Tunnel Vision

Они находятся в студии, ждут, когда придет его черед выйти на сцену, чтобы дать интервью. Учитывая предстоящий тур через пару недель, теперь у них будет плотный график. Перед туром всегда проводится множество рекламы, чего Зейн не очень понимает. Билеты поступили в продажу несколько месяцев назад и были распроданы за минуты. Им не надо их продавать, так в чем смысл? Но он не жалуется, потому как знает, что его фанаты любят интервью, а он любит своих фанатов. - С шоколадной глазурью, - доносится голос Лиама за спиной. Зейн резко поворачивается, отрывая взгляд от телефона. Если честно, он даже никому не писал, просто они с Лиамом в последнее время практически не разговаривают. Он все еще ждет, что Лиам поднимет эту тему, разозлится на него за то, что вмешал его личную жизнь в свою, не имея на то никакого права. Но Лиам ведет себя, как обычно, словно ни черта не произошло, и Зейн просто чувствует себя неловко. И действительно, чем еще служить телефону, если не оправданием, чтобы избежать неловких социальных ситуаций? - Что? - озадаченно спрашивает он. Лиам протягивает ладонь, на которой в салфетке лежит пончик с шоколадной глазурью. - Когда мы были на радиостанции, ты жаловался, что у них нет с шоколадной глазурью, - объясняет он. Зейн смотрит на пончик, затем на Лиама, а после он берет его в руки, словно это нечто бесценное, потому что он идиот, понятное дело. - Я... спасибо, - бормочет он. Как Лиам вообще это запомнил? Это же неважная информация. Он сказал об этом просто к слову. - Не за что, - непринужденно отвечает Лиам. Он плюхается на диван и скрещивает руки на груди. Он все еще отказывается брать что-либо, никогда не делает себе кофе и не берет ничего со стола. Зейн бы настоял, но он не хочет слышать очередное «я просто делаю свою работу», поэтому не утруждает себя этим. Они погружаются в тишину, и Зейн запихивает пончик в рот. Он свежий, мягкий, с правильным количеством начинки и идеальным шоколадом сверху. Он жует, глотает и обнаруживает, что Лиам снова за ним наблюдает. Вздыхая, Зейн вытирает рот. - Просто скажи это, - практически умоляет он. - Просто... наори на меня или сделай хоть что-нибудь. Прошу тебя. Лиам выглядит искренне растерянным. - За что? Зейн стонет и вскидывает руки, бережно держа драгоценный пончик. - Ты знаешь за что! За ту фигню с твиттером. Я взял и объявил твоё имя миллионам. И за сообщения, которые ты получил из-за этого, и за то, что я вмешался в твою личную жизнь, так что... просто сделай это. Скажи мне, что я долбаный эгоист. Хоть что-нибудь. Просто перестань вести себя, как будто всё хорошо, это сводит меня с ума. Лиам наклоняет голову набок и какое-то время просто смотрит на Зейна. И затем начинает хохотать. Это добрый смех, не такой, как когда смеются над тобой. Ему хочется присоединится, но сейчас он не в том настроении. - Ты любишь создавать себе проблемы, да? Зейн глупо смотрит на него. - Что? Лиам качает головой. - Если бы меня что-то не устраивало, я бы уже сказал. Но я не вижу ничего страшного. Во-первых, мне нечего скрывать. Во-вторых, через неделю или две обо мне уже забудут — я не очень интересный. И единственным минусом было то, что мне пришлось объяснять сестре, почему я не рассказал ей, что работаю на самого Зейна Малика. - Ааа, - тихо протягивает Зейн. - Не знал, что у тебя есть младшая сестра. Но он вообще мало что знает о Лиаме. Скривившись, Лиам говорит: - К сожалению, у меня и нет. Она на несколько лет старше. Это такой стыд. В этот раз Зейн точно не может сдержать смеха, и Лиам снова устраивается на диване поудобней. Тишина опять давит на уши, Зейн нетерпеливо топает ногой и быстро доедает пончик, мечтая о жвачке. Ему необходимо покончить со всем этим, и он чувствует себя скорее взволнованно, чем уверенно. Хотя он никогда не нервничает перед интервью. Дело не в интервью, - говорит ему внутренний голос. Он подсказывает, что волнение скорее связано с человеком в этой комнате, а не с тем, что случится, когда он уйдет. - Знаешь, а ты не прав, - выпаливает он. Лиам смотрит на него с поднятыми бровями, молча требуя пояснения. - Ты очень даже интересный. Я в этом уверен. - Чем же? - прыскает Лиам. Теперь Зейну снова неловко. - Ээ... я не знаю. Ты просто... - он запинается, жестикулируя рукой. - Я не знаю. У тебя такие мускулы, да? И ты выглядишь таким устрашающим, пока не улыбнешься, и тогда ты превращаешься из Куджо в... в Бэтховена. В собаку, конечно, не в композитора. Это просто... интересно. На лице Лиама появляется ленивая улыбка. - Я не всемирно известная звезда, которая разгуливает по опасным частям города, кидает деньги бездомным и любуется граффити. Вот это интересно. А я просто... обычный. Зейн рассматривает руки Лиама, оголенные благодаря борцовке, что оказалась под свитером, который он снял, зайдя в здание. Татуировки на предплечье и большие карие глаза. А еще у него весьма розовые губы (которые отвлекают) и идеальная щетина на лице. Зейн назвал бы его обычным в самую последнюю очередь. Но, конечно же, он не говорит об этом вслух, и в комнату заходит человек, спасая его от неловкого молчания. Прежде чем уйти, он последний раз окидывает Лиама взглядом: он положил руки за голову, широко расставил ноги, изображая картину полного комфорта, и кивает Зейну на прощание. Мышцы его на его руках сильно выделяются, а подмышки не могут выглядеть привлекательно. Не должны. Нет, они не привлекательны. Даже если принадлежат Лиаму Пейну. Если бы только ложь могла стать правдой, повтори ее много раз. Черт, ладно, ему не нужно подобных мыслей перед интервью на национальном телевидении. Он разберется с этим позже. Сейчас же ему необходимо сосредоточиться. Легко сказать, трудно сделать — это он осознает немногим позже. Интервьюер мило улыбается и спрашивает у него о новом спутнике его жизни, и Зейн автоматически думает о Лиаме на том чертовом диване. - Ч-что? - Мы все хотим знать, - говорит она, наклоняясь к нему, словно они делятся секретом. Словно при этом на него не пялятся четыре камеры из разных ракурсов. - Он просто охранник или нечто большее? Зейн прокашливается. - Эм-м, первое. - Он мысленно подбирает ответ, который закроет все вопросы об этом на будущее. - После того случая несколько недель назад... - Толпа сочувственно охает, - … мне предложили усилить охрану. И вот для чего он. Просто охрана. - Он весьма симпатичный, - настаивает интервьюер. Зейн прикусывает язык, после чего как можно тверже говорит: - Он совершенно не мой тип. Да и отношения с персоналом не очень приветствуются. Он просто хороший парень, который спасает меня от неприятностей, но я могу прямо сейчас заверить каждого, что у нас нет и не будет другого рода отношений. Даже для своих собственных ушей это звучит грубо, но он знает, как бывает. Иногда единственный способ избежать слухов — это быть резким. Твердым. Не оставлять места для сомнений, потому что, дай им сантиметр - они возьмут километр. Если не остановить слухи до того, как они распространятся, все выйдет из-под контроля так, что ни он, ни Лиам не будут знать, что происходит. И он понимает, что, скорее всего, менеджмент не будет рад подобному пиару их отношений, и тогда Лиама обязательно заменят на кого-то другого. Зейн не хочет кого-то другого. Он только