Twelve Days of Christmas

На двенадцатый день Рождества моя настоящая любовь подарили мне: Двенадцать Стучащих в Барабаны Барабанщиков, Одиннадцать Играющих Волынщиков, Десять Руководящих Лордов, Девять Танцующих Девушек, Восемь Горничных, Доящих Коров, Семь Плавающих Лебедей, Шесть Гусынь, Откладывающих Яйца, Пять Золотых Колец, Четырёх Говорящих Птиц, Трёх Французских Куриц, Двух Горлиц И Куропатку на Грушевом Дереве Он понимал, что уже проснулся, но боялся, что если откроет глаза, теплые объятия на нем не будут тем, на что он надеялся, тем, чем, как он помнил, они были. Хёкджэ опасался, что это, по ощущениям похожее на руки, не принадлежало Донхэ, порывы воздуха на задней стороне его шеи – не выдыхал Донхэ, те слова, сказанные прошлой ночью, на самом деле, были сказаны не Хэ. Поэтому он лежал в кровати какое-то время, до тех пор, пока свет не начал медленно проникать в спальню сквозь края занавесок актёра. Эти занавески действительно принадлежали Донхэ. Свет был нежным и бледным, что заставило Хёкджэ представить легкий снегопад за окном. Один из тех, под которым он и Хэ могли бы гулять за руки, обмениваясь секретами, так, как они, в его надежде, делали прошлой ночью. - Я никогда раньше не был с другим мужчиной. – Румянец медленно пополз с нижней части щек Донхэ вверх. Хёкджэ осознал, что это был первый раз, когда он увидел покрасневшего Хэ. Или, по крайней мере, первый раз, когда он это заметил. - Что ж, это не так уж и плохо. - Ах, я имел в виду, что меня привлекали мужчины, но намного проще позвать девушку на свидание, чем парня. К тому же девушки имели склонность сами на меня бросаться, в то время как парни никогда ко мне не подходили. Хочешь верь в это, хочешь – нет, но меня, правда, всё это смущает. Скорее всего, именно поэтому мне потребовалось так много времени, чтобы показать свои чувства к тебе. Губы приподнялись вверх, образуя улыбку, когда Хёкджэ услышал слова Донхэ. - Ты… эм… раньше целовал мужчин, правда? До меня? - Да, в колледже, я поцеловался с несколькими парнями поздно ночью на вечеринках театрального кружка. Знаешь, это на удивление дико. Но мы никогда не заходили дальше. - Думаю, ты нравишься мне с той ночи в кафе. Я считал тебя привлекательным и тому подобное с самого первого раза, как увидел, несмотря на то, что ты был в стельку пьян. – Хёкджэ нахмурился и кинул на Хэ презрительный взгляд. – На вторую ночь, когда ты рассказал про Мокпо и свою семью, я правда-правда-правда-правда-правда-прав… - Хлопок рукой по губам Хёка заставил того сдержаться от продолжения. Оба негромко засмеялись под одеялом. - Значит, мне ты понравился раньше. Только я не уверен, случилось ли это тогда, когда ты опрокинул на себя весь напиток или когда заикался, как маленький ребёнок, спрашивающий, где находится ночной горшок. - Йа! Почему ты всегда запоминаешь вещи совершенно не так, какими они были на самом деле? - Что насчёт тебя? - Хм? – Хёкджэ практически уснул, но прошептанный после долгого времени тишины вопрос Донхэ застал его до того, как сон смог одержать над ним победу. - Ты когда-нибудь был с другим мужчиной? – Это больше не было шепотом, но прозвучало тихо. Красноволосый повернулся в руках Хэ, чтобы снова быть лицом к младшему. Он попытался увидеть выражение Донхэ в тусклом лунном свете, пробивающемся сквозь шторы. - Только с двумя. - А, - хитрую ухмылку на губах Хэ было определенно видно, даже при слабом освещении. - Ты был сверху или снизу? Хёкджэ подавился воздухом и, разумеется, покраснел. - Д-давай не будет говорить об э-этом. – Он зарылся лицом в рубашку Донхэ и попытался притвориться, что, наконец, собрался заснуть, но актёр начал смеяться и щипать Хёка за бока, стараясь разузнать от него больше пикантных подробностей. Хёкджэ всё ещё лежал с закрытыми глазами. Он точно чувствовал, как поднималась и опускалась грудь Донхэ напротив его собственной спины, и слышал еле уловимый свист, издаваемый носом актёра, пока тот крепко спал. Обнимающая его рука была покрыта кожей и, по крайней мере, не была воображаемой. Всё это было настоящим. Вчерашним утром, когда проснулся, он не имел не малейшей надежды, что действительно заботит Донхэ, и уж точно не так, как это оказалось. Но после прошлого вечера тяжело было сомневаться в том, что Хэ говорил серьезно. - Даже не думай, что я не могу ответить на чувства, в которых ты был так очевиден. – Поцелуй доказал, что у Донхэ по отношению к Хёкджэ была больше чем просто платоническая любовь. Слышать, наконец, эти слова. Словесное подтверждение заставило сердце Хёка забиться быстрее, а руки второй раз за день обняли Хэ за шею. Всё, что он смог сделать, это продолжать целовать этого парня, в которого он определенно влюбился, и