Программный сбой самозащиты

Давайте просто напишем ангст.

Ана бездумно наблюдает за омниками, которые- один-за-другим -падают, падают, падают. Где-то в процессе превращаясь в трупы — или их омнический аналог. Однажды для этого наверняка выдумают слово. Ана поднимается, разминая затекшие мышцы. Начальство ждет отчета, солдаты ждут приказа, она сама — небольшого отдыха. Разумеется, совсем скоро ее передадут медикам. Разумеется, совсем скоро она сумеет выцепить лишние часы на сон — немного, если смотреть, но всяко лучше. Разумеется, совсем скоро. Однако лучше бы сейчас. Джек сочувственно качает головой, подставляя плечо. Одно из них ему вчера подстрелили, и Ана судорожно пытается вспомнить, какое именно, потому что на другое опирается Габриэль с не менее тупым взглядом куда-то сквозь происходящее, и не вспоминает. Ей в общем-то стыдно, но еще больше — плохо. Шаттлы уже вылетели — об этом любезно сообщает новая порция новостей из коммуникаторов, бьет в воспаленный мозг, раздражая нервы. Она едва сдерживается, чтобы не раздавить его. Это все равно не поможет. От такой боли — уже ничего. Наконец, они падают, все впятером, где-то, где их уже не увидят омники или люди, или кто бы то ни был. Джек стискивает зубы, а Габриэль лишь тяжело дышит — сложно сказать, что у него конкретно повреждено. Легче назвать уцелевшее. Райнхардт и Торбьорн ведут диалог обо всем — словно на автомате и неспособные перестать. Пустые фразы, впрочем, как напоминание, что они еще здесь. И по крайней мере до ближайшего сейчас живы. Желать большего никто и не смеет.