начал привыкать к тому, что Лиам всегда с ним, и он не хочет привыкать к новому человеку. Кроме того, он также не хочет привыкать к тому, что Лиама не будет рядом, но в этом признаться себе немного труднее. Он мельком смотрит за кулисы и обнаруживает Лиама. Тот облокотился на стену, рядом с персоналом шоу, который выполняет работу за кадром. На его лице нет никаких эмоций, и Зейну становится интересно, как долго он простоял там. __ Когда Зейн возвращается домой, там уже кто-то есть. Обувь, которую он снял, когда собирался, передвинута с места, и он знает, что выключал телевизор. На мгновение его охватывает паника, и он чуть ли не зовет Лиама, словно рассчитывая, что тот спасет его, даже если он далеко. - У тебя не осталось замороженной пиццы, - кричит из гостиной Найл. - Не волнуйся, я добавил ее в список необходимых продуктов на холодильнике. Вздыхая, Зейн значительно расслабляется и снимает куртку. Он кидает ее в шкаф (через два дня все равно придет горничная, ему не о чем беспокоиться) и направляется в гостиную. - Кто тебя впустил? Найл демонстративно крутит брелок с ключом на пальце, не отрывая взгляда от телевизора. - Спер их у Гарри. Надеюсь, ты не против. Он, правда, не против. Он привык к этому. Если бы несколько лет назад, когда он только познакомился с Найлом и остальными, кто-то сказал ему, что они ворвутся в его жизнь, не оставляя ему выбора, он бы сбежал. Но сейчас он даже представить не может жизни без них, она была бы настолько скучна. - У тебя есть веские причины врываться ко мне в квартиру? - спрашивает Зейн, падая в кресло. Он потягивается и откидывается на спинку, с облегчением погружаясь в домашний уют. Найл пожимает плечами, прожевывая кусок пиццы. Зейн недовольно смотрит на тарелку — это был его завтрашний ужин, а теперь ему придется придумать что-то новое или заказать еду на дом. - В принципе, нет, - безразлично говорит Найл. - Просто пришел в гости. - Ну, ладно, - медленно произносит Зейн. Лучший способ выудить что-то из Гарри — это успокоить его, быть помягче. С Луи приходится кричать. Джош в большинстве случаев говорит прямо, поэтому не часто приходится что-то у него выпытывать. А Найл такой человек, которому просто нужно время, чтобы созреть, и затем он сам всё тебе расскажет. Поэтому Зейн поворачивает голову к телевизору и делает вид, что нереально увлечен просмотром «Игры престолов», хотя на самом деле просто ждет, когда Хоран расколется. Наконец, Найл садится и взъерошивает волосы. - Как думаешь, это глупо, когда два лучших друга пытаются стать чем-то большим? Такого Зейн не ожидал. - Это насчет Луи и Гарри? - Если бы, - фыркает Найл. - Нет. Зейн хмурится, но тот вечер на диване помнится ему слишком хорошо. Неловкие прикосновения, нервное хихиканье, то, как они подпрыгнули, когда оба приобняли Зейна. - А-а-а... - Ага-а-а, - хнычет Найл. - Мы живем вместе. Мы в одной группе. Джош мой самый лучший друг. И он мужик. - Так проблема в этом? - спрашивает Зейн, и он думает, что должен быть немного более удивлен этому. - В том, что он парень? - Нет, - тут же отвечает Найл. - Раньше мне уже нравились парни, в плане сексуальной тяги, с тех пор, как я посмотрел «Властелин колец» и понял, что самый горячий в фильме - это Леголас. Я просто никогда не думал, что влюблюсь в парня. Я решил, что меня временно влечет к парням, я поэкспериментирую, когда вырасту, но где-то к тридцати пяти годам буду жить с девушкой, мы заведем детей и все такое прочее. Но сейчас... - Что сейчас? - Мы уже живем вместе, - пожимает плечами Найл. - Не думаю, что когда-нибудь встречу кого-то, кто будет так же терпеть мои выходки, как он, и не думаю, что когда-нибудь встречу кого-то, чьи выходки я буду так же терпеть, как его. - Как романтично, - поддразнивает Зейн, за что получает средний палец в ответ. - Я просто пытаюсь понять, стоит ли возможный исход риска. То есть, что, если ничего не получится, и мы окажемся в такой же ситуации, как Гарри и Лу? Я не помню того времени, когда он не был моим лучшим другом, - я, блин, не смогу жить без него. Зейн закусывает щеку, размышляя над этим. Найл прав, это так. Но Зейн — неисправимый романтик. Раньше сестры всегда безжалостно дразнили его за это. Просто он искренне верит, что если два человека правда созданы друг для друга, то все получится. Но... - Если вы, правда, такие хорошие друзья, как ты думаешь, то попытка этому не повредит. Может, ненадолго, если ничего не выйдет, но вы до ужаса привязаны друг к другу. Не прошло бы и месяца, как вы бы поговорили об этом и посмеялись, после чего все снова стало бы как прежде, уже без ваших сомнений о возможных чувствах. Найл явно не ожидал такой речи. - Блять, ты мастер слова, ты это знал? Зейн пожимает плечами. - Возможно, я догадывался, - шутливо говорит он. - Нет, ну несколько успешных синглов, написанных мной, должны были стать намеком. Найл смеется, запрокинув голову, но вскоре замолкает и смотрит на Зейна с широко раскрытыми глазами. - Так ты правда думаешь, что я должен рискнуть? - Я бы рискнул, - снова пожимает плечами Зейн. - Ну, да, но ты ведь Зейн Малик, - насмешливо говорит Найл. - Тебе никто не откажет. - У меня из-за тебя разовьется комплекс, - шутит Зейн. - У тебя он уже есть, - закатывает глаза Найл. Он встает и вытирает ладони об джинсы. - Тогда мне, наверное, надо идти. Поговорить с Джошем. Разобраться с этим. Сказать ему, что я, кажется влюблен. - Прямо сейчас? - стараясь скрыть удивление, спрашивает Зейн. - Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня, - непринужденно отвечает Найл. - Любовь никого не ждет. И горячие парни тоже. - Знаешь, - кричит Зейн ему вслед, - мне начинает надоедать, что все используют меня ради телика и моего таланта психолога! - И я тебя люблю! - отзывается Найл. Когда он уходит, Зейн долго смотрит в экран, но его мысли где-то далеко. Такое впечатление, будто все в его жизни разбиваются на парочки, а он один. У Луи и Гарри, как бы запутанно всё не было, что-то есть. Найл с Джошем. Его родители вместе. Черт, Донья обручена. Даже у Валии есть парень. А у Энта девушка. И просто... у всех, с кем он по-настоящему близок, есть вторая половинка. Зейн ни с кем не встречался уже два года, после той симпатичной модели Кэрри, которая была шикарной и идеальной внешне, но слегка скучноватой и немного жестокой в душе. До этого был Мэл, который в то время тоже являлся многообещающей звездой, но ему нравился Зейн больше за то, кем Малик мог стать, чем за то, кем он был. Так что да, его «послужной список» отношений не самый прекрасный, именно почему он их и не ищет. Конечно, он окунается в удовольствие с каким-нибудь незнакомым человеком в клубе после того, как слишком много выпьет, но он уже долгое время не пытался построить что-нибудь серьезное. Но ему и не надо. Так же, как в то, что люди, созданные друг для друга, способны преодолеть любые препятствия, он твердо верит, что не факт, что ты встретишь свою родственную душу в 20 лет. Или даже в 30. Он уверен, что ее можно встретить только в зрелом возрасте, когда уже пережил бесчисленное количество отношений с людьми, которые были не «твоими». Так что он не торопится. Правда, не торопится. Просто было бы приятно возвращаться домой не в пустую кровать. Иметь человека, с которым