надеяться, что он не проснется в ближайшее время от этого сна. - Но в первую ночь ты сказал, что ты не… - Хёкджэ не мог это не озвучить, когда лоб Донхэ прислонился к его собственному, оба парня смотрели друг на друга с такого близкого расстояния. - Что я сказал? - Разве ты не сказал «я же не гей» или что-то подобное? - Ну, я не гей, но я не сказал этого. Я сказал «ты же не гей» и я просто дразнил. С того самого момента, как ты сел, было очевидно, что ты самый настоящий гомосексуал. – Донхэ думал, что его шутка была смешной, но Хёкджэ легонько ударил его кулаком в грудь. Брюнет решил ещё раз поцеловать Хёка, возможно, для того, чтобы показать, что Хэ было совершенно неважно, были ли они оба парнями или нет. - То, что находится у тебя под штанами, не решает, влюблен я в тебя или нет, Хёкки. - Ох? Но решает то, насколько я неуклюж, хах? Хёкджэ не думал, что всё закончится тем, что он снова проведет ночь в квартире Донхэ. Он считал, что он придумает какой-нибудь повод и поедет домой. Потраченное вместе время в течение полутора недель было началом чего-то. Хёкджэ не хотел с размаху окунаться во всё, и он знал, что ему будет тяжело спать в одном помещении с Донхэ, когда между ними было столько всего сказано теперь. Не нужно упоминать о том, как быстро весь его мир перевернулся, когда губы Хэ были на его губах, а вкус его языка затмил все другие ощущения. Однако Донхэ был упрям. - Называй меня эгоистом, но я просто не хочу сейчас быть вдали от тебя. Я хочу целовать тебя и держать за руку всю ночь напролет. – Зажав пальцы Хёкджэ в своих, Хэ удерживал танцора от того, чтобы тот отстранился. Ему не нужно было использовать какую-то физическую силу. Просто теплота его рук заставила ноги Хёка онеметь, как рыбу в нефтяном пятне. - Т-ты можешь просто поцеловать меня завтра или ещё когда-нибудь. – Хёкджэ не двинулся. Он не хотел двигаться, не после того, как другая рука Донхэ взяла его вторую руку, а сам парень переместился ближе. - Обещаю, я не буду ничего делать, кроме как целовать тебя и держать за руку. Или… - Он был так близко, что Хёкджэ хотел поцеловать его прямо здесь, снова и снова. – Мы можем просто поговорить. Я на одной стороне кровати. Ты – на другой. Никаких держаний за руки, никаких поцелуев… Когда он отступился от того, что он собирался запретить Донхэ, он понимал, что, скорее всего, будет жалеть о том, что получится потом. - Что если я хочу, чтобы ты держал меня за руку? Все эти воспоминания о ночи заставили Хёкджэ громко выдохнуть после того, как он осознал, что задержал дыхание. Затем последовало оживление. Очень слабое движение, но Хёкджэ знал, что Донхэ проснулся, потому что шевеление стало причиной того, что дыхание на задней части шеи Хёкджэ стало горячее, а потом сделалось немного влажным, когда Хэ прикоснулся своими облизанными губами к коже Хёка. Ещё один тяжелый выдох и две руки, обнимавшие его, сжались сильнее. - Доброе утро. – Прошептал Хёкджэ в случае, если вдруг Донхэ всё ещё спал. - Ххмммм. – Это прозвучало намного красивее, чем то, как Ынхёк представлял себе голос Хэ утром. – Доброе утро, Хёкки. Не плачь, Ли Хёкджэ. Если ты заплачешь прямо сейчас, ты точно будешь самым большим тупицей в мире. - Ты хорошо спал? – Это прозвучало скрипуче, глубже, чем обычно, и невнятно. Донхэ еще несколько раз поцеловал Хёкджэ в шею, от чего в голове Хёка было сложно найти ответ на этот вопрос. - Да… - В этот раз выдох был неуверенным. Поцелуи Донхэ постепенно становились всё продолжительнее, томительнее и всё более волнующими. Рука спустила с бледного плеча свободную футболку, которую Хэ одолжил Хёку, потому что поцелуям нужно было больше места для исследований. Хёкджэ проиграл – разум, затуманенный ранним утром, казалось, заставлял всё двигаться замедленно – когда он повернул голову к Донхэ, губам на его плече потребовалась вечность, чтобы добраться до ожидающих их губ. В короткий миг Хэ забрался на Хёка и оттуда посмотрел последнему в глаза, как будто задавая вопрос. Ни одно слово не было сказано между ними до тех пор, пока Донхэ не забрался на место, которое освободил Хёкджэ, расставив свои ноги. - Нгхх. – Это первое, отличное от тяжелого дыхания, что прозвучало в комнате с тех пор, как Хёк заявил, что он хорошо спал. Когда Донхэ лег, - и Ынхёк ощутил тело актёра на своём, действительно на своём, - всё его тело стало горячее той температуры, которую любой шоколад может выдержать без того, чтобы не растаять. Его голова откинулась назад, а шея поднялась вверх, весь его лоб заблестел от пота. Поцелуи снова вернулись, но в этот раз на переднюю часть вытянутой шеи и с полураскрытыми губами и снующим языком. - Скажи мне остановиться. – Прошептал Донхэ между очередными