Программный сбой самозащиты

Выстрел. В ушах шумит — чем-то привычным и даже давит знакомо так. Ана хмурится, отворачиваясь. На асфальт падает труп, заливая все кровью, но она уже не помнит об этом. В ее списке еще четверо (это все, что имеет значение) — Каир вообще редко когда мог похвастаться низким уровнем преступности. А сама Ана, наверное, только способствует его повышению. И ловит себя на том, что ей почему-то плевать. Оружие в руках почти невесомое. Почти — потому что пальцы все еще саднит от неудачного приземления, почти — потому что снайпер должен чувствовать буквально все. Даже сердцебиение потенциальной жертвы на расстоянии десяти километров. Она скрывается в лабиринтах улиц прежде, чем успевают поднять тревогу. *** У нее в убежище прохладно (она никогда не сможет назвать это домом). Ана на автоматизме сбрасывает капюшон, стягивает винтовку и кладет около спального мешка — военные привычки. Иногда ей кажется, что это единственное, что у нее осталось. Она, в общем-то, даже не жалеет. То есть в теории, конечно, неприятно, обидно — и еще множество других слов, так емко выражающих ее отношение к данной ситуации. Но Ана не сомневается. Вообще никогда. Жизнь научила принимать правильные решения. (Или отдаленно похожие на них.) И когда она вновь сидит на холодном камне, едва ощутимо касаясь металла, то внутри екает — всего лишь на секунду — давно забытое чувство сожаления. Такие моменты остается только пережить — на данном этапе возвращение невозможно.