можно время от времени ходить на свидания. Разделять свой мир с человеком, который смог бы это выдержать, который понимал бы, но, тем не менее, оставался настоящим и приземленным. Возможно, в этом и проблема. Он ищет человека, который не даст ему зазнаться. Который не поддастся влиянию популярности, а это не очень просто. Трудно найти человека, который захочет смириться с недостатками его жизни, не увлекаясь ее прелестями. Кто не испугается и не сбежит, но также не задерет нос. Черт, да почему он вообще об этом думает? Почему Найл ушел? Иногда Зейну просто нельзя оставаться наедине со своими мыслями. И хотя обычно это означает, что он что-нибудь напишет, у Зейна не вышло написать ни единой строчки с того дождливого вечера, и он знает, просто знает, что не выйдет и сегодня, даже если он попытается. Он не чувствует желания выпустить слова наружу, не чувствует энергии. В очередной раз он просто устал. __ - Я не хочу идти, - хнычет Зейн уже в пятнадцатый раз. Макс, его стилист, проводит расческой по его волосам и вздыхает. Он знаком с ней практически столько же, сколько с Гарри и остальными, и Зейн считает ее хорошим другом. Она не намного его старше, но странным образом очень похожа на его маму. - Это ради благотворительности, милый, - напоминает она. - Ты должен пойти. Зейн снова хнычет — он в курсе этого. - Нельзя мне просто внести пожертвование? - Ты должен появиться там. Он не имеет ничего против благотворительных мероприятий, правда. На самом деле, он их любит и часто проводит. Но такие? Такие - он ненавидит. Это просто лишний повод для кучки богачей, чтобы разодеться и выйти в свет, делая вид, что они здесь ради благотворительности. Когда на самом деле платья и костюмы, в которые они одеты, и место, которое они арендовали для проведения мероприятия, стоят намного больше, чем количество денег, которое они пожертвовали. Он не понимает, почему всё должно быть так вычурно. Зачем они тратят сотни тысяч на вечеринки, когда их можно было бы пожертвовать на благотворительность? Но никто никогда не слушает его мнения по этому поводу. - Ты всегда можешь взять с собой пару, - предлагает Макс. - Или кого-то из ребят. Я уверена, что Луи с удовольствием бы пошел. Зейн тоже уверен, но у него есть горький опыт: Луи наряжается, а потом, когда попадает на само мероприятие, его раздражает всеобщее притворство, и ему хочется уйти как можно скорее. Честно говоря, с Зейном происходит то же самое, но он должен там быть. А Луи — нет. А Гарри не пойдет, потому что страдает в его квартире, чтобы вызвать у Луи чувство вины, а Найл не пойдет, потому что... если честно, Зейн не хочет об этом думать. Их с Джошем трудно вытащить из дома после их горячих признаний в любви друг другу на прошлой неделе. Так что у Зейна нет выхода, кроме как идти одному. Ну, не совсем одному. Лиам будет там, ведь на подобных мероприятиях его всегда сопровождает охрана. Когда в одном помещении находится столько богатых и известных людей, никогда не знаешь, что может случиться. Бывало, что на вечеринку врывались люди, бывали несчастные случаи, поэтому Зейн даже не задавал лишних вопросов, когда Эль позвонила ему и сказала, что Лиам идет с ним. Зейн рад, что ему не придется быть там совсем одному, но, в то же время, Лиам не станет утешением. На такого рода мероприятиях люди, которые на тебя работают, должны оставаться в стороне. За столиком Зейна во время ужина для Лиама не будет места. Вероятнее всего он будет стоять вдоль стены вместе с остальной охраной. Ведь именно так происходят подобные вечера. - А знаешь, что? - медленно говорит Зейн, наклоняя голову набок. Макс дает ему подзатыльник, чтобы он сел ровно, и она смогла закончить укладку. - К черту все. Можешь подать мне мой телефон? Макс бросает ему телефон на колени и поворачивает кресло, чтобы Зейн сидел лицом к ней. - Ты можешь говорить, пока я накладываю грим? - Зачем вообще мне накладывать грим? - вздыхает Зейн. - Потому что у тебя есть поры, милый, - говорит Макс и тянется за спонжиком. - Как и у всех нас, потому что ты обычный человек. Но люди думают, что ты безупречный, выше всех этих смертных, и если ты не хочешь кучу неудачных фотографий на первых страницах всех газет... Зейн отмахивается от нее, глядя на экран телефона. Он находит нужный номер, нажимает кнопку вызова и подносит трубку к уху. - Алло? - радостно произносит Эль. - Это Зейн. Мне нужно, чтоб ты позвонила и сообщила, что я все-таки приду с парой. - Ла-адно, - протягивает она, и Зейн слышит стук по клавиатуре. - Немного поздно, но ты — это ты, так что я уверена, все получится. Просто скажи мне имя, чтобы персонал был в курсе. - Лиам Пейн. Эль шумно вдыхает. - Твой охранник? Ты не можешь пойти на свидание с охранником. - Это не свидание, - закатывает глаза Зейн. - Но если ты настаиваешь, чтобы я взял его с собой, я не позволю ему всю ночь уныло и неловко стоять в стороне. Так что проверь, чтобы за моим столиком для него нашлось место. - Не думаю, что это хорошая идея, - неуверенно и тихо говорит она. - Значит, я не пойду. - Ты должен пойти. Ты ответил на приглашение. Тебя все будут ждать. - Так скажи им, чтобы ждали и Лиама, - упрямо говорит Зейн, обрубая все споры на корню. - Или, если хочешь, я могу оставить его дома и пойти в одиночестве. Она раздумывает над этим какое-то время, но, в конце концов, вздыхает и говорит: - Ладно, хорошо, если ты так настаиваешь. Но нам придется попросить тебя, чтобы ты был осторожен и вас не сфотографировали вместе. Слухи уже поползли, и ты проделал отличную работу, когда опроверг их в том интервью, но мы не думаем, что ты можешь позволить себе подобный пиар, особенно учитывая, что тебе скоро в тур. В любом случае Зейн этого не планировал, так что он без проблем согласится. - Хорошо. Спасибо. - Угу. Веди себя хорошо сегодня, Зейн. Помни, это ради благотворительности. Они прощаются, а Макс заканчивает свою работу и легонько хлопает его по щеке. - Ну вот, идеально. Моя помощь практически не понадобилась. Теперь давай оденемся. Я подобрала тебе один шикарный костюм, и... - Зейн перестает слушать, потому что почти никогда не вникает в ее «дизайнерские» разговоры. Он не видит разницы между костюмом за тысячу долларов и костюмом за десять тысяч, но она видит. - И тебе придется позвонить ему тоже. Его же Лиам зовут? Зейн возвращается к разговору, когда застегивает пуговицы на рубашке. - Что? Макс упирает руки в бока. - Ты не можешь просто бросить его в клетку с тиграми, не оставляя никаких шансов, Зейн. Вот скажи мне, как ты думаешь, в чем он появится сегодня вечером? Подумав, Зейн говорит: - Скорее всего, в джинсах и футболке. - О боже, - стонет Макс. - Ладно, позвони ему и скажи, что он должен надеть костюм. И туфли. Простой галстук. Он накаченный, да? Тогда лучше взять узкий. Кажется, у меня где-то есть, если он не найдет... - Она копается в гардеробе Зейна. - И ему нужно побриться! Он должен побриться. Я не смогу ничего сделать с его волосами, а с щетиной он будет выглядеть слишком грубо. - Ты слишком переживаешь, - смеется над ней Зейн. Макс злобно на него смотрит, крепко сжимая в руках галстук. - Ты же понимаешь, что делаешь, да? Последствия этого? Может, ты и бровью не поведешь, если кто-то приведет с собой рабочий персонал, но