прикосновениями его губ к линии челюсти Хёкджэ. - Почему? – Руки Хёка нуждались в коже и уже нашли её на спине, под ночной рубашкой Хэ, серой футболкой с логотипом университета на груди. - Я имел в виду, - Донхэ приподнял своё тело едва ли на пару сантиметров, ожидая, пока Хёкджэ посмотрит на него, - если ты хочешь остановиться. Нам не нужно… Тонкие пальцы Хёка, согретые постоянно пылающей кожей Хэ, осмелились подняться выше по мускулистой спине, в то время как его губы нашли другие губы, к которым они уже начали быстро привыкать. Они оба хрипло засмеялись, когда Хёкджэ запутался в своей футболке, в то время как Донхэ помогал ему снять её через голову. Однако смех стих, когда Хэ замешкался, просто разглядывая обнаженную кожу. - Эй, - прошептал Хёк, его улыбка сквозила удовольствием, которое лилось через уголки его губ, - верх здесь, Мистер. – Глаза Донхэ поднялись выше к глазам Хёкджэ, и он снова опустил своё тело, чтобы, как до этого, почувствовать этот рот на своём. Майку Хэ снять было намного легче, но, доказано, намного больнее, потому что ногти Хёка вонзились в голую спину и стали опускаться по ней вниз, когда они оба прижались друг к другу из-за желания. Донхэ снова нежно посасывал шею танцора, когда прижался бедрами к лежавшему под ним парню и почувствовал волну удовольствия, а затем волну боли от глубоко царапающих ногтей. - Прости, - засмеялся через нос Хёкджэ, но остановился, когда Донхэ повторил движение, которое заставило танцора потерять над собой контроль секунду назад. – Ааахххх. – Ногти, вонзившись еще глубже, поползли вниз. В течение долгого времени они просто удовлетворяли желание, оба испускали вздохи и стоны. Губы, прижатые к коже, и они сами, стиснутые в объятиях друг друга. - Я хочу всего тебя. - Ты можешь обладать каждым миллиметром. Когда дыхание Донхэ пылало напротив уха Хёкджэ, последний почувствовал, что мог бы оставаться в таком положении навсегда. Просыпаться так каждый день. Никогда не отпускать того единственного, которого сейчас обвил руками и ногами. Хёкджэ удивил себя тем, что сделал в следующий момент. Он оттолкнул от себя Донхэ. Но тот знал точно, что под этим подразумевалось. Это не было действием, указывающим на окончание этого танца, но только на изменение направления. Хёкджэ сел верхом на Донхэ, когда актёр лёг на спину, положив руки на худые бедра танцора. - Скажи мне остановиться. – Хёк сидел прямо, палец медленно перемещался вниз по животу Хэ, ближе к линии начала его штанов, когда на губах красноволосого расплылась игривая улыбка. Донхэ покачал головой, и это всё, что было нужно Хёкджэ, чтобы он наклонился и стал целовать кожу младшего на плече, груди, животе. Он опускался вниз и поднимался вверх, пока Хэ наблюдал за всем этим. Каждое резкое движение языка или поддразнивание губ. Пальцы опять вернулись к этой опасной кромке штанов Донхэ, и без каких-либо колебаний или вопросов Хёкджэ также обошелся с брюнетом, как тот поступал дважды в течение двенадцати дней, - стал массажировать плоть Хэ своей рукой, засунутой в пижамные штаны. - Хёкджэ. Ты. Боже. Это заставило парня сверху тихо захихикать, но смех продолжался не долго, потому что рука Донхэ достигла задней части пижамных штанов Хёка и там не остановилась. Он почувствовал руку, массирующую его кожу под его боксерами, и страсть еще сильнее охватила его за секунду. - Хннгхх. – Негромкий жалобный вой прозвучал рядом с ухом Хэ. - Где они? – Вслух это прозвучало грубо, но Хёкджэ не старался казаться более тактичным в том, чего он хотел. Не тогда, когда он хотел этого так сильно. - Хм? – Донхэ вытащил руку Хёка оттуда, где она была, и взял её в свою, другой рукой он приподнял сидящего на нём верхом парня, толкаясь своими бедрами вверх. Объяснению предшествовал стон: - Защита, Донхэ. Нам нужна защита. Рот Хэ широко распахнулся, как если бы он совершенно не ожидал этого, хотя, скорее всего, ожидал. Хёкджэ смутно подозревал, что с самого начала целью всех этих утренних поцелуев было раздеть его. Донхэ кивнул в сторону ящика в столике с левой стороны от кровати. - Там. Поиск презерватива, как и баночки со смазкой, среди беспорядка в ящике привел к тому, что оба стали смеяться над неуклюжестью Хёкджэ, когда тот чуть не свалился с кровати. Донхэ пришлось поймать его и затащить обратно на безопасное место. - Ты слишком неуклюжий для того, кто профессионально занимается танцами. - Шшш. – Хёкджэ прижал один палец к губам, а затем его рука присоединилась к другой для того, чтобы стянуть с Донхэ вниз за резинку пижамные штаны вместе с боксерами. Хёкджэ был не совсем готов увидеть такого актёра. Донхэ посмотрел на него, его губы всё ещё были растянуты в ухмылке, Хёк не мог не принять во внимание, что