же, ничего не изменилось с августа. На столе все так же стояли фотографии с рамками.       Конечно, он не смог удержаться, подошел ближе и взял одну из них в руки. Мама очень любила печатные фотографии, а не на телефоне. В них была и есть какая-то своя атмосфера прошлого. Антон смотрел на себя улыбающегося в десятилетнем возрасте, рядом, закинув руку на его плечо, сидит его лучший друг Марк и тоже улыбается. Здесь он — наивный ребенок, что ещё не знал, что такое боль и разочарование, и даже не догадывался, что друг рядом — будущая первая настоящая любовь, а потом — открытая рана на сердце. Он провел большим пальцем по блондинистой голове недруга, а после поставил фотографию на место. Опять тяжело вздохнув, берет другую, что стояла рядом.       Это была совершенно другая фотография, можно сказать, семейная. На фото ему пять лет, и маленький Антоша сидел у мамы на коленках, что обнимала его и улыбалась в камеру, рядом был отец, тоже светился от счастья, а на коленях у него Виктор. Антон любил эту фотографию, потому что тут он счастлив, тут родители ещё не развелись, тут мама молодая, красивая и живая… Воспоминания сами накатили на него.       Лицо было все красное, и даже распухло от слез. Это слишком тяжело. Пару рюмок водки, что налил ему дед, не помогали. Антон и вовсе не чувствовал алкоголь в крови. Успокаиваться он и не собирался, потому что жгло где-то там внутри, рвало на части. В душе не то чтобы кошки скребутся, её просто разорвало. Марк по телефону пытался его успокоить, вряд ли у него получилось бы, даже если бы он был рядом. Поэтому он даже не слушал своего парня, поддакивал что-то, зачем-то кивал головой, а у самого слезы ручьем текли из глаз, и остановить это было выше его сил. Марк просит его лечь поспать. Антон согласился и положил трубку, кидая телефон куда-то в сторону. Упал лицом в подушку и начинает реветь теперь уже навзрыд. Нотна, что все так же была рядом с ним, скулила и положила голову на колени. — Иди ко мне, детка, — проговорил Антон, ложась на кровать ближе к стене, освобождая для неё место. Лайка тут же запрыгнула и улеглась рядом, начала слизывать шершавым языком соленые слезы с его щек. Он обнял собаку руками, жался ближе к ней. — Её больше нет Нотна, – шептал он, смотря на лайку. — Понимаешь, нет, — замахал головой в разные стороны, облизывая соленые губы. — Мама умерла, — голос дрожал, а умное животное заскулило и опять лизнуло лицо. — Умерла. — повторил Антон, укладывая голову на подушку, не выпуская из объятий верное существо.       Он быстро провалился в спасительную темноту, так и не переставая обнимать собаку. Пару часов назад состоялось погребение его матери, на котором младший Попов еле не валился с ног. Его любимая мама, что всегда поддерживала, понимала, гладила по голове, обнимала и целовала, лежала холодная в деревянном ящике. Всем было плохо, но и его можно понять, ведь он так её любил. Все это время, которое Антон некрепко спал, обнявши своего верного друга, лайка лежала неподвижно и стерегла его сон, ещё раз доказывая, что люди не заслужили собак…       Антон замотал головой, отгоняя от себя эти воспоминания, и вернул фотографию на место. Парень закрыл дверь, быстрым движением руки включил музыкальный центр, песню, что не дослушал когда-то. Из чемодана достал штатив, куда легко закупорился фотоаппарат, чуть подумав, поставил напротив окна и начал сьёмку. Он нашел сигареты и подошел к окну, из которого на горизонте можно было увидеть Черное море. Открыл его настежь, абсолютно все равно, что на градуснике ноль. Как всегда уселся на подоконник и закурил одну сигарету, бросая при этом пачку рядом. — Ненавидеть проще, чем прощать, как ни крути, а я заебался выбирать сложные пути. Хочу опять уметь засыпать раньше пяти утра, не думая о том, чьим болтом занята твоя дыра, — начал подпевать Антон, выпуская белый дым изо рта. — Ты не считаешь, сколько дней я тебе не звонил, не отвечаешь ни по одной из своих двух мобил и засыпаешь рядом с тем, кого я бы убил, если только бы встретил и если хватило бы сил, — продолжил он вместе с певцом петь песню, что орала на всю комнату, да на весь дом. Это явно доставляло парню наслаждение.