некоторые из этих людей будут пялиться на вас, словно ты привел на официальное мероприятие семейного пса. И мне кажется, Лиам заслуживает большего, чем презрительных взглядов. Так что да, я переживаю. Будь я на его месте, я бы тебя убила. Зейн... об этом не подумал. Но она права. Он совсем этого не учел. Ведь для него это обычное дело. Но, честно признать, большинство людей, которые сегодня там будут, считают себя высшим слоем общества, и они из тех, кто скорее всего подумают, что Лиам — низший, просто потому что он работает на Зейна. И в очередной раз Зейн совершает поступки, которые напрямую затронут Лиама, даже не спросив его заранее. - Я должен позвонить Эль и сказать, что все отменяется, - резко говорит Зейн. - Черт, я даже не подумал. - Ты не можешь! - в ужасе вскрикивает Макс. - Уже поздно. Она уже всем сообщила, что ты придешь с ним. Им снова придется менять места, не говоря уже о том, что все буду задаваться вопросом, почему ты передумал. Дело сделано, Зейн. Единственное, что нам остается, это убедиться, что все пройдет без проблем. Зейн трет виски и тянется за пачкой жвачки на столике. Он достает две подушечки и жует. __ - Все же пройдет хорошо, правда? - спрашивает Лиам. Он сидит рядом с Зейном на заднем сидении и нервно потирает руками брюки. На улице темно, окна затонированы, а это значит, что Зейну плохо видно Лиама. Он не уверен, выглядит тот испуганно или просто слегка взволнованно. - Конечно, да, - беззаботно говорит Зейн, в то время как его разум кричит «скорее всего, нет». Макс дала ему понять, что это в самом деле ужасная идея, но им нужно пережить это, и лучше не забивать Лиаму голову. - Рад, что у тебя нашелся костюм. - Он немного тесноват, - замявшись, признается Лиам. - И я купил его только потому, что моя сестра год назад выходила замуж и заставила меня. Сидит не так хорошо, как тогда, но меня же не предупреждали, что сегодня надо приодеться. Мне никто не сказал, что для твоих телохранителей предусмотрен дресскод. - Это только на один раз, - обещает Зейн. - Больше такого не будет. - Хорошо. Остаток поездки они оба молчат, время от времени нервно ерзая на месте. Зейн ослабляет галстук, который мешает дышать, несмотря на то, что не туго затянут. Просто одна мысль перекрывает ему дыхание. Она перетягивает шею, заманивает в ловушку, душит. Он ненавидит это. Ненавидит мероприятия, на которые нужно так выряжаться. Будь его воля, он был надел спортивные штаны и футболку, или хотя бы джинсы. Мероприятие проводится в дорогущем танцзале всего в нескольких минутах от его дома. Как только они подъезжают, Лиам громко ойкает, и... да, Зейн мысленно с ним соглашается. Снаружи дом украшен огнями, перед входом стоит огромный фонтан. От здания в целом веет роскошью и историей, и оно кажется тем местом, куда ты даже не хочешь заходить, потому что боишься что-то разбить. - Ты должен меня уволить, - спешно говорит Лиам. - Прямо сейчас. Уволь меня. Хотя нет, я избавлю тебя от проблем — я увольняюсь. Прямо сейчас. Я не пойду туда. Прямо за ними паркуется лимузин. Сначала выходит шофер и открывает заднюю дверь, откуда выходит женщина в сверкающем серебристом платье, которое напоминает лунный свет. Она изящно берет под руку мужчину, который вышел с другой стороны, и вместе они медленно направляются ко входу. Ладно, Зейн считает, что протест Лиама вполне оправдан, но у них нет другого выбора. - Ты должен пойти, - шипит Зейн. - Это же ради благотворительности. - Ему нужно перестать так часто общаться с Макс. - И ты не можешь уволиться. Я твой босс, и если я так сказал, значит всё. Лиам делает прерывистый вдох и проводит рукой по волосам. - Ладно. Давай просто... перейдем к делу. Не успев подумать, Зейн тянется через сидение и берет руку Лиама в свою. Даже в темноте машины видно, как Лиам смотрит на него широко распахнутыми глазами. Зейн отпускает его руку и прокашливается. - Ээ... Просто маленький совет: притворяйся. Такие места никому не нравятся, и не все так уверены в себе, как кажется. - Даже ты? - спрашивает Лиам, словно он никак не может в это поверить. Особенно я, - думает Зейн. - Пошли, пока они не заметили, как долго мы здесь сидим. Он первый выходит из машины. Зейн знает, что, скорее всего, на него кто-то смотрит, начиная с тех, кто выходит из лимузинов и модных тачек, и заканчивая теми, кто уже идет внутрь. Он поправляет пиджак, перекручивает часы на запястье, чтобы циферблат был сверху, и слышит, как Лиам захлопывает дверь. - Ладно, - говорит Лиам, тяжело дыша. - Вперед. И тогда Зейн поворачивается к нему. До этого у него не было возможности рассмотреть Лиама. Когда за Зейном заехала машина, он уже был внутри, и было слишком темно, чтобы увидеть что-то, кроме очертаний. Теперь же под светом ближайшего фонаря, в огнях здания позади них и в лунном свете у него есть такой шанс. Лиам сказал, что его костюм немного узковат, но, должно быть, в первый раз, когда он его надевал, тот был свободным, потому что, по мнению Зейна, сейчас он сидит просто идеально. Он настолько простой: обычные черные брюки, белая рубашка, однотонный галстук и пиджак с идеально расположенными пуговицами, который плотно прилегает к телу. Но всё это вместе с гладко выбритым лицом, безупречно уложенными волосами и блеском волнения в глазах (а может, просто костюмы — фетиш Зейна) придают ему... прекрасный вид, правда. Да черт возьми, идеальный вид, на самом-то деле. - Что? - спрашивает Лиам, оттягивая пиджак. - Он ужасен, да? Зейну срочно нужна жвачка, но на подобном мероприятии на него бы косо посмотрели. - Нет, нормальный, - непринужденно отвечает Зейн. Пережив сотни интервью, трудно не выработать способность казаться спокойным и расслабленным, когда чувствуешь себя совершенно иначе. - Но я дам еще один совет, - говорит он, потому что кажется, что Лиам ему не особо верит, - всегда заказывай курицу. Если написано, что в блюде есть курица, скорее всего оно будет съедобным. Все остальное — огромный риск. Может попасться вкусное, а можешь и ненароком съесть змею. - Что? - снова спрашивает Лиам, хмурясь. - Курица, - повторяет Зейн. - Заказывай курицу. Лиам качает головой. - Нет, я имел в виду... я не... я думал, я буду стоять в сторонке, пока идет все это мероприятия. Да... Зейн двигается с места, чтобы избежать ответа. Неловкие ситуации — не его стезя. - Зейн, - раздраженно окликает Лиам, рванув за ним. - Что... что там будет происходить? Тебе придется предоставить мне приблизительное расписание, потому что я совершенно растерян. - Я не хотел сидеть один, ясно? - вздыхает Зейн. - Я бы оказался за столом с кучкой снобов, и если бы я был один, то мне пришлось бы вести с ними беседы. И так как все мои друзья сумасшедшие, а ты все равно должен был быть здесь, я решил воспользоваться связями. В общем, я достал тебе место за своим столиком. Лиам замирает на месте как вкопанный, и Зейну приходится сделать то же самое. На них смотрят люди, мимо проходит пара — Зейн сияет улыбкой, словно все в порядке. - Ты не должен был этого делать, - тихо говорит Лиам. - Ну, уже сделал, - как можно тише шикает Зейн, чтобы их не услышали. - Я знаю, что это глупо, и я должен был сначала спросить твоего разрешения. Я много чего делаю, не подумав, и мне правда жаль, но у нас нет выхода, и... - Ты