Бесконечно далёкая свобода

Внутри появился неприятный холодок, при виде бездыханного тела. У меня получилось. Хочется сбежать отсюда, скрыться, спрятаться. Мама вернётся послезавтра. Как я скажу ей правду? Как посмотрю в глаза? Сейчас важна каждая минута. Беру в руки телефон. Долго не могу решиться набрать номер Крис. Но без неё я не справлюсь. - Да, Лиз? - почти сразу отвечает она на звонок - Ты что-то хотела? Мы ведь недавно виделись! - Кристи. - делаю глубокий вдох. Меня пугает то, что она, возможно, действительно может пойти в участок. - Я... убила человека. Она молчит. Тишина давит. Беспокойство только нарастает. Нетерпеливо жду её ответа. Хочется закричать, чтобы она сказала что угодно, отчитала меня, послала, поддержала, посоветовала, что делать. Но она молчит. И я молчу. Мы долго не говорим ни слова. - Я поняла тебя. - наконец говорит она - Давай я сейчас приеду к тебе и мы вместе решим, что делать. - Телефон могут прослушать, переписки прочитать, а если ты приедешь, тут останутся твои следы. Я боюсь, что тебя тоже начнут подозревать. Не приезжай, не надо. - отвечаю я, хотя мне очень хочется, чтобы она сейчас была рядом со мной. Слышу короткие гудки. Она что, бросила трубку? Я иду за тряпкой и салфетками и, поборов отвращение, начинаю вытирать кровь с пола и с трупа. Нет, мне не противно касаться бездыханного тела, мне противно смотреть в эту мерзкую рожу. Мне нужно его куда-то спрятать. Но куда? Понимаю, что просто выбросить его вместе с мусором не получится, а значит... Закрываю лицо своими холодными руками и сажусь на пол. Нет, мне совсем не жалко моего отчима, но я только сейчас чётко осознала, что натворила. Чем я думала раньше? Можно же было толкнуть его под машину, положить сломанную зажигалку в карман, в котором у него лежали сигареты, ну или повесить в конце концов, вырубив его чем-нибудь тяжёлым. Не знаю, сколько я так просидела - сейчас секунды кажутся часами, но через какое-то время раздался звонок в дверь. Не хотелось открывать, потому что я прекрасно знала, кто пришёл. У меня еле нашлись силы встать, повернуть в замке ключи и посмотреть в родные, хорошо знакомые зелёные глаза. Я, кажется, была крайне бледной, но моё лицо выглядело весьма спокойно. - Я помогу тебе его похоронить. - уныло произнесла Крис. - Я не верю в то, что моя лучшая подруга могла совершить... такое. - До мест, где можно было бы спрятать труп, нужно обязательно ехать на машине. Другой способ передвижения не подойдёт. Не хочу подвергать тебя опасности. А прав у нас, конечно же, нет. - Зачем нам права, если у меня есть машина? Да, я украла ключи у отца. Не смотри на меня так! - возразить я не могла. В любом случае хуже уже не будет. - "Будет. Тебе, солнышко, в первую очередь". - подумала я, но не сказала этого вслух. Она от своего не отступит. Быстрее начнём - быстрее закончим. Мы вышли во двор и сели на передние сидения. Я не понимала, что она делает. Кристина объяснила это тем, что просто запоминала, что делали её родители, чтобы машина поехала. Мы очень медленно начали движение. Выглядело странно и глупо. Может быть мы и посмеялись бы над ситуацией, если бы в груди бешено не колотилось сердце. Она смотрела на меня с каким-то сочувствием и презрением. Этот взгляд было сложно вынести. Даже когда я отворачивалась, я чувствовала его спиной, от него было не спрятаться. Сейчас мне хотелось провалиться сквозь землю, хотя её глаза... Они были прекрасны. Я не люблю зелёный цвет, но в её глаза можно было смотреть бесконечно, они завораживали. Я боюсь, что мы с ней больше никогда не поговорим, что я никогда больше не увижу её лицо... Я мысленно составляю список своих «никогда» - на тот случай, если попаду за решётку. Или если она возьмёт мою вину на себя. Да, из всех людей, наверное, её я боюсь потерять больше всех. Я хочу ей многое рассказать, но сейчас её нельзя отрывать от дороги. Едем мы достаточно медленно, но машин тут мало и нас пока что никто не остановил и не посигналил - это уже плюс. - Спой что-нибудь. - вдруг говорит она. Этого я не ожидала. Удивлённо уставляюсь на неё. - Что такого странного я сказала? Ты красиво поёшь. Я хочу услышать твой голос на случай если... - она не договорила. - Ну, хорошо. - вздыхаю я - Она не придёт: её разорвали собаки. Арматурой забили скинхеды. Надломился предательский лёд. Её руки были не подготовлены к драке и она не желала победы... Это была её любимая песня. Она не крутила её на репите, но постоянно просила меня спеть именно её. Раз за разом. Кажется, Кристи мечтала, чтобы мы вместе попали на концерт Флёр - мне не очень нравится эта группа, но ради неё могла сделать всё что угодно. Я не знала, куда она едет, но мы петляли по каким-то дворам, где было меньше людей. И оказались мы на моей даче. - Выходи. Понесём его к речке ближе к ночи. Пока пошли к тебе. Я вылезла и мы направились в сторону маленького деревянного домика. Казалось, что следят за каждым нашим движением, что уже подозревают, что наши руки нечисты, что вот-вот кто-то нагрянет и под вой сирены закричит «руки за голову». Я всегда была параноиком, но сейчас страх был вполне оправдан. Как только стемнело, мы разрезали ему живот, чтобы труп не всплыл и в четыре руки понесли его к местной речке. Я привязала к ногам Владимира булыжник. Течение здесь быстрое. Вода смоет все следы, а его самого немного отнесёт подальше отсюда. Нож я выбросила туда же - от греха подальше. От улик мы избавились, но чувство незащищённости осталось. С этого дня это ужасное чувство прилепилось ко мне навсегда. Я не была религиозным человеком, но, мне кажется, Бог, Вселенная, или кто там есть, видит абсолютно всё - уверена в этом. Но больше всего я боялась не размытого образа бога - мне было мерзко от себя за то, что Кристина меня осуждала.