это был первый раз, когда он увидел обнаженного Донхэ, и надеялся, что не последний. Хэ сбросил с лодыжек свои штаны, а затем сел, чтобы помочь Хёку, стоявшему на коленях и тоже заканчивающему раздеваться. Взгляд в глаза Донхэ снова заставил его застесняться, но всё смущение испарилось, когда губы Хэ задвигались по животу танцора. Глаза красноволосого обратились к потолку, а руки брюнета снова легли на ягодицы Хёкджэ, блуждая по задней стороне бедёр и дразня в более чувствительных местах. Сладостный рай, он хотел большего. Но затем руки исчезли, когда Донхэ переместился в обратном направлении, ближе к изголовью кровати, облокотившись на твёрдое дерево. Хёкджэ снова мог всё увидеть, хотя и пытался не слишком очевидно пялиться. Раньше, когда он был так обнажен, так открыт с кем-то, Хёк уже знал их. Он знал их привычки, их желания, даже их фантазии. Он знал их истории. Донхэ же во многом всё ещё оставался незнакомцем. Ему казалось, что он прыгает в холодную воду с трамплина вместо того, чтобы спуститься вниз по лестнице. Иногда, говорят, что лучше сразу окунуться с головой. Хёкджэ не было нужно, чтобы его звали к Донхэ. Он поднялся на свои колени до тех пор, пока руки не потянули его вниз для того, чтобы он сел. Хёкджэ не смог посмотреть в глаза Донхэ, когда их обнаженные тела встретились, вместо этого он зарылся лицом в плечо актёра, его лоб прижался к разгоряченной коже. Оба снова испустили возгласы удовольствия, когда их бедра задвигались, а тела затерлись друг о друга. Рука в руке. - Что мне делать? – Вверх, а затем Донхэ прижал Хёкджэ к себе руками, лежащими на коже с проступающими через неё костями. Хёк поднял голову, но, положив подбородок актёру на плечо, заговорил около самого уха Хэ: - Размажь на двух первых пальцах смазку, - он почувствовал, как Донхэ вытянул вокруг него руки, откручивая крышку у маленькой баночки за спиной Хёкджэ. Он боялся, что задохнется от всех этих слов. Сколько бы раз Хёк не занимался этим, ему не приходилось говорить это вслух. На самом деле, это будет впервые, когда он будет у кого-то первым. Для него этот раз был намного прекраснее его собственного первого опыта, особенно, если учесть, что это был Донхэ. Его рука до конца проследовала за правой рукой Хэ и направила запястье парня вниз, а сам он расставил ноги немного шире и развернул свои бёдра. - По одному. Прошло уже какое-то время с последнего раза, но он понимал, что никто никогда не был с ним так нежен, как Донхэ. Крепкая рука прижимала его к груди Хэ, губы – на его шее, а палец кружил вокруг его входа. Когда Донхэ проскользнул тем, что, скорее всего, было указательным пальцем, в узкий проход, Хёкджэ от понимания, что Хэ был внутри него, издал стон. Палец плавно задвигался внутрь-наружу, а Хёк, осознавая, что это прозвучит нетерпеливо, выдохнул в волосы Хэ: - Ещё один. Донхэ резко выдохнул от этой команды до того, как, поколебавшись, вставить другой скользкий палец. Хёкджэ снова взял руку Хэ за запястье, побуждая младшего засунуть дальше. - Приятно? – Любопытство неопытного Донхэ достигло предела, когда он проскользнул глубже, его пальцы, исследуя, скручивались и сгибались в этом жарком и узком отверстии. - Слишком приятно. – Это было больше похоже на писк, Хёкджэ ликовал от понимания того, кто его растягивал, и что сам он был прижат к твёрдой эрекции Донхэ. И снова, он мог бы оставаться в этом положении весь день. Но он знал, что Хэ почувствует себя лучше, если они продолжат двигаться. Ничего не говоря, он отвел за спину руку, чтобы потянуть ей за запястье брюнета. Он боялся, что если он что-нибудь скажет, он проснется, и всё это снова станет слишком призрачным. Пальцы, медленно выскользнув наружу, отодвинулись, оставив Хёкджэ чувствовать себя открытым и нуждающемся в удовлетворении потребности. Теперь, наконец, он посмотрел на Донхэ, приподняв свои бедра, наполовину стоя на коленях. Он опустил взгляд в эти карие глаза и уплыл далеко, туда, где они могли быть только вдвоем. Хёкджэ увидел, как много он неправильно понял, найдя всё это прямо сейчас. Он неправильно понял взгляд, которым Донхэ наградил его, когда он выбежал из комнаты Хичоля. Взгляд страстного желания, который он увидел сейчас. Он неправильно понял то, как на него смотрел Донхэ, когда Хёк говорил ему во вторую ночь о своей любви к танцам с таким же восхищением, с каким коллекционер восторгается картиной. Так, как снова смотрел на него Донхэ в этот самый момент. Он неправильно понял то, как Донхэ заботился о нём на третий день, когда вышел в холод на улицу и довез до его машины. Это была та же нежность, с которой Хэ только что его подготавливал. Он неправильно понял то, что Донхэ не хотел быть где-то ещё, а предпочитал