не за меня беспокойся, - перебивает его Лиам. - Я хотел сказать, что ты не должен был этого делать из-за себя. Если люди узнают, что ты привел своего работника в качестве гостя, они начнут сплетничать. - Погоди, - медленно протягивает Зейн. - Ты на меня не злишься? - Меня не так легко разозлить. Я думал, что ты уже успел это заметить. - Он ослабляет галстук. - Я просто до ужаса нервничаю, но не злюсь. Немного раздражен, если честно, но не зол. Такое впечатление, словно с его плеч сняли груз вины, и он снова может выпрямить спину. - А-а-а, ну в таком случае, срать я хотел на то, что подумают люди. Лиам качает головой, слегка улыбаясь. - Ты полон сюрпризов, Зейн Малик, - говорит он. Но прежде чем Зейн успевает спросить, что это значит, или искренне и, скорее всего, до глупого широко улыбнуться в ответ, Лиам срывается с места и идет вперед. - Пошли, мне всегда хотелось знать, чем занимаются люди в таких местах. Зейн спешит за ним и сообщает: - Много пьют. Пытаются затмить друг друга. Много лицемерят. Гарантирую, что как минимум два человека за нашим столом начнут поливать грязью кого-то за соседним, но позже все они будут болтать и смеяться, делая вид, что не вонзают друг другу в спины ножи каждый раз, когда кто-то отворачивается. - Звучит весело, - смеется Лиам. Когда они подходят ко входу, Лиам открывает дверь и пропускает его вперед. Внутри их останавливает мужчина за стойкой и спрашивает их имена. Но после он поднимает взгляд на Зейна, издает нечленораздельный звук и, заикаясь, начинает извиняться: - Простите, пожалуйста, мистер Малик. Ваш столик номер шесть. Простите еще раз. Такое впечатление, будто Зейн устроит истерику за то, что его сразу не узнали. - Тебя все так боятся? - шепчет Лиам ему на ухо. Они направляются к широким дверям, которые ведут в главную комнату, где расставлено бесчисленное количество круглых столиков. На каждом из них стоят тарелки, приборы и в центре - стеклянный кувшин с водой. Сегодня Лиам разговаривает с ним больше, чем обычно. Зейн уверен, что это всё из-за нервов. Может быть, Лиам много болтает, когда нервничает, так же, как Зейн жует жвачку. - Надеюсь, что нет, - встревоженно говорит Зейн. В помещении уже есть люди. К ним подходит парень, который явно не старше их, одетый в черные брюки, белую рубашку и черную жилетку, с подносом шампанского в руках. - Хотите чего-нибудь выпить? - спрашивает он. - Или помочь вам найти ваш столик? - Столик, - бормочет Зейн, бегло осматривая комнату. Несколько лиц смотрят на него в ответ, и затем их взгляды переходят на Лиама. - Спасибо. Парень — Джеофф, как говорит его бейджик, - проводит их по комнате и останавливается возле шестого стола. К счастью, их соседи еще не пришли, и Зейн берет бокал с подноса Джеоффа и благодарит его. Лиам ничего не берет и вместо этого садится на стул, выпрямив спину и сложив руки на колени, с безучастным выражением лица. Зейн расслабленно сидит прямо рядом с ним и попивает напиток, осторожно встречаясь взглядом со всеми, кто на них уставился. К счастью, их немного. В таких ситуациях люди любят делать вид, что они выше этого. Что их не впечатляет та известная кинозвезда или тот певец, в то время как наблюдают за ними боковым зрением, чтобы позже слить информацию в твиттер или куда-то еще. Зейн это обожает. Чаще всего это вызывает у него смех. Но сейчас, когда рядом с ним сидит растерянный Лиам, он не будет смеяться. - Лиам, - мягко говорит он, поднеся бокал к губам. Он делает глоток и поднимает брови, но Лиам не смотрит в его сторону. - Пытаюсь сообразить, - говорит он. - Я как старый компьютер. Если мне дать слишком много информации сразу, то придется подождать пару минут, пока я обработаю ее. Так что... просто дай мне пару минут. Зейну безумно хочется к нему прикоснуться. Но он даже не уверен, как. Ободряюще похлопать по плечу? Может, взять его за руку и погладить большим пальцем тыльную сторону ладони, что, по идее, должно успокоить? Положить руку ему на бедро и слегка сжать, чтобы он просто знал, что не один? Но, во-первых, он не может этого сделать, потому что неизвестно, сколько людей это заметит, и хоть ему и плевать, что они подумают, он должен заботиться о своем имидже. Во-вторых, у них с Лиамом не настолько близкие отношения, чтобы время от времени лапать друг друга. Так что он не может этого сделать, но хочет. Он очень-очень хочет. Лиам делает глубокий вдох и наконец смотрит на него. - Я в порядке, - говорит он прежде, чем Зейн успевает спросить. - Здесь очень даже красиво, правда? Зейн снова осматривает помещение, потому что прежде об этом не задумывался. Но да, здесь красиво. В холодном стиле «не-трогайте-ничего». Это напоминает ему случай, когда ему было девять лет и он в первый раз пошел в гости к своему другу Мартину. Зейн вырос в обычной среднестатистической семье. У них никогда не было много денег, но и нельзя сказать, что они бедствовали. Но у семьи Мартина была куча денег. И Зейн помнит, как пришла его мама и наорала на них за то, что они сидели на диване, и он не мог понять, зачем вообще нужен диван, если на нем нельзя сидеть? Но Мартин объяснил ему, что это гостиная для взрослых. Что только взрослым можно в ней находиться, а для детей есть отдельная комната, где они могут делать всё, что пожелают. - Наверное, - говорит он. - Всё зависит от того, что для тебя красота. - А что для тебя? Зейн пожимает плечами, делает еще глоток шампанского, думая над ответом. Но не может ничего придумать, поэтому коротко отвечает: - Не это. Лиам улыбается, словно соглашается с ним, и Зейн думает, что, может быть, это. Может быть, это то, что он считает красивым. Ровные белоснежные зубы, обрамленные розовыми губами, которые растягиваются в такой широкой улыбке, что в уголках рта образуются морщинки. Он допивает остаток напитка и думает о том, сможет ли уговорить Джеоффа, чтобы он принес ему водки. Вскоре комнату начинают заполнять люди, и за их столиком занимают места. Лиам поддерживает с ним разговор, ни о чем интересном или важном. Первая пара, которая подсаживается к ним, знакома Зейну благодаря подобным мероприятиям, хотя он никогда с ними не разговаривал и честно не может вспомнить, как их зовут, но они сами представляются как «Мэри и Джонатон». - Приятно познакомиться, - вежливо говорит Лиам, протягивая руку над столом. - Лиам. Они выжидающе смотрят на Зейна, и он понимает, что сделал ошибку, пригласив Лиама сюда. Этот парень так чертовски вежлив, что Зейну не остается выхода, как приложить немного больше усилий, чем обычно, иначе он будет выглядеть невоспитанным мудаком. - Привет, - бормочет он, мысленно задаваясь вопросом, куда пропал Джеофф со спиртным. Следующую пару, что садится к ним за стол, Зейн знает по именам. Линда и Марк Волш. Марк — исполнительный директор какой-то очень большой компании (Зейн не имеет понятия какой, никогда не спрашивал и не собирается), который любит рассматривать чужих девушек, сидя рядом со своей женой. Линда — модель нижнего белья из Испании и говорит по-английски совсем немного, и большую часть из того, что она говорит, все равно трудно понять. По крайней мере, они приятная компания. Зейн удивлен. Им повезло, что их не посадили, скажем, за соседний столик с Карой Хьюс, светской львицей, которая однажды