Бесконечно далёкая свобода

Не знаю уж, как они до нас добрались. С Кристиной мы об этом не разговаривали, поэтому подслушать нас не могли. Шли мы ночью и никого не встречали. Труп спрятали так, чтобы он не мог всплыть. Крис не могла меня предать: я скорее поверю в существование макаронного монстра, чем в это. Да и следы мы вроде тщательно замели. Моя мама, конечно же, спрашивала меня, не знаю ли я, что случилось с моим мучителем, но я лишь пожимала плечами. Подозрений у неё это вызвать не могло, ведь этот человек часто уезжал куда-нибудь, не предупреждая, а я никогда не интересовалась, где он находится. Я собиралась выйти на улицу погулять, когда позвонили в дверь. Я нажала кнопку разговора на нашем видеодомофоне. - Здравствуйте. Кто вы? - спросила я двух незнакомых людей. Внутри была странная тревога, которую я не могла объяснить. - Открывайте. Это полиция. - сказал один из них. После этих слов я была настолько шокирована, что чуть не упала на пол, широко открыв глаза. Прибежала мама, странно на меня посмотрев. Я очень надеялась, что они пришли не по той причине, о которой я догадывалась. Но надеялась, как вы понимаете, напрасно. Всё же я нашла в себе силы открыть дверь. Страх нарастал. Я волновалась, что вот-вот меня может охватить неудержимая паника, что вот-вот я начну захлёбываться в этом страхе, задыхаться. Думаю, по моему лицу было всё понятно. В сердце будто бы втыкались тысячи иголок, меня трясло, руки вспотели. - Елизавета Михайловна и Ольга Сергеевна, я так понимаю? - не очень вежливым тоном обратился второй полицейский ко мне. Я молча кивнула. - Вы убили его обычным кухонным ножом и выбросили тело в реку. - сказал он утверждающе. - Можете не оправдываться, у нас достаточно доказательств. И всё же я не следователь, поэтому сейчас мы поедем на допрос. Второй общался со мной весьма грубо, с пренебрежением, а первый боялся меня, будто бы я могла набросится на любого - это я подметила сразу. Но я и не собиралась оправдываться, ни в коем случае. - Мне нужно ехать в участок с этой мразью?!?! - закричала мама, неожиданно для меня. Неужели его она любила больше, чем меня? - Да. У неё есть паспорт, но всё же она ещё несовершеннолетняя. Они долго о чём-то разговаривали. А я не слушала. Было такое чувство, будто бы всё происходящее - нереально, что мне просто снится какой-то страшный сон. Очень хотелось бы в этой верить. Но я понимала, что всё происходящее - правда. На меня давило чувство неизбежности. Думала ли я, что окажусь в местах не столь отдалённых вполне заслуженно? Ну, это, хотя бы, избавит меня от бесконечной паранойи. Я совсем не сопротивлялась, когда меня уводили. И даже не заметила, когда мы наконец приехали. Ни с кем не разговаривала, да и вообще не обращала внимания на то, что происходило вокруг меня. Со мной долго разбирались, этот эпизод моего прошлого почему-то выпал у меня из памяти, будто бы затянулся дымкой. - Елизавета Михайловна, подпишите пожалуйста вот эти бумаги, что вам разъяснены 51 статья конституции РФ и статья 307 УК РФ. - проговорил следователь, протягивая мне лист бумаги размером А4, чтобы я его подписала. И я подписала без лишних вопросов. - Расскажите где вы были 5 августа в 23:30 по Кемеровскому времени? - Я... - я задумалась, не зная, говорить правду или отпираться. В итоге я захлопнула рот на полуфразе. - Понятно. Ты случайно не знаешь, где сейчас находится твой отчим Владимир Алексеевич? - мужчина вдруг перешёл на "ты" и более мягкий тон, будто бы это помогло бы ему меня разговорить. - Понятия не имею. Он всегда где-то пропадает. - Твоего отчима вчера нашли в реке, находящейся около посёлка Берёзово Кемеровской области. Не знаешь у кого могло быть желание его убить? - У кого угодно могло быть такое желание. Он был редкостной дрянью. Но разве у меня, подростка, хватило бы сил убить его? - Ольга Сергеевна, вы не знаете где была ваша дочь в это время? - обратился следователь уже к моей маме. - Понятия не имею. Она всегда где-то скитается. Я на работе была. - зло пожала мама плечами, не желая даже смотреть в мою сторону. - Позвольте ваши отпечатки, Лиза. - попросил следователь и я совершенно спокойно протянула руку. Я знала, что это не последний допрос. - А теперь распишитесь в протоколе допроса. - после этих слов я тут же выполнила просьбу, мама же расписалась с явным отвращением к происходящему. Затем мою маму отпустили домой, а меня увели в камеру предварительного заключения. До тюрьмы ещё относительно далеко, но я уже чувствую себя птицей, загнанной в клетку. Постепенно начинаю понимать, что это конец, что мне больше не подышать воздухом свободы. *** А потом был суд. Это я тоже плохо помню. Кто-то что-то говорил, я что-то отвечала. Стук молотка. Щелчок наручников. Приговор. Лишение свободы. А ведь она говорила, что нас не поймают. Понятно было, конечно же, что невозможно идеально скрыть убийство, да и что Крис не могла знать того, что будет дальше. Но когда эта девочка с прекрасными зелёными глазами, в которые хотелось смотреть не отрываясь, говорила что-либо, то я всегда верила каждому её слову. Я помню, как когда нам было лет по 5, она пересказывала мне «маленького принца» от своего лица. И я до сих пор почему-то верю, что она его действительно видела. Кристина была моим маленьким миром. Расставание с ней было тяжелее всего перенести. Но ведь она говорила...