провести весь четвёртый день, готовя обед и болтая с ним. Он неправильно понял те действия Донхэ после ужина на пятый день – это не просто алкоголь вызвал необоснованные поступки, это было подлинным желанием. Он неправильно понял то, что на шестой день, когда его семья повернулась к нему спиной, Донхэ остался рядом с ним, показывая только учтивость вместо сострадания и заботы, которую Хэ, на самом деле, к нему испытывал. Он неправильно понял нерешительность Донхэ связанную с тем, чтобы поцеловать его на седьмой день, предположив в ней сомнение, но не увидев в ней терпеливости. Он неправильно понял хлопья, которые сделал Донхэ для него утром восьмого дня, увидев в этом что-то меньшее, чем то, что, он надеялся, это было. Парень готовил завтрак человеку, в которого был влюблен. Он неправильно понял желание Донхэ сохранить его соло на девятый день, увидев в этом что-то очаровательное, а не поступок, показывающий восхищение, как это было на самом деле. Он неправильно понял на десятый день то, что те цветы были для него, те пристально следящие глаза – для него, Донхэ пришел - увидеть его. Он неправильно понял то, что когда он подбежал к Донхэ в парке и поцеловал его на одиннадцатый день, Хэ совершенно не был смущен и, возможно, закричал бы об этом на весь мир, если бы Хёкджэ просто дал ему отмашку. Он неправильно понял Донхэ, когда утром этого двенадцатого дня тот сказал «Я хочу всего тебя». Хэ хотел Хёкджэ с самого начала и во всех возможных вариантах. - Эй… - Рука Донхэ потерла по горячей коже бедра Хёкджэ, и последний осознал, что потерялся в этих глазах. Утонул в них. Он наклонился вперед, чтобы поцеловать губы Хэ, а затем начал опускать свои бедра. Хёкджэ, просунув под себя свою руку, обхватил пальцами Донхэ за эрекцию, и Хэ понял намек, когда услышал тяжелое дыхание от одного прикосновения. Он обхватил своей более крупной рукой вокруг руки Хёка и, направив худые бедра, помог танцору опуститься на длину Хэ. Донхэ полностью заполнил Хёкджэ, и тот, продолжая неподвижно сидеть, не смог сдержать стон, ощущая, как у него всё растягивается внутри. Рука на его бедре продолжала поглаживать его, а Хёкджэ переместил обе свои руки на плечи Донхэ, чтобы иметь под собой какую-то опору, когда он, полностью приняв в себя Хэ, наконец, уселся. Он, правда, не мог выдержать этого, всех ощущений, наполнивших его, поэтому он снова опустил свою голову на плечо актёра. Тот был сильнее. Донхэ не двигался, вместо этого он, отвлекая, покрывал поцелуями плечо Хёкджэ. Теперь обе руки Хэ покоились на бедрах Хёка, вычерчивая на них круги, когда танцор застонал. Стон вырвался до того, как он начал двигать своими бедрами. Простое движение – выпрямление спины и Донхэ ещё дальше погрузился в него – заставило Хёкджэ издать нечленораздельный звук, исходивший откуда-то из глубины его горла. Но вскоре начались толчки. Бедра Хёка двигались назад и вперед, он приподнимал себя и снова опускался вниз. Медленно они оба начали находить ритм для них двоих. Стоны, охи, писк, «Ннгххх» и даже шепот были слышны между ними. Хёкджэ чувствовал, что всё ближе и ближе приближался к пику, когда прошептал на ухо Донхэ: - Прикоснись… ко мне… - На половину это был выдох, на четверть – звук, а оставшееся – что-то ещё. Желание? Необходимость? К счастью, Донхэ знал эту часть происходящего, потому что у Хёкджэ не было никакой возможности рассказать ему. Его крепкая рука обхватила отвердевший ствол Хёка и начала перемещаться от головки до основания со скоростью, чуть большей, чем та, с которой двигались бедра танцора – вверх, вниз, назад, вперед. Красный и чёрный жар – всё, что смог увидеть или почувствовать Хёкджэ, когда он кончил, простонав имя актёра тому в ухо: - Донхэ… - Дыхание стало ещё тяжелее. Он продолжал двигать своим телом, несмотря на сильную усталость, последовавшую за его разрядкой, потому что знал, что вскоре Донхэ тоже это почувствует. И когда Донхэ кончил - его лоб был покрыт потом, глаза были закрыты, а рот распахнут – Хёкджэ записал всё это в книгу о том, без каких вещей он больше не хотел жить, которую он начал вести у себя в голове. Пальцы бегали по макушке Хёкджэ, пока Донхэ играл с красными прядями волос. Они оба снова оказались под одеялом, обняв друг друга. Биение сердец, наконец, начало замедляться, больше не соревнуясь с двенадцатью стучащими в барабаны барабанщиками. Легкие намного проще принимали и отдавали поступающий в них воздух. Тот факт, что Донхэ продолжал осыпать Хёкджэ поцелуями, затруднял способность последнего формулировать какие-то слова и произнести их вслух. Они ничего не сказали, но всё равно продолжали слушать друг друга. Хёкджэ чувствовал всё. Каждое прикосновение. Каждый вдох, выдох, пропущенный