пригласила его на свидание и решила, что он отброс общества, когда он вежливо объяснил ей, что не одинок. Или с Мартином Кори, ведущим очень известного ток-шоу, который ведет себя, как на интервью, каждый раз, когда они разговаривают, а затем твитит весь их разговор, добавляя комментарии, которые варьируются от дружеских и стебных до оскорбительных, в зависимости от того, стал ли терпеть его Зейн в тот день. - Ну, что ж, - говорит в какой-то момент Мэри, и Зейн останавливает свои поиски какого-нибудь официанта с шампанским, - Лиам, я знаю всех за этим столом, кроме тебя. Так почему бы тебе не рассказать нам о себе? Лиам неловко ерзает, и Зейн собирается выручить его, ляпнуть что угодно, лишь бы предотвратить неудобство, но Лиам натягивает улыбку и говорит: - Я не очень-то интересный, правда. Мэри смеется. - Учитывая, что Зейн не приводил пару в подобные места... никогда, наверное, должна сказать, что ты ошибаешься. В тебе должно быть что-то интересное. - О, я ему не пара, - тут же говорит Лиам. - Вообще-то, я его... - Друг, - заканчивает за него Зейн. Лиам резко к нему поворачивается, но он игнорирует его взгляд. Малик остановил Лиама не потому, что ему стыдно за то, что он привел человека, который на него работает, в качестве пары. Он сделал это потому, что знает такой тип людей. Может, Мэри кажется и вполне приветливой, но у них у всех отлично получается улыбаться в лицо и насмехаться за спиной. Лучше не давать им оружие против Лиама. Вскоре разговор стихает, приходит официант и рассказывает, что будет на ужин (стандартные аппетайзеры, а затем рыба, вегетарианский набор или мясо на выбор), и спрашивает, какое вино предпочтет столик. Когда он уходит, Зейн нетерпеливо стучит себе по коленям, ожидая, когда принесут это чертово вино. Конечно же, плюс в присутствии Лиама в том, что хоть он и портит впечатление о Зейне одним лишь свои существованием и воспитанным поведением, но он спасает Зейна от активного участия в беседе. Пейн поддерживает разговор с Линдой и Марком и подробно отвечает на все вопросы Мэри, а Зейн спокойно сидит рядом и попивает принесенное вино. Когда приносят еду, они кушают и продолжают болтать (но Зейн, по большому счету, просто ест и пьет), и затем, когда, наконец, все тарелки чисты, и алкоголь начинает отдавать Зейну в голову, им сообщают, что можно переходить в танцзал, если им хочется насладиться живой музыкой или совершить дополнительные пожертвования плюс к той тысячи фунтов, что заплачена за каждое место за столом. Линда с восторгом тянет Марка в танцзал, а Мэри с мужем отходят от их столика, чтобы поговорить с другими людьми. Лиам просто сидит на месте, уставившись себе на колени. - Что? - спрашивает Зейн. - Ты не любишь танцевать? - шутит он. - Если что, мы не обязаны. Я никогда не танцую. Обычно я просто сижу выпиваю и, когда люди подходят ко мне поговорить, стараюсь быть как можно вежливее. - Дело не в этом, - хмурится Лиам. - Просто... тысяча фунтов? Во столько тебе обошлось, чтобы я сидел здесь рядом с тобой и ел жареную курицу? Зейн удивленно охает. Он не хотел, просто... он не очень над этим задумывался. Но да, это правда. - Наверное. - Я никогда не смогу отдать тебе эти деньги, - говорит Лиам. - По крайней мере, не сразу. Это займет месяцы. - Не помню, чтобы я просил за это деньги, - отвечает Зейн и тянется за бутылкой вина. Обычно официант сам подходит и разливает вино по бокалам, но у Зейна не хватает терпения ждать, к тому же он в состоянии сделать это самостоятельно. - Ты мой гость. Я за тебя плачу. Вот, как всё устроено. - Я не твой гость, - напоминает Лиам. - Я твой телохранитель и повод не разговаривать с людьми. - Ты не... - Пейн вскидывает брови. - Ладно, в чем-то ты прав. Лиам фыркает. - Это ради благотворительности, - Лиам будто говорит это себе, а не Зейну. - Тебе повезло, что это ради благотворительности, иначе сейчас я был бы очень зол на тебя. Прежде чем Зейн успевает ответить, на место Линды кто-то садится. Ее ярко-рыжие волосы собраны в настолько тугой пучок, что это выглядит немного болезненно, а губы намазаны огненно-красной помадой. Следом за ней рядом садится еще одна женщина. И затем еще одна, и вскоре они просто окружены. - Кара, - натянуто произносит Зейн. - Зейн, - говорит она с улыбкой. - Приятно снова тебя видеть. Лиам выглядит слегка растерянно, и Зейн хочет взять его под руку и утащить отсюда. Но он не может, потому что эти люди напоминают хищников. Как только они чуют испуг или слабость, то тут же накидываются. Поэтому он натягивает на лицо улыбку и в этот раз не отказывает себе в том, чтобы взять Лиама за руку под столом. Ведь в этот раз это для себя, а не для Лиама, как бы эгоистично это не звучало. - Не думаю, что мы знакомы, - говорит Кара, протягивая Лиаму руку. Лиам берет ее и пожимает, в то время как рядом сидящий Зейн недоверчиво щурит глаза. - Я Лиам, - отвечает он, словно не понимая, что ведет разговор с дьяволом. - Лиам, - медленно произносит она, от чего ее подружки хихикают. - Когда я услышала разговор работников, я думала, что они шутили насчет того, что Зейн привел в качестве своей пары телохранителя. Но, похоже, что я ошиблась, да? - Да, они не шутили, - тихонько посмеявшись, говорит он. - Но вообще-то мы не пара. Я просто составил ему компанию. С его стороны было очень мило пригласить меня сюда. - На самом деле, это очень странно с его стороны, - исправляет Кара. - Божечки, такое чувство, словно я в «Титанике». Или как там назывался этот фильм с Джей Ло? - «Госпожа горничная», - подсказывает одна из ее шайки. - Точно. Отличный фильм. Слегка нереалистичный только. - Она хохочет, словно это смешно. - В любом случае, Зейн, я хотела спросить, можем ли мы поболтать немного. Наедине. Можно в танцзале, если хочешь потанцевать, пока мы говорим. Зейн до боли сжимает руку Лиама. - Мне нужно в туалет, - громко говорит Лиам. - Зейн, можешь показать мне, куда идти? Зейн подрывается с места. - Конечно. Извини, Кара. В другой раз. Она кричит ему вслед, но Зейн уходит, не оборачиваясь, Лиам следом за ним. Они виляют между столиками, обходя людей, которые пьют напитки и ведут «светские беседы». Никто из них не пытается задержать их, чему Зейн несказанно рад. Он просто не создан для подобных мероприятий, и ему совершенно непонятно, почему его приглашают, или почему менеджмент настаивает на том, чтобы он их посещал. Ведь это даже не вписывается в его имидж, правда. Он не какая-то важная шишка с миллиардами на счету. И он совершенно уверен, что, например, Бруно Марса не обязывают проходить через этот ад, разве нет? Почему его не заставляют ходить на какие-нибудь показы мод, как других звезд? - На самом деле, мне не нужно в туалет, - говорит Лиам, когда они находятся уже далеко от своего стола. - Я просто пытался тебя спасти до того, как ты, ну знаешь, сломаешь мне пальцы. - Вот как... - Зейн останавливается и потирает затылок. - Спасибо. И... извини. Она меня ненавидит. Это не имеет к тебе никакого отношения. - Всё нормально, - пожимает плечами Лиам. Это правда не нормально, но Зейн не знает, что сказать, чтобы это исправить. - Может, пойдем в танцзал? - предлагает он. - Мы не обязаны танцевать. Но наверняка там есть что-нибудь покрепче вина, и я бы не прочь выпить рюмку-другую. Лиам