Что случилось с вашей мечтой?

Через неделю после смерти Гитлера в тёплую, на первый взгляд безмятежную октябрьскую ночь вместо не сумевших договориться о разделе власти в увядающей империи нацистских функционеров заговорил заранее стянутый к будущим фронтам Бог войны. Великогерманский Рейх окончательно погрузился в пучину братоубийственной бойни. По приказу перебравшегося в Эссен Шпеера в Рейнланде были подняты все члены студенческих организаций с целью формирования добровольческих дивизий и присяге «истинному фюреру». Не обошла эта участь и Фишера с Бекер, которые, по личной просьбе Бауэра, были включены в батальон под его командованием. Первые недели войны дались молодой паре идеалистов нелегко. Ожидания быстрой победы разбились о броню танков Геринга, на фронт с которым большую часть студентов из ССНС и бросили. Но благодаря решительности добровольцев и ловкому, виртуозному использованию рельефа и удачному распределению тех немногих дивизий под командованием маршала фон Трескова северный фронт не был прорван, хотя и постепенно откатывался, а осаждённый Гамбург всё же пал. Но танковый натиск всё же застрял сразу после того, как заводы по производству синтетического топлива вместе с заранее запасёнными складами с горючим как на стороне Шпеера, так и на стороне Геринга были подорваны агентами Гейдриха. С концом танкового бензина и укреплением новосформированных частей гражданская война превратилась в бесконечную позиционную бойню со всеми вытекающими ужасами окопной жизни. Об окончании войны теперь можно было только мечтать. Вести о диверсии СС серьёзно подогрели молодые умы, воевавших фронте с «чёрным гномом», особенно бойцов из леворадикальных «Красных бригад», названных в знак солидарности с итальянскими товарищами. Разведка докладывала о готовящейся операции сил страсбургского правительства по форсированию Рейна для дальнейшего наступления против сил Бормана в Вюрттемберге. Вкупе с массовыми призывами к Шпееру со стороны солдат южного фронта это вынудило руководство в Эссене перекинуть резервы и начать операцию по ликвидации оплота бургундской идеологии в Германии. И вот силы Шпеера порвали немногочисленные ССовские полки один за другим, взяли ключевые города и заставили капитулировать силы Гейдриха. Однако новости и слухи, которые поступали из взятого Красными бригадами Страсбруга, серьёзно омрачают победу. Сразу после падения города «красные» принялись истреблять всех, кто хотя бы подозревался в работе на СС. Счёт шёл на десятки, потом на сотни… А когда разгорячённые юнцы начали вламываться в дома и замечали, помимо самих ССовцев и якобы причастных к ним людей, ещё и их красивых жён и дочерей, то количество жертв краснобригадного террора начало расти не по часам, а по минутам. Свою кровавую лепту в резню внесла 666-й батальон под командованием того самого Максимиллиана Рейнхарда, который был в составе 6-й Красной бригады ССНС (хотя по численности это была уже дивизия). Однажды под вопли «Fuck this world» те ворвались в одну из церквей города для того, чтобы помолиться Сатане и заодно принести ему жертву, которой стал пришедший в храм священник, которого изверги сначала жестоко изнасиловали, затем расчленили, жестоко надругавшись над телом, после чего сожгли. – Вот он, истинный путь к коммунизму! – торжествующе прокричал на фоне костра Макс, разведя в стороны окровавленные руки, после чего истерически засмеялся. Объявив эту церковь «первым храмом Сатане в Германии», бойцы 666-го батальона принялись уничтожать остальные святыни путём превращения их в общественные туалеты. Неважно, была ли это обычная церквушка, или древний исторический памятник – это символ религии, почему его нельзя было уничтожить? По мнению малолетних бандитов – препятствий не было. Конечно, особо набожные граждане пытались помешать ребятам творить бесчинства, но в ответ они получали, в лучше случае, порцию свинца в тело, а в худшем – вырезанные на живом теле сатанинские символы. Подогретые примером сатанистов, остальные члены Красных бригад начали активно присоединяться к убийствам, грабежам и изнасилованиям. Торговые ларьки, городские достопримечательности, парки – ничего леворадикалы не пощадили, везде валялись окровавленные трупы. Спустя 20 часов после взятия Страсбурга и начала геноцида его