Что случилось с вашей мечтой?

1972-й год, конец весны. Прошло три месяца с тех пор, как до Германии дошли новости о выдвинувшихся на освобождение бывших советских земель колоннах Красной Армии. Режим Каминского и Бандеры, остатки рейкхоммисариата Кавказии были похоронены ударами советских танков. Ожидая возмездия со стороны возродившегося Советского Союза за зверства в Остланде и предательство социалистической идеи ради осуществления животной идеи мести, Майнхоф и Конвер начали мобилизацию армий. И они не ошиблись: после того, как СССР полностью растоптал остатки режимов предателей и преступников, советские солдаты двинулись на освобождение народов Беларуси и Прибалтики от ига палачей Конвера. За несколько недель боёв вся группировка немецкой армии была уничтожена, и РККА вышла на подступы к Восточной Пруссии. Одновременно, при поддержке агентов НКВД в Галиции 15 мая разразилось восстание против польского националистического правительства, которое стало предлогом для советского вторжения в Польшу. Ненависти к коммунизму со стороны бойцов «Армии Крайова» оказалось недостаточным для достойного отпора советским солдатам, и уже спустя неделю боёв Варшава была взята. В ответ на коллапс польского государства правительство ГСР решает ввести войска на незанятые РККА западные области Польши, что растянуло советско-германский фронт. В эти же дни из-за восстаний легионов СС обваливается под собственным весом Бургундия, чем пользуется Организация Свободный Наций, которая, при поддержке Франции, претерпевшей несколько лет назад гражданскую войну, победу в которой одержало движение «Сопротивления», начинает вторжение в Бретонь и раскалывающийся Орденштадт для дальнейшего вторжения в Германию. Уже в июле союзные войска вели бои за Эльзас и Люксембург, которые Красная Армия Германии удерживала с огромным трудом. Но внезапно, планы ОСН были нарушены чудовищными приказами немецкого генштаба. 25 июля позиции союзных войск были обстреляны тактическими ядерными ракетами, в то время как города Нанси, Верден, Лиль и Кале были стёрты с лица земли последними оставшимися после Бюргеркрига стратегическими немецкими атомными боеголовками. В это же время Париж подвергся самой настоящей биологической атаке. Об этом, впрочем, стало ясно лишь спустя несколько недель, когда столичные больницы начали пополняться поражёнными холерой. Сразу после нанесения ударов немецкая армия начала наступление на обескровленные части американских и французских войск. Видя угрожающее для неожиданных союзников положение, советское руководство и генштаб решили развернуть наступление в более сжатые сроки срока. Запланированная на середину августа Восточнопрусская наступательная операция началась на несколько недель раньше, из-за чего скорость продвижения советских частей оказалась значительно меньше, чем могла бы быть, а потери – значительно больше. Тем не менее, в результате этой операции пал Кёнигсберг и другие города Восточной Пруссии, и РККА стояла у ворот Данцига, в то время как ОСН удалось стабилизировать фронт и кое-как восстановить линии снабжения в Бельгии и Франции. Подобные успехи Советского Союза серьёзно встревожили генштаб ГСР, и тот решил повторить тот же трюк, что он провернул во Франции, а именно – применить бактериологическое оружие против Красной Армии. Колонны со смертоносными бактериями под прикрытием сотрудников Народного Комиссариата Защиты Революции двинулись в прифронтовые аэродромы для дальнейшей загрузки в самолёты. Заранее оповещённый о грядущем прибытии одного из конвоев командир караула авиационно-технической воинской части Варин Сайбель, некогда воевавший во время гражданской войны в составе того самого 10-го батальона, вышел встречать грузовики для помощи в разгрузке. На самом деле, помогать войскам РХБЗ он, как и все остальные военные на аэродроме, вовсе не планировал. Узнав о внезапно начавшемся наступлении советской армии, дивизии которой находились буквально в 60-ти километрах, он готовился вместе с частью дать бой НКЗРшникам и сдаться наступающей Красной Армии. Сочувствие Стране Советов, жажда мести за убитого майнховцами так уважаемого им комбата Эрнста Фишера, с которым они хоть и не имели близких связей, но которого Варин очень уважал, нежелание подвергать людей адским мучениям, вызванные поражениеми био-оружием, – причин не подчиняться у командира было масса. Наконец, автомобили подъехали, и из них первым делом выскочили чекисты. Часть из них уже была в противогазах, часть, как, например, руководивший охраной конвоя Максимилиан, были с открытым лицом. Подойдя к Сайбелю, Рейнхард решительно заговорил: - Наконец-то мы подъехали. Эти чёртовы ревизионисты всё наступают и наступают… Но ничего, скоро они познают всю силу председателя Майнхоф! «Какой же ты всё-таки ублюдок, Макс…» – злобно подумал Варин, сжав пистолет в кобуре. - Вот бы самому увидеть, как эти суки корчатся в предсмертной агонии, – злорадно продолжал чекист. – Так что приказываю начать разгрузку частей. - Я служу идеи, а не палачам, – резко ответил Сайбель, молниеносно выхватив пистолет и выстрелив Максимилиану в голову. - Приказываю части открыть огонь по чекистам! Солдаты вступили в бой с работниками НКЗР, продолжавшийся в течение часа. Прошедшие гражданскую войну и дополнительные курсы, работники ревбезопасности ловко владели местностью и оружием, прячась за грузовиками и в зданиях аэродрома. Однако они проиграли. Большая часть спецслужбистов пала, малая часть сдалась мятежникам, остальные отправили себя в мир иной цианистым калием. После того, как сопротивление кончилось, Варин организовал охрану аэропорта на случай, если восстание попытаются подавить, перевёз грузовики в укрытия и поднял белый флаг над центральным зданием. Спустя час томного ожидания солдаты увидели перед собой летящие вертолёты и танковую колонну, направлявшуюся в сторону авиабазы. Вышедший встречать советских освободителей командир собрал вокруг себя всех бойцов, и, когда красноармейцы вошли на территорию аэродрома и встали перед ними, приказал разоружиться и сдать оружие служащим советской армии, что было моментально исполнено. Незадолго до окончания войны Варин будет награждён за спасение советских солдат от холерной атаки. А спустя несколько лет, в интервью одной советской газете тот поведает о биографии человека, идеями которого он вдохновлялся – Эрнста Фишера, тем самым оставив имя славного комбата в истории. По биографии этого человека будет снят целый фильм, который станет одним из первых произведений киноискусства новой, советской Германии, его примером будут вдохновляться немецкие пионеры и комсомольцы, и в один момент в Мюнхене даже будет воздвигнут памятник этому человеку. Конечно, сам Эрнст, к сожалению, не увидел прихода Красной Армии на его Родину и расцвета послевоенного немецкого государства, но идеалы, за которые он бился, всё же восторжествовали над красно-коричневым майнховизмом. И пока имя Фишера проносилось по возрождающейся Германии, его главный враг, Максимилиан, лежал в той куче трупов у безымянного аэродрома, получив самую бесславную смерть, которую только можно представить. Его соратникам «повезло» больше – тысячи других палачей режима Майнхоф могли надеяться на то, чтобы стать мучениками для немногочисленных последователей их идей, ведь получили петлю на шею по результатам довольно честного, но от того лишь более яростно карающего масштабного «Мюнхенского процесса». История расставила все точки над «и».