прыскает со смеху. - Я настолько ужасный спутник, что тебе необходимо напиться, чтобы меня вытерпеть? - Зейн открывает рот, но Лиам быстро добавляет, - Я пошутил. Господи, он снова не в себе. Лиам в этом проклятом костюме плохо на него действует, и Кара со своей дьявольской усмешкой плохо на него действует, и вино, которое он выпил, плохо на него действует. Ему нужно отсюда убраться, но он не может уйти до определенного времени, иначе станет понятно, что он изначально не хотел здесь находиться. Было бы очень мило. «Зейн Малик: слишком крут для благотворительности?» Он уже может представить, что бы выдумали про него люди, так что пока ему придется смириться. Когда они приходят в танцзал, Зейн направляется прямиком к столу для пожертвований, доставая по пути чековую книжку. Он пишет на чеке огромное число, улыбается женщине, которая благодарит его за щедрость, после чего отправляется на поиски спиртного. Он находит бар в соседней комнате и заказывает рюмку водки, в то время как парень, сидящий рядом с ним, осматривает его с интересом. Лиам стоит прямо за спиной Зейна, и, наверное, поэтому он заказывает вторую рюмку. - Который час? - бормочет он немного позже (и всего одну рюмку спустя, потому что не доверяет своему здравому смыслу, чтобы выпить больше), стараясь не опираться на Лиама. Вместо этого он облокачивается на стену. - Почти половина одиннадцатого, - отвечает Пейн. - Отлично, - облегченно вздыхает Зейн. - Пошли. - Мы уходим? - удивленно спрашивает Лиам. Или, может, это просто влияние алкоголя, и Зейну это кажется. Он не уверен. - Ты не хочешь? Лиам кривится. - Я был готов уйти еще в тот момент, когда эта девка сказала «Джей Ло». Я просто думал, что ты хочешь остаться подольше. - Уж точно нет. Он начинает пробираться через комнату, зная, что Лиам идет следом за ним, всегда идет следом за ним, всегда прямо за его спиной. На выходе он бегло прощается с некоторыми людьми, такими как: Лаура Уильямс, которая организовала мероприятие и поблагодарила его за пожертвования, и Джордан Питс, который оказался одним из немногих в этом месте, кто действительно приятен Зейну, - в то время как Лиам проверяет, что машина уже на месте. И затем они с Лиамом направляются к большим дверям, которые ведут наружу. Первое, что он делает, когда выходит на улицу, - глубокий вдох свежего воздуха. А затем он замирает, когда слышит щелчки камер. Он смотрит налево и видит девушку (как ее зовут? Аманда? Миранда? Что-то в этом роде), которая разговаривает с папарацци и, перекинув золотистые волосы через плечо, сообщает: - Я просто люблю благотворительность. Зейн делает неуверенный шаг, и они словно чувствуют движение, потому что в следующее мгновение все поворачиваются к нему. Вместо того, чтобы идти вперед, что было бы верным решением, он отшатывается назад и удивленно ойкает. Может быть, он был не так трезв, как рассчитывал. Его мозг тормозит, работает слишком медленно, чтобы сообразить и придумать способ выбраться из этой ситуации. Его ослепляет вспышка, и отдаленно он задумывается над тем, зачем ее используют. Нет, серьезно? Можно обойтись без нее? - Зейн! Это правда, что...? - Вы правда...? - Это ваш...? Ему в лицо суют камеры, кто-то хватает его за руку, но это не Лиам, и от этого его охватывает паника. Он не видит ничего дальше двух метров: только людей с камерами и вспышки. Кажется, что все звуки перемешиваются, и в итоге он не может разобрать ни единого слова. Он поднимает одну руку, чтоб закрыть глаза, а вторую вытягивает перед собой, чтобы образовать какое-то расстояние между ним и людьми. Но затем перед ним появляется тело, легко загораживая Зейна. Возможно, после этого им все же удастся заснять его, но это будет не больше, чем край его глаза, одна из рук или ботинок, который виден между ног Лиама. Кому-то удается пронырнуть мимо Лиама, но тот снова без проблем загораживает путь к Зейну и поднимает руку, чтобы закрыть объектив. Вторую он протягивает назад и обхватывает запястье Зейна. Малик слишком потрясен, слишком пьян и слишком напуган, поэтому он просто ковыляет за Лиамом, когда тот начинает аккуратно спускаться по ступенькам. В какой-то момент ему удается развернуть их так, чтобы Зейн шел впереди. Когда они оказываются перед машиной, он открывает дверь и бесцеремонно заталкивает Зейна внутрь, захлопывая за ним дверь. Как только Лиам закрывает свою дверь, на машину кидается фотограф. Стекла затонированы, поэтому им не видно, что внутри, но Зейну видно, что снаружи. Видно, как они изо всех сил пытаются сделать очередное фото, выкрикивая вопросы. В момент, когда они отъезжают от здания, ладонь Лиама находит в темноте его руку. Зейну снова легче дышать. Его радость длится недолго. Как только они подъезжают к его дому, он видит у входа толпу папарацци. Как минимум, десять человек в ожидании его. Это не первый раз, но обычно консьерж Карл теряет терпение и угрожает звонком в полицию, если они не уйдут. - Блять, - бормочет Лиам, наклонившись к окну Зейна. Зейн заметил, что Лиам матерится не часто. Только когда это действительно неизбежно, и, должно быть, это как раз один из таких случаев. - Запасной выход есть? Зейн кивает, но он не готов идти на такие жертвы. Он лезет в задний карман и через несколько секунд звонит Гарри. Ладно, возможно, дело не в «жертвах». Возможно, дело в том, что он не хочет сегодня ночью оставаться наедине. Не хочет слегка пьяным и вымотанным плестись в кровать, дрожа после того, что случилось. Сегодня он не может остаться в пустой квартире. Гарри поднимает трубку после третьего звонка с криком: - Ты можешь хотя бы на две секунды перестать орать?! Скривившись, Зейн убирает телефон от уха. - Гарри? - Нет, ясно? Я не трогал твой... я не трогал! - Пауза. - Даже не думай, Луи. Даже не... Прости, Зейн, я тебе перезвоню. Мой больной на голову сосед собирается выбросить целую пачку моей фруктово-ореховой смеси, потому что думает, что я... только не изюм, Луи! - Я просто хотел спросить, можно ли у вас сегодня переночевать, - быстро говорит Зейн, пытаясь закрыть рукой трубку, чтобы его не услышал Лиам (что немного сложновато, учитывая, что он сидит у него под боком). - Я не хочу оставаться один, можно мне... - Мне очень жаль, - в спешке говорит Гарри. Он слышит хлопанье двери и подозревает, что Гарри закрылся в ванной комнате. - Ты знаешь, что для тебя двери всегда открыты, но сегодня просто не подходящее время. Мы ругаемся уже час, и я сомневаюсь, что это прекратится в скором времени. Это неудивительно. Все, что они теперь делают, это ругаются или избегают друг друга, и это начинает бесить. Они не могут просто помириться? Признаться в своих чувствах? Перестать вести себя так глупо? Но это не касается Зейна, как неоднократно говорили ему Луи и Гарри, поэтому он не лезет. - Да, это... не волнуйся об этом. Все равно спасибо. - Прости, - искренне повторяет Гарри. - Я зайду завтра. Мы пообедаем. Посмотрим фильм. Люблю тебя, ладно? - Я тоже тебя люблю, - тихо отвечает Зейн. Он кладет трубку первым, держа телефон в руках. Он моргает, глядя в окно, думает, почему вдруг ему хочется плакать и прижимает кулаки к глазам, чтобы предотвратить это. Лиам громко прокашливается. Черт, Зейн почти забыл, что за ним кто-то наблюдает. - Насколько неуместно это