населения, когда до Эссена добрались более-менее подтверждённая информация о событиях в городе, ОКВ под командованием Трескова отдаёт приказ об отправки одной из дивизий вермахта для усмирения озверевших студентов. Однако быстро усмирить вооружённую толпу не удалось, ввиду их гораздо большей численности, и Шпееру, во избежание обвала всего фронта, вместе с Центральным Комитетом Социалистического союза пришлось пойти на переговоры с Красными бригадами. В результате соглашения бойня в бывшей столице СС прекратилась в обмен на полную амнистию тех, кто в ней участвовал, и разрешение снова отправиться на фронт. Подобная слабохарактерность возмутила умеренное крыло организации, включая Бауэра, Фишера и Бекер. Последние двое даже решились на написание письма в ЦК с требованием осудить Страсбургскую резню и исключить из союза всех участвовавших в ней. Ответом стало выступление лидера радикальной фракции ССНС Ульрики Майнхоф, раскритиковавшей содержание письма и обрушившейся с серьёзной критикой на умеренных, обвинив их в том, что они «прикладывают недостаточно усилий в борьбе с нацизмом» и заодно похвалив инициаторов, как она выразилась, «Страсбургского возмездия», особо подчеркнув в нём роль «сатаниского батальона», подчеркнув, что фракция «не совсем согласна с их идеологией, но их упорство в борьбе с ССовскими недобитками, безусловно, заслуживает уважения». Также, Майнхоф потребовала у руководства союза сместить ряд умеренных с некоторых постов в партии, на что ЦК, без какого либо сопротивления или оговорок, согласилось. Подобное развитие событий крайне не понравилось противникам леворадикалов в организации, которые, дабы подчеркнуть своё отличие от своих краснобригадных товарищей, объявили о переименовании всех дивизий ССНС на северном и восточном фронте в «Красные гвардии», дабы показать преемственность бойцов-социалистов и коммунистов по отношению к вооружённым отрядам русских большевиков в годы революции и гражданской войны. Однако одним лишь этим ограничиваться комбат Бауэр не стал, и по предложению старшины Эрнста тот решил назвать свой полк в честь Эрнста Тельмана. Это дало начало тренду среди красногврадейцев, которые также начали присваивать своим подразделениям имена разных коммунистических деятелей, в основном из Германии и России, наиболее популярными из которых оказались Ленин, Ворошилов, Жуков, Либкнехт, Люксембург и другие. В ответ «майнхофцы» также начали давать Красные бригады имена идейных товарищей. Правда, в отличие от умеренных, у сторонников жёсткой линии оказалось гораздо меньше близких по идеологии личностей, хотя они всё же нашлись. Так, ряд дивизий получили наименования, в первую очередь, в честь лидеров леворадикальной фракции Социалистического союза, однако на этом всё, само собой, не кончилось. Спустя время начали возникать подразделения имени Конвера, Тито, Ходжи, лидеров итальянских, греческих и прочих лидеров партизан. А после того, как до погрязшей в братоубийственной войне Германии дошли новости о победе в Западной Сибири Чёрной Лиги, появилось несколько бригад, названные в честь Карбышева и Язова, которых радикалы восприняли как своих товарищей по борьбе с нацизмом. После падения оплота Гейдриха фронт вновь встал намертво. Шёл год, полтора, нескончаемые обстрелы, бои в траншеях и постоянно переходящие из рук в руки города и деревни в ставшей довольно широкой из-за дальнобойной артиллерии нейтральной полосе превратились из кошмарных новшеств жизни в нечто обыденное. Каждый переносил войну по-разному. Кто-то сходил с ума, кто-то тихонько терял рассудок, сидя на полу блиндажа, кто-то пересмотрел свои взгляды, а кто-то, как Фишер, стали гораздо более жестким, чем прежде. Из левого студента-идеалиста он превратился в закалённого коммуниста, до смерти верного своим взглядам и готового отстоять их в боях, что он и делал. Но при всех изменениях в характере парня, в нём сохранилось то, что многие потеряли за эти проклятые два года – человечность. Эрнст ни за что не поднял бы руку на невинного, не надругался бы над кем-либо, не осквернил бы что-либо за просто так. Вместе с Карлом и Кларой они удерживали своих бойцов от совершения военных преступлений и иных мерзких поступков. Батальон хоть и постепенно терял «костяк», который пришёл ещё из университетских