удар в пульсе Донхэ. - Это нормально… - Заговорил он тихо, для того, чтобы продолжить, ему пришлось прочистить горло. – Это нормально для меня влюбиться в тебя? Я имел в виду, если ты не хоче… Донхэ уже научился, как заставить замолчать Хёкджэ и остановить эти глупые неуверенные мысли о побеге от бедного парня. - Конечно, это нормально. – Пробормотали его губы около губ Хёка. – Я не хочу быть единственным, кто влюбился. Это было бы ужасно одиноко. На губах обоих заиграли улыбки. - Мм. Мы можем оставаться здесь весь день? Не выбираясь из кровати. - Я бы хотел, но, думаю, Итуку-хёну бы не понравилось, если бы я украл тебя на Рождество и заставил тебя пропустить его небольшие посиделки, которые он запланировал. - Насчет времени вашего прихода. – Чонсу поднял взгляд со своего места в кожаном кресле в гостиной. В камине горел огонь, а Хичоль развалился на левом подлокотнике. Два опоздавших вошли в комнату посреди разговора между Чонсу, Хичолем и Сонмином. Кюхён тоже был здесь, к большому удивлению Хёкджэ, но был слишком занят портативным устройством для того, чтобы участвовать в каком-либо разговоре. - Мне так жаль, хён. Я проспал больше обычно и совершенно забыл о еде. Я… - Да-да-да. Я уверен, что ты «проспал больше обычного». А о еде не беспокойся. После того, как Донхэ написал мне прошлой ночью, что ты останешься у него, я заранее, этим утром позвонил нескольким владельцам ресторанов. Я понял, что после того, как он усердно работал всю эту неделю, чтобы обработать тебя, будет невежественно с моей стороны испортить его ночь. – Чонсу опустил взгляд на свои часы. – Или, если точнее, его утро, потому что вы пришли слишком поздно, чтобы думать о вас в невинном ключе. Хёкджэ взглянул на Донхэ, даже не зная о том, что актёр написал сообщение Чонсу. На самом деле это было хорошо, иначе у них бы не было ужина в этот праздник. Он решил игнорировать последние слова своего хёна, но смущение всё равно проявилось в цвете его лица. Однако Хёкджэ не мог не обратить внимания на часть о «усердно работал всю эту неделю, чтобы обработать тебя». - Подожди, хён, что ты имел в виду под «всю эту неделю»? – Хёкджэ считал, что Чонсу узнал обо всём только прошлой ночью после автопати. - Почему, как ты думаешь, Хичоль и я отменили ужин в первый вечер? Он должен был быть только для вас двоих. Красноволосый бросил взгляд на Донхэ. - Я ничего не знал об этом! Клянусь. - О, да успокойтесь уже. Вы оба были слишком очевидными и слишком глупыми. Нам просто пришлось найти способ помочь сдвинуть это с мертвой точки. – Хичоль засмеялся над собственными словами, как и всегда, развлекая самого себя. Послеобеденное время, наполненное многозначительными взглядами между Чонсу и Хичолем, шутками насчет Хёкджэ и Донхэ и довольно очевидным флиртом между Сонмином и Кюхёном, пролетело быстро. Ухаживания были скорее односторонними, но Кю ответил Мину несколькими тошнотворными знаками внимания. Их обед не был домашнего приготовления, но Хёкджэ не отказался бы от времени проведенного тем утром с Донхэ или даже от моментов, которые он провел со всеми остальными во второй половине дня, только ради жарки на кухне в течение нескольких часов. Кроме того, всегда есть следующий год, правильно? Когда все съели столько клюквенного штруделя, сколько смогли, и стало понятно, что в них больше не влезет, Чонсу объявил, что они должны обменяться подарками в гостиной. Хёкджэ убедился, что он и Донхэ последними покинули столовую, чтобы он смог быстро чмокнуть брюнета в щеку под белой омелой. - Хорошо, хён, ты будешь первым, потому что ты хозяин. – Хёкджэ, свернувшись, сел около Донхэ на кресло, которое вмещало двоих, пытаясь осторожно переместить свою руку к руке актёра и чтобы никто этого не заметил. - Что ж, Хичоль. – Хозяин дома взглянул на мужчину, который занял то же место на подлокотнике кресла, что и раньше. – Не думаю, что о твоём подарке стоит упоминать перед всеми этими ушами, поэтому мы получим его позже. – Оба засмеялись друг над другом, пока остальные пытались сдержать рвоту. Затем он поднялся, подошел к искусно украшенной ёлке, находящейся в комнате, и вынул из-под неё маленький прямоугольный сверток, завернутый в блестящую серебряную бумагу. На обратном пути к креслу Чонсу протянул подарок Хёкджэ. Он ничего не сказал, только кивнул, когда красноволосый вопросительно на него посмотрел. Боясь испортить красивую бумагу, Хёкджэ потребовалось какое-то время, чтобы развернуть подарок, и Донхэ тихо захихикал над его манипуляциями. Под подарочной упаковкой была обычная чёрная коробочка из толстого картона. Внутри коробочки лежал ключ. Хёкджэ с тем же вопросом в глазах снова посмотрел на Чонсу: - Что это? - Хёк, знаю, что, вероятно, ты