***

      Девочки без умолку рассказывали все подряд Арсению, особенно старалась Ульяна, даже перебивала сестру, но та особо не обижалась. Мужчина слушал все очень внимательно, кивал и улыбался, а про себя думал, почему же он не приехал раньше и вообще с лета дома не бывал. Дурак и эгоист, вот почему. А еще одна причина по имени Шастун маячила рядом и все время попадалась на глаза, потом, правда, он скрылся из гостиной, видимо, на втором этаже. Попову бы разобрать вещи, положить подарки под елку, может быть даже принять душ, но пока сидел на диване и внимательно слушал про принцесс. Вольную ему пока не дали.       Но уже через пару минут Ульяна переключила свое внимание на пришедшую Алису, быстро соскочила с его колен и умчалась к девушке. Варя же поцеловала Арсения в щеку, отправилась на кухню, а он сам подхватил свою сумку и отправился к гостевой комнате, которую занимал с тех пор, как развелся с женой.       Каково было удивление у бывшего импровизатора, когда он открыл дверь и увидел, что в комнате отсутствовала кровать. Раньше вот тут стояла большая двуспальная кровать, а теперь ее не было. Арсений покрутился на месте немного, а потом отправился искать «хозяина» дома, только Шастун и мог знать ответ на интересующий его вопрос. Антон нашелся в соседней комнате, которую Попов старался игнорировать последние тринадцать лет. Это была когда-то его спальня, с его кроватью, на которой он обнимал жену. А потом это все престало быть его — Что за хуйня, Шастун? — неожиданно ворвался в комнату Арсений, тот даже вздрогнул. — Нет, я вас спрашиваю, Антон Андреевич, где кровать в гостевой спальне? — Она сломалась, — непринужденно ответил Шастун, когда повернулся к нему лицом. Попов перевел взгляд от его лица на высокий комод, на котором были разложены бумаги, и пытался понять, чем тот занимался до его прихода. — Я выбросил ее позавчера, — продолжил Антон, внимательно следя за собеседником. — Сама сломалась? — немного холодно спросил Арсений, складывая руки на груди. — Не совсем, — слегка улыбнулся Шастун, повторяя его жест, — Её сломали дети, которые решили попрыгать на ней. — Явно твои, — уже раздраженно сказал Попов. — И где же прикажешь мне спать? — Со мной, — спокойно ответил Антон, делая несколько осторожных шагов вперед. — Нет, — закачал головой Арсений. — Никогда! Тем более на этой кровати, — показал открытой рукой в сторону, где стояла большая мягкая семейная кровать. — Нет! — опять повысил голос на него Попов. — В чем проблема? — решил спокойно спросить Шастун, когда собеседник отвернулся от него, но этот вопрос подействовал, как красная тряпка на быка. — В чем проблема? Ты, блядь, ещё спрашиваешь?! — слишком громко возмущался Арсений. — Ты предлагаешь спать мне с тобой, да ещё на кровати, где ты занимался прелюбодеянием с моей бывшей женой? Ты тупой или прикалываешься? — он сделал пару шагов назад, резко развернулся и уставился на семейное ложе. — Я вообще-то покупал эту кровать, — негромко заметил Попов, все еще не повернувшись к нему лицом. — Не буду я спать тут и все, — а вот это прозвучало совсем по-ребячески, так мужчина еще и руки опять сложил на груди. — Арсений, у тебя двое взрослых сыновей, — медленно проговаривал Антон, улыбаясь краешком губ, — А ты капризничаешь, как Уля. — Ага, — кивнул Арс, когда все же повернулся к нему. — Один — вылитый я сорок лет назад, взял, и женился в двадцать один, а другой все никак не выйдет из пубертата, — нахмурился он под конец фразы. — Но это никак не меняет того факта, что я не буду спать с тобой на этой кровати, — пригрозил пальцем Попов, как учитель ученику. — Ну и где тогда? — спрашивает Шастун, смотря на него не отрываясь, удивляясь про себя, как он умудрился не постареть душой и остаётся таким «Арсом». — На диванчике, — немного наивно ответил и пожал плечами Арсений. — В собственном доме на диване? — растянулся в настоящей улыбке Антон. — Все, хватит вредничать, — Попов хотел что-то ответить, но Шастун быстро схватил его лицо в ладони и накрыл чужие губы своими, заткнув этого старого ворчуна самым настоящим поцелуем. Арсений оцепенел, словно превратился в камень, пока его нежно целовали, но через пару секунд пришло осознание и злость. Он схватил за грудки Шастуна и, перед тем как оторвать от себя, укусил за нижнюю губу. — Какого хуя ты творишь?! — Попов чуть ли не выплюнул эти слова ему в лицо, и на вопрос это мало походило. — А что такое? — будто не понимал, о чем тот спросил, Шастун, да еще и губы облизал. — Как же хочется тебя ударить, — зло шептал Арсений, дернув его на себя. — По лицу, да и не раз, чтобы синяки и отеки сходили не один день… — его голос медленно затухал, словно тонул в ненависти, которую он испытывал. — И трахнуть, — решил закончить за него Антон, немного оскалившись. — И трахнуть, — повторил Попов, подтверждая его слова. — Мы это уже проходили, — заметил Шастун, положил ладони поверх сжатых кулаков мужчины, который все еще держал его за футболку. — И не раз.       Арсений уже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но тут послышалась громкая музыка, которая исходила понятно из какой комнаты. Он устало нахмурился, разжал кулаки, как-то отбросив от себя Антона, а потом произнес: — А вот и Антоша приехал домой, — Попов развернулся и собирался выйти из комнаты. — Будь с ним помягче, — успел сказать вдогонку Шастун. — Разберусь как-нибудь без тебя, — раздраженно ответил Арсений, продолжая путь, но тут его схватили за плечо и развернули. — Нет, послушай, что я тебе скажу! — рявкнул на него Антон, и бывший импровизатор стиснул зубы, ничего не сказав в ответ. — Твой сын до сих пор не пришел в себя после смерти матери, и он тянется к тебе. Он нуждается в тебе, так же сильно, как и ты в нем. Будь с ним мягче и терпимее, а не как всегда.       Попов рывком выскочил из захвата его рук и молча покинул комнату. Антон тяжело вздохнул и опустился на кровать. Одному только Богу известно, что там на уме у Арсения Попова.