кружков, но выбивался в боях, пополнения, даже если в них затёсывалась «паршивая овца», удавалось «привести в чувство» строгой дисциплиной. К тому же, давно известно, что тяга к зверствам над мирным населением и трусость часто идут рука об руку, а кто храбр – тот жив, кто смел – тот цел, и этот закон жизни дополнительно способствовал очистке батальона и высокому качеству выполнения им боевых задач. За это 10-й батальон даже прозвали «гуманистами», что не было неожиданностью, учитывая то, что развращённые войной солдаты, включая даже правоверных либералов, без строгого контроля, а часто и с попустительства командиров, начинали творить на фронте откровенные ужасы. Подобное проявление человеколюбия 10-го батальона было особенно контрастно на фоне роста популярности леворадикалов, которым удалось перетянуть на свою сторону часть бывших их противников, включая командующих-красногвардейцев. Воспользовавшись удобным моментом, сторонники жёсткой линии созвали экстренное собрание ЦК, на котором те избрали новым председателем Майнхоф. Все противники радикалов были смещены с ключевых постов. Однако до идущих против линии радикалов добровольческих частей, состав которых стал «наследством» ещё от умеренных, они добраться не могли, ибо те, как и все подразделения, подчинялись в первую очередь командованию вермахта, которому очень не нравились политические дрязги в армии. И поэтому разделение дивизий ССНС на Красные бригады и Красные гвардии, как и прежде, оставалось как символ глубокого раскола в организации и в идеологии. Но помимо разборок со старыми врагами, новое руководство Социалистического союза тайно приступило к, ни много ни мало, подготовке переворота против Шпеера, а также начало готовить восстания в тылах Бормана и Геринга, для чего ЦК наладило связь с подпольными леворадикальными организациями в их тылах. К осени 1965 года силы заговорщиков стали достаточными для того, чтобы нанести смертельный удар по эссенскому руководству, и майнховцам оставалось лишь дождаться удобного момента для выступления. И этот удобный момент очень скоро подвернулся. В один октябрьский день с севера несколько дивизий при поддержке танков предприняли попытку прорыва, которая была не без труда, но всё же была отбита красногвардейцами. Однако в результате этой атаки был убит Карл Бауэр. 10-й батальон потерял своего командующего, а старшина Эрнст – своего лучшего друга и просто замечательного товарища, с которым тот прошёл путь от подвальных чтений левых книг до совместного служения немецкому народу в окопах гражданской войны. Забившись в один из углов блиндажа, тот тихо и скробно прошептал: – Скоро всё поменяется. Карл был символ некой стабильности, непоколебимости идей Маркса-Ленина для Фишера. Ведь именно этот человек основал тот самый марксистский кружок и открыл для тогда ещё юного Эрнста мир теории и практики социализма в мире. А сейчас, когда Бауэр был мёртв, в душе парня появилось ощущение, будто старый окопный порядок вот-вот рухнет. И он рухнул. На следующий день по всем фронтам пронеслись вести о ядерном обмене этой ночью между консерваторами и милитаристами, в результате которого были уничтожены Вена, Росток, Киль и Нюрнберг. Угроза ядерного уничтожения страны побудила включиться в конфликт четвёртую, доселе нейтральную сторону – гарнизон Германии под командованием Ганса Шпайделя и Эрвина Роммеля. Одновременно, по всей территории, контролировавшейся фракцией Шпеера, начали стремительно распространяться слухи о том, что вторая волна ударов будет произведена целиком и полностью по городам под контролем эссенского правительства. Моральный дух солдат, не желавших ядерного уничтожения их Родины, начал стремительно падать по обе стороны окопов, вплоть до того, что уже спустя пару недель фронты буквально развалились. Ряд военных подразделений отказывался подчиняться верховному командованию, и те либо переходили в подчинение организациям, из членов которых эти части были сформированы, либо самораспускались, либо начинали заниматься мародёрством. И лишь солдаты Красной гвардии на севере и западе, перешедшие под новосозданный оставшимися умеренными в ССНС «генштаб Красной гвардии», и Красных бригад на юге, перешедшие под прямое командование Центрального комитета, оставались на передовой и отражали все атаки.