будешь спорить со мной насчёт этого, но вдумайся – это подарок скорее не для тебя, а для меня. Я хочу, чтобы ты открыл ту студию, про которую мы говорили. Когда в ночь воскресенья я наблюдал за тобой на сцене, я знал, что ты уже был готов пойти своим собственным путем. Не отказывай мне в возможности увидеть, каких успехов ты добьешься со своим талантом. Мы обсудим остальные детали позже. Глаза Хёкджэ наполнились слезами, пока он слушал то, что говорил его хён. - Думаю, тогда я тоже должен отдать тебе мой подарок. – Как и сказал Чонсу, они могли поговорить о деталях бизнеса позднее. Он не хотел спорить со своим хёном о деньгах на Рождество и любезно согласился принять подарок до поры до времени. Он не поднялся и даже не достал чего-то из кармана. - Знаю, это немного, но я не могу себе позволить чего-то, чего у тебя ещё нет. Знаю, ты хочешь, чтобы я снова вернулся школу и начал изучать бизнес для того, чтобы иметь возможность управлять моей собственной студией. Что ж, на днях я записался на занятия в SNU. Вот что значит иметь кого-то, кто действительно тобой гордится. Хёкджэ так долго не испытывал этого чувства, что мог бы расплакаться от того, как на него посмотрел Чонсу. Подарки продолжали вручаться, и все смеялись над тем, что дарили другим. Подарок Хичоля Чонсу был «неуместным», поэтому никто не узнал, что это было, но не то, чтобы все хотели узнать, особенно после взгляда, который Хи бросил на Итука, когда пришла его очередь. Подарок Сонмина для Хёкджэ заключался в том, что брат решил остаться в Сеуле. Его контракт в Японии, на самом деле, закончился шесть месяцев назад и он оставался там только из-за нелепых надежд, что его манга станет популярной. Неуверенный в том, чем он будет заниматься по возвращению в Южную Корею, он также объявил, что примет невысказанное, но предлагаемое приглашение Хёкджэ пожить с красноволосым какое-то время, пока Мин будет занят поисками работы. Сонмин и Кюхён вместе договорились вручить Хёкджэ и Донхэ марочную бутылку вина и упаковку импортной клубники. Два получателя решили разделить подарок пополам. Однако не все подарки были настолько нормальными. Хичоль завернул для Донхэ коробку презервативов, рассуждая при этом, что они также были подарены и Хёкджэ. Два в одном. Донхэ тоже ответил порцией унижения, подарив своему хёну пачку тампонов и баночку «Мидола»*. Хёкджэ поднялся наверх, чтобы взять подарок Сонмина, который был спрятан под кроватью. Фанат был очарован постером «КИМ ХЁЁН» в натуральную величину, подчеркнув это несколькими «О, БОЖЕ МОЙ». Все согласились, что подарок Донхэ для Хёкджэ был лучше всех остальных. Это был новый чехол для телефона, покрытый изображениями рыбки и обезьянок и имевший зажим на ремень, чтобы забывчивый хореограф мог постоянно держать свой телефон при себе. Оставалось только заставить Хёкджэ включить звук на устройстве. - Я отдам тебе мой подарок позже, когда мы уйдем. – Прошептал Хёк в ухо Донхэ. - Нагибайся, детка, вау, вау… - Должно быть, Сонмин надумал себе чего-то лишнего, потому что мгновенно начал играть бровями на двух парней, которые и так сильно опоздали этим утром. – Осторожно, Донхэ. Помни, что Хёкджэ – танцор и ему завтра понадобится способность ходить. - Йа! Сонмин-хён! – Щёки Хёкджэ покрылись румянцем, когда он с недоверием посмотрел на своего двоюродного брата. Даже Донхэ покраснел от этого намека. - О, да ладно. Все знают, почему вы так сильно опоздали сегодня утром. Не думайте, что вы сможете убедить нас. Иначе Хёкджэ бы не сидел с этой идиотской ухмылкой весь ужин. – Хичоль оперся всем телом на Чонсу, продолжая смущать парней, сидящих на кресле, которое вмещало двоих. Всё, что смог сделать Хёкджэ, это закрыть лицо руками, когда все начали смеяться и продолжать развивать шутку. Насмешки стали ещё сильнее, когда он почувствовал, что Донхэ обнял его вокруг плеч рукой, нежно поглаживая его предплечье. Немного погодя после того, как село солнце, Кюхён поднялся и объявил, что поедет домой. - Я живу слишком далеко отсюда, чтобы оставаться дольше. - Ах, уже становится довольно поздно. Мне тоже нужно ехать. – Все посмотрели на Сонмина, прищурив в замешательстве глаза. - Йа, куда это ты собираешься? – Хёкджэ поднял ногу, чтобы пихнуть голень Мина, когда пухленький парень проходил мимо него, следуя за Кюхёном к двери. - Что ж, теперь, когда твоя квартира пригодна для жилья, было бы грубо с моей стороны продолжать навязываться Итуку-хёну. – Сонмин остановился в дверном проёме и развернулся с огромной ухмылкой на губах, заговорив негромко, несмотря на то, что Кюхён, скорее всего, уже ушел к своей машине и не мог услышать то, что было сказано. – И я не буду оставаться в твоей маленькой