***

      Антон-младший успел сделать ровно полторы затяжки, как открылась дверь, и в его комнату молча вошел отец с привычным недовольным выражением лица. «Ну, сейчас начнется» — успел подумать он, выпуская белый дым на улицу. Но отец довольно долго пристально смотрел на него и совершенно ничего не говорил. Это заставляло волноваться больше всего. Антон медленно поднес сигарету к губам и сделал очередную затяжку. Арсений проследил за этим жестом, потом сделал тише музыку и подошел к подоконнику. — Дай-ка мне тоже, — негромко сказал Попов-старший. — Что? — не веря в происходящее, спросил сын. — Угости отца сигаретой, — произнес Арсений громче и почти по слогам. Антон-младший рассеянно заморгал, а потом все же протянул ему пачку. — Спасибо.       Попов вытащил одну, покрутил между пальцами, поднес к губам, а сын быстрым движением пальца завел зажигалку и поднес ему огонь. Арсений прикрыл глаза и тоже сел на подоконник. Гнетущее молчание все еще висело между ними, но каждый думал о чем-то своем. Антон хотел бы что-то сказать, чтобы завести непринужденный разговор, только не знал, что именно, как и его отец. Сигареты были почти выкурены, когда Попов обернулся и уставился на горизонт. — Когда мы выбирали дом, твоя мама хотела, чтобы из него было видно море, — он сам не знал, почему решил об этом рассказать. — Хоть совсем чуть-чуть, хоть краешек… Так и вышло. — Она умела добиваться своего, — тихо сказал Антон-младший, прикрыв глаза и откинув голову назад. — Куда ты кидаешь окурки? — спросил Арсений, после того, как заметил, что его сигарета окончательно дотлела. — У меня есть импровизированная пепельница, — хмыкнул сын, соскочив с подоконника. Он недолго ковырялся в ящике рабочего стола и достал оттуда когда-то маленькую баночку от известных всем чипсов. — Действительно импровизированная, — со слабой улыбкой сказал Арсений, кинув в нее бычок. Их взгляды встретились, и, возможно, они бы сказали еще что-то, но всю семью громко звали на обед. — Пойдем обедать.

***

      За столом было шумно, впрочем, как всегда. Такая уютная семейная обстановка, как в старые добрые времена. Все за столом о чем-то разговаривали, ведь слишком давно не виделись. Младшая Шастун капризничала и не хотела есть суп, поэтому ее отец и Арсений пытались всеми правдами и неправдами её накормить. Сенька второй, несмотря на свой возраст, носился вокруг семейного стола и периодически тявкал, чем раздражал Попова-старшего. Нотна же лежала у ног Антона-младшего и почти спала под столом. Братья сидели рядом, переговаривались и иногда шутили на разные вещи, в основном это касалось того, что происходит за обедом. Алиса общалась с Варей на девчачьи темы и периодически пыталась помочь с уговорами Ульяны. Только дедушка молчал, почесывал седую бороду, все о чем-то думал. — Ну вот все и дома, — негромко сказал Виталий Викторович, когда встретился взглядом с младшим внуком. Все естественно услышали эту фразу и повернулись в его сторону. — Нужно будет съездить в магазин, — уже обычным тоном сказал он, смотря на зятя и бывшего зятя по очереди. — А то завтра в первой половине дня у нас мероприятие, после которого будет не до походов в магазин. — Съездим после обеда, возьмем детей, — проговорил Шастун, смотря на кивающего Арсения. — А нам с вами обязательно ехать? — тут же спросил младший Попов, больно не хотелось ему никуда ехать. — А сумки кто будет носить? — вопросом ответил отец, сложив руки на груди. — Я старый человек, между прочим. — Ну не такой уж и старый, — повторил Антон-младший его же фразу на парковке, на что Шастун хмыкнул и сжал губы, чтоб не засмеяться в голос. Лицо Арсения стало максимально недовольным, ведь он все заметил. — Ладно, магазин так магазин, – поднял ладони младший сын, будто сдался.       Попов-старший устало выдохнул, недовольно посмотрел на Шастуна, который все еще чему-то радовался, но тот заметил его взгляд, и лицо Антона приобрело серьезность, а в зелёных глазах мелькнуло что-то знакомое. Воспоминание, которое Арсений так тщательно пытался забыть и больше никогда не вспоминать, неожиданно нахлынуло на него…