Что случилось с вашей мечтой?

Эрнст Фишер шёл через облезлые коридоры концлагеря, некогда именовавшегося как «Дахау», а ныне носившего название «Смерть нацизму». Скованный наручниками, он грустно смотрел на шедшего рядом с ним комиссара в чёрной форме с грубо вырезанными из неё символами СС, на месте которых, на петлицах, красовалась небрежно выполненная вышитая нитками аббревиатура “Народного Комиссариата Защиты Революции” (VVR). Заметив на себе взгляд заключённого, тот улыбнулся и садистски прошептал, переходя на злобное шипение: - Скоро твоя жизнь кончится, грязный сын нацистов, ведь я лично вышибу тебе мозги. - Убив меня, ты лишь приблизишь свой конец и конец ваших идей, – резко ответил Эрнст. Вместо ответа узник получил от чекиста кулаком в челюсть. “Вот ведь всё-таки мразь… А я с ним ещё на одном факультете учился” – подумал про себя Фишер, сплюнув зуб с кровью. Действительно, вырос Эрнст в семье высокопоставленных нацистских чиновников. Рождённый в ночь с 7 на 8 августа 1941 года в Германии, а тогда ещё Берлине, под грохот снарядов советских самолётов, в первый и последний раз пролетевших над немецкой столицей, он, казалось бы, начал вполне обычную жизнь гражданина Третьего Рейха: школа, гитлерюгенд, студенчество…. Поступив в 1959 году в Эссенский университет на зоолога, юноша тут же начал достигать огромных успехов в учёбе, что неудивительно, ибо с самого детства Эрнст любил проводить время на природе и наблюдать за ней. Правда, с каждым годом ему было всё сложнее, ибо окраинные столичные леса нещадно вырубались ради нужд нацистского государства, будь то военные части или бордели с рабынями из восточных рейсхкоммисариатов, создававшихся под видом центров для массажа. Последние, к слову, германские власти пытались ликвидировать, ведь подобные заведения противоречили догматам расовой теории, однако, видимо, после вмешательства бонз сверху, любивших после напряжённого вечера развлечься с русскими и украинскими девушками, эти потуги сошли на нет. Не помогали даже жалобы имперскому лесничему Германии Герману Герингу, ведь он был не против борделей, ведь, хоть официальная пропаганда и старалась замалчивать этот факт или утверждала, что это клевета, в своё время он говорил: «В своём штабе я сам решаю, кто еврей, а кто нет». Такое пренебрежение нацистов к своим собственным догматам заставило пошатнуться веру юноши, а нещадное истребление природы впервые заставили юного Фишера подвергнуть сомнению фундаментальные идеи национал-социализма, ведь блага германской нации он обеспечить почему-то не сумел. В первые недели учёбы Эрнст познакомился с одногруппником-оппозиционером Карлом Бауэром, по ходу общения с которым тот окончательно становится враждебным по отношению к нацистской системе. В один момент тот приглашает Фишера в тайный кружок по изучению марксистской литературы, взятой у бретонских торговцев – жадные до лёгких денег бретонские буржуа сами её печатали, ведь со стороны диссидентов был спрос, а пропитанное коррупцией РСХА закрывало на подобное глаза. Куплены эти книги были за большую цену. Но зато какие! Несколько томов Маркса, Энгельса, Ленина… и всё это на немецком – а Маркс и Энгельс даже не в обратном переводе с русского, а в оригинале. В стране, где подобные труды просто жгли, это было настоящее сокровище. Помимо Эрнста и Бауэра, на чтения ходили ещё 8 человек, включая Клару Бекер, с которой Эрнсту посчастливилось сесть рядом. Красивая девушка с короткими каштановыми волосами, блестящими зелёными глазами и очаровательной фигурой сразу же произвела впечатление на парня. Слово за слово – и между ними завязалась дружба, плавно перетёкшая в любовь. Однако этот студенческий кружок оказался не единственным на биофаке – хотя, удивителен не столько факт его существования, сколько то, что два кружка вообще узнали друг о друге. Это второе «марксистское» студенческое общество создал на тот момент ещё второкурсник Максимиллиан Рейнхард, но которое, формально также проповедуя антифашистские взгляды, брала на вооружение совершенно иную литературу. Опираясь на агитки нацистских идеологов, которые должны были показать красных врагами человечности, Макс и его сподвижники некритически восприняли эти штампы и воспевали идеи тотального «красного» террора, отрекались от принадлежности к немецкой нации, объявив себя «первыми советскими людьми в Германии»; проповедовали идею «тотального уничтожения старого мира ради построения нового всеми любыми методами», из-за чего даже Фишер с Бекер некоторое время подозревали Рейнхарда и его группу в работе на бургундскую разведку. Во многом это можно объяснить прошлым Максимиллиана. У рождённого в семье