тесной кроватке, Хёк. – Подмигнув всей комнате, он заставил присутствующих в ней засмеяться и затрясти головами. - Хёкки, - зазвучал в ухе Хёкджэ убаюкивающий голос Донхэ, но красноволосый не двинулся с места. – Хёкки, просыпайся. - Хм? – Глаза Хёка медленно распахнулись и, оглядевшись, он понял, что Хичоль и Чонсу уже вышли из комнаты и поднялись наверх. - Давай отвезем тебя в кровать, чтобы ты смог нормально лечь спать. – Донхэ пытался помочь полубессознательному танцору сесть и собраться, чтобы ехать. – Пошли, я отвезу тебя домой. - Моя одежда не совсем тебе подойдет, поэтому тебе придется заехать к себе, чтобы захватить что-нибудь. – Хёкджэ был всё ещё полусонным и, возможно, у него бы не хватило смелости, чтобы сказать что-то подобное в более сознательном состоянии. - Дерзкий, не так ли? – Засмеялся Донхэ, провожая Хёка на выход. Они действительно оказались в квартире Хёкджэ после того, как Донхэ вернулся в свои апартаменты, чтобы забрать несколько вещей. Хёк вел себя намного более осознанно, когда они лежали, прильнув друг к другу, на его диване и смотрели старое чёрно-белое кино. Его квартира даже приблизительно не была такой же большой и изящной, как апартаменты Донхэ, но актёр настоял, чтобы сегодня они остались у Хёкджэ. Он заявил, что для него это будет веселый опыт пожить, как его «милый живет», а Хёкджэ только закатил глаза на эту глупую шутку. - Ох! – Неожиданно воскликнул Хёк, поднявшись на ноги и направившись в свою спальню до того, как Донхэ успел спросить, что случилось. Когда он вышел из своей комнаты с маленькой прямоугольной коробочкой в руках, Донхэ, сбитый с толку, пристально посмотрел на него. - Это твой подарок, - Заявил с широкой улыбкой деснами Хёкджэ, сев обратно на диван и подобрав под себя ноги. В тот момент, когда он хотел протянуть свой маленький подарок, его телефон на кофейном столике загорелся. - Подожди. – Он вытянул руку, чтобы взять телефон, но не ответил на звонок. Входящий Вызов: Сора Он сохранил номер в свой телефон в ту ночь, когда Сонмин дал ему его. На самом деле, он написал сообщение Соре со своим номером только на следующее утро. Когда он разгребал все пропущенные сообщения прошлой ночью, он увидел текстовое послание от нее, которое было отправлено в день репетиции. Она хотела узнать, может ли она позвонить Хёкджэ. Только когда они все уже сидели и смеялись в гостиной Чонсу, Хёк, наконец, ответил на её сообщение и сказал, что он будет не против. Он напечатал послание, пока все не обращали на него внимания, но не ожидал, что она позвонит в этот же самый день. Рука Донхэ сжала колено Хёка, когда тот продолжил пристально смотреть на телефон даже после того, как тот перестал звонить. 1 Новое Голосовое Сообщение Хёкджэ снова посмотрел на Хэ до того, как отрыть входящие голосовые сообщения и поставить телефон на громкую связь. - П-привет, Хёк… джэ. Надеюсь, ты весело проводишь Рождество. - Конец сообщения. Он, нажав на иконку с зелёным телефоном, выключил громкую связь и поднес устройство к уху. Сора ответила после первого гудка. - Алло, это телефон Соры. - Привет… - Привет. – По голосу было слышно, что на её губах расплылась улыбка. Длинная пауза до того, как: - Прости, я не смог подойти к телефону. - Всё в порядке. - Оно проходит хорошо. Эм… моё Рождество. Разговор оставался неловким до самого конца, двадцатью минутами позже. Но, не смотря на то, насколько неловкой была эта беседа, Хёкджэ чувствовал, что хочет улыбаться, когда они попрощались друг с другом. Сора даже сказал, что скоро снова позвонит. - Ты в порядке? – Донхэ поцеловал Хёка в макушку и, обняв парня со спины, придвинул его худую фигуру ближе к себе. - Да. – Хёкджэ, наконец, улыбнулся, повернувшись лицом к Хэ и чмокнув его в губы. – Я определенно в порядке. Даже больше чем в порядке. Донхэ ответил на поцелуй несколько раз. - Подожди! – Ынхёк отстранился, зная, что они смогут вернуться к этому после того, как он разберется с кое-чем, что займет всего несколько минут. – Твой подарок. Пока Хёкджэ ждал, чтобы Донхэ открыл маленькую коробочку, он видел в карих глазах актёра волнение и осознал, что он слишком многое за последние двенадцать дней неправильно понял о том, что касалось этого парня. * «Мидол» - препарат для облегчения симптомов при менструации. Ну что? ВСЁ! *_* /Как-то даже не верится.../ Знали бы Вы, сколько мне усилий потребовалось, чтобы перевести эту Главу! :О Она у меня заняла больше всех остальных времени! Ещё бы! НЦ /кто там её хотел?!/ как-никак! Надеюсь, я с ней более или менее справилась? .___. Может, рейтинг сделать выше, как считаете? ;) Всем огромное СПАСИБО, кто читал, и особенно тем, кто был со мной с самого начала этой истории! ♥ ♥ ♥ Спасибо! *_*