рабочих юноши с первых школьных лет сразу же не задалось общение со сверстниками – он был довольно ранимым, излишне чувственным ребёнком, из-за чего тот подвергался травле со стороны учеников и даже учителей. По ходу взросления в парнишке начала ненависть к обществу, и, как следствие, непринятие отражающего его государства. Окончательно взгляды Рейнхарда сформировались в 16 лет, после одного из уроков истории, на котором пожилой ветеран восточной кампании 1941-1943 годов рассказывал об «ужасах», творимые «жидо-коммунистами». Расстрелы, изнасилования – всё было в духе национал-социалистического агитпропа, поэтому все ученики почти не слушали, занимаясь кто чем. Все, кроме Макса. Внезапно он осознал, что хотел бы, чтобы этот кошмар пришёл в его страну. Увидеть, как «красные орды» истребляют всех на своём пути, вешают жирные зажравшиеся рожи со свастиками на рукавах прямо на улице и насилуют красивых жён и детишек этих мразей. Увидеть, как горит столица Германия, так старательно отстраиваемая создателем рабской системы Шпеером, и заодно поглядеть на то, как эти самые рабы выпускают кишки и выкалывают глаза этому самому «ничтожному архитекторишку». Ощущать, как стены зданий пропитались криками боли, невероятной боли, которую обязаны будут прочувствовать все причастные – от фюрера до сыновей членов партии. В юноше проснулась неутолимая жажда уничтожать и убивать, которую ему удавалось пока ещё обуздать. Но всё не может продолжаться вечно. В начале 60-х годов, когда Гитлер всё стремительнее старел и ситуация в стране становилась всё хуже, конфликты между этими двумя левыми кружками всё сильнее обострялись. Максисты (так члены кружка Бауэра в шутку называли членов кружка Рейнхарда) обвиняли сторонников Маркса в излишнем гуманизме и капитуляции перед диктатурой нацистов, в то время как марксисты обвиняли сторонников Макса в культе жестокости, в корне противоречащем идеалам социалистического гуманизма и демократии Советов. Особенно напряжённые отношения были между Эрнстом и Максимиллианом, взаимно презиравшими друг друга за личностные различия и идеологические «разногласия». В 1962 году, после покушения на Гитлера и избрания наследником фюрера Альберта Шпеера, значительно ослабившего репрессии против оппозиции, разрозненные кружки по всему региону Рейнланда узнали друг о друге и начали объединяться в общие полуподпольные – под прикрытием шахматных клубов – организации с единым центром. Кружки Бауэра и Рейнхарда были включены в состав единого, но крайне разношёрстного «Социалистического союза немецких студентов», из-за чего этим двум парням пришлось работать вместе, вопреки их презрению друг к другу. Будучи умелым оратором, Эрнст сумел привлечь немало студентов на сторону левых, несмотря на то, что главную роль в студенческом движении, пока что, играли либералы. Но не стояла на месте и деятельность Рейнхарда, которому, благодаря авантюрным, но смелым обещаниям «о новом мире» также удавалось привлекать молодые умы в ССНС. Однажды они даже пожали друг другу руки. Весной 1963 года должен был состояться первый съезд союза, но накануне пошли слухи о готовящихся обысках ОРПО в домах левых студентов. Заранее припрятав с товарищами в укромном месте всю марксистскую литературу, Эрнст был готов к приходу полиции. К счастью, его не состоялось, и уже спустя несколько дней тот, перед своим выступлением, пожимал руку Макимиллиана, на которой завидел несколько глубоких порезов. Вспомнив про приезжавшую вчера в общежитие карету скорой, Фишер сразу понял, откуда возникли эти шрамы. У него в голове сразу нарисовалась картина, как Макс трясущимися руками режет себе вены, пугаясь от каждого шороха за дверью. Очевидно, паренёк был готов избавиться от своей собственной жизни во имя своих ультранасильнических идеалов также легко, как и от любой чужой. В августе, в разгар протестов по всей Германии, Эрнст поссорился с родителями-борманистами на почве идеологии, из-за чего тот теряет их финансовую поддержку. Но на помощь юнцу, как всегда, пришла Клара, которая, будучи дочерью крупного эссенского бизнесмена, начинает поддерживать родительскими деньгами и своего парня. Такого рода конфликт отцов и детей стал типичным для всей страны, показав, насколько радикально отличаются взгляды родителей, рожденных в последние годы агонии Веймарской республики, и детей, впитывающие в себя всё западное. Родителей, смотревших на либерально-демократические ценности как на тупиковый путь, и детей, жадно ловящих сквозь глушители радиостанции «Голос Америки» и «Радио Свобода», вещающие про героические подвиги английских, польских и прочих партизан-антифашистов в борьбе с оккупантами.