будет, если я предложу тебе остаться у себя? Зейн поднимает на него взгляд, прищурившись и удивленно приоткрыв рот. - Что? Лиам выглядит смущенным, когда говорит: - Просто ты сказал, что не хочешь быть один, и я подумал, что ты все равно не сможешь воспользоваться центральным входом, чтобы зайти в дом, так что... насколько неуместно будет с моей стороны предложить тебе переночевать у меня дома? - Ээ... очень неуместно, - выдавливает из себя Зейн, находясь в состоянии шока. - Так же неуместно, как с твоей стороны пригласить меня сегодня в качестве своей пары? Или сообщить мне об этом практически на пороге здания? Он прав, это так, но это не меняет факта, что Лиам ходит по лезвию ножа. Неважно, какой он хороший (или привлекательный, - беспомощно подсказывает ему разум), любой работодатель давно бы его уволил. У Лиама плохая привычка переступать границу между деловыми отношениями и дружескими, за что 90% людей, которых знает Зейн, уволили бы. Но ведь Зейн делает то же самое, разве нет? Он только способствует этому, так что он не может валить всю вину на Лиама. - Не думаю, что это хорошая мысль, - тихо говорит Зейн. - Ладно, - Лиам пожимает плечами. - Как хочешь. Зейн просит водителя сделать круг и вернуться обратно к его дому, но папарацци все еще стоят на входе. А с ними и консьерж, который выглядит разъяренным и пытается прогнать их. Он до боли прикусывает язык и спрашивает: - Как далеко ты живешь? Лиам расплывается в улыбке и наклоняется к водителю. - Езжайте туда, откуда меня забрали, если помните адрес. - Конечно, мистер Пейн, - отвечает водитель. Лиам снова откидывается на спинку сидения и с улыбкой смотрит в окно. Зейн наблюдает за ним в мелькающем свете уличных фонарей и пытается понять, как этот улыбчивый мальчик может быть тем мужчиной, который всем своим телом, словно щитом, заслонил его от опасности? Это не укладывается в голове. Правда, не укладывается. Такая же ситуация с тем фактом, что он едет к Лиаму домой, но он не сильно над этим задумывается. Или... старается этого не делать. Но ведь он не виноват, что папарацци захватили его дом, или что его лучшие друзья — идиоты, из-за чего он не может переночевать у кого-то другого, или что Лиам предложил ему альтернативу. Не виноват. И если кто-то спросит, то он будет придерживаться этой отмазки. Такое впечатление, что они едут аж в противоположный конец города. Когда Зейн выглядывает на улицу, он понимает, что да, они действительно приехали в другой конец города. Они остановились перед небольшой многоэтажкой, которая, кажется, вот-вот наклонится в левую сторону. В подъезде стеклянная дверь, но, видимо, нижнее стекло недавно разбили, так как его место занимает кусок картонки. - Спасибо, Роджер, - говорит Лиам, когда машина останавливается. Он уже собирается спросить, кто, черт возьми, этот Роджер, но затем водитель машет на прощание рукой, и Зейна осеняет, что он никогда даже не думал о том, чтобы узнать имя парня, несмотря на то, что он возил Зейна по городу уже практически месяц. Но Лиам, очевидно, узнал, и от этого его мучает чувство вины. Он дает себе обещание, что позвонит и убедится в том, чтобы Роджер получил хорошие чаевые. Как только Зейн выходит из машины, она тут же отъезжает. Он смотрит ей вслед, а затем оглядывается вокруг и уже частично раскаивается в своем решении. Вдалеке слышно, как ссорится пара. Мимо пролетает машина на скорости, которая явно превышает все дозволенные рамки, из нее на всю орет музыка, даже не смотря на закрытые окна. На другой стороне улицы у кого-то срабатывает сигнализация. - Ты идешь? - спрашивает Лиам. Он держит открытой разваленную дверь и выжидающе смотрит на него. Зейн кивает и спешит внутрь. Хотя внутри не лучше, чем снаружи. Лестницу явно давно не подметали, а на втором этаже пол завален пустыми пивными банками. Лиам поднимается выше, даже не замечая их, в то время как Зейн аккуратно обходит мусор, чтобы не наступить. - У меня в квартире лучше, - обещает Лиам, а Зейн думает, что, достичь лучшего, чем это, не так уж и сложно, если честно. Лиам живет на самом верхнем этаже с левой стороны. Когда он пытается открыть дверь, она дважды заедает, и Лиам, нервно смеясь, толкает ее плечом. Она открывается, и Пейн показывает ему рукой, чтобы он проходил. - Здесь немного тесно, - признает Лиам, - но я собираю деньги, а это место значительно дешевле, чем всё то, что я находил. «Немного тесно» - очень большое недоразумение. Когда ты заходишь внутрь, то буквально сразу оказываешься на кухне, которая состоит из небольшой столешницы, маленькой раковины, холодильника, который мог сойти за новый где-нибудь в поздних восьмидесятых, и выцветшей старой печки. Делаешь два шага — и ты в гостиной, в которой хватает места только для двухместного дивана и небольшого телевизора. Может, Зейн и сможет лечь так, чтобы его голова и ноги не упирались в противоположные стенки, но он в этом не уверен. Но здесь мило. Квартира безупречно чистая, и мебель кажется новой. Стены выкрашены в приятный серый цвет, и, по всей видимости, вся осветительная аппаратура была недавно заменена. Но все же. Площадь гостиной и кухни составляет площадь ванной комнаты Зейна. - Эмм, Лиам... Сколько мы тебе платим? - Больше, чем нужно, чтобы позволить себе это место, - быстро отвечает Лиам. - Как я уже сказал, я собираю деньги, вот и все. И она такая маленькая только потому, что я хотел отдельную спальню, а не студию. Студии за эту же цену были больше, но я предпочитаю отдельное место для сна и всего остального, знаешь? - Точно, - медленно кивает Зейн. Лиам наклоняет голову набок, и уголки его губ поднимаются вверх. - Тебе здесь не нравится. - Я еще не видел всей квартиры, - отмечает Зейн. - Тебе все равно не нравится, - настаивает Лиам, но он не расстроен. Он выглядит... веселым. - Не все из нас звезды-миллионеры, чьи квартиры стоят больше, чем некоторые зарабатывают за всю свою жизнь. Пошли, я покажу тебе спальню и дам во что-нибудь переодеться вместо этого костюма. Мне кажется, ты хочешь спать. Только когда он разувается и следует за Лиамом по маленькому коридору (с двумя дверями по сторонам: одна — в спальню, вторая — в ванную комнату), его озаряет. Он стоит в спальне Лиама (размером с обувную коробку, если сказать честно) в носках и костюме, который стоит, скорее всего, больше, чем аренда этой квартиры на несколько месяцев. Но не это вызывает у него чувство неловкости. На самом деле, ему нравится эта крохотная квартирка, как бы странно это ни было. Но он не должен здесь находиться. Он не должен здесь ночевать. Он уже знает, что бы сказали люди. И хоть ему и плевать на слухи, это не слух. Это по-настоящему происходит, и он представляет себе лицо старого Вилли, если Зейна засекут здесь. И лицо Лиама, как только Вилли несомненно его уволит. Но Лиам занят тем, что копается в шкафу с кучей полок, который напоминает встроенный в стенку комод, и Зейн не может заставить себя уйти. Он знает, что по логике вещей должен. Но просто не может. - Держи, - говорит Лиам, вручая ему одежду. В его руках остается пара вещей, и он возвращается в коридор. - Если ночью пойдешь в туалет, учти, что в раковине горячая вода не работает, а чтобы смыть в унитазе, на ручку нужно нажать два раза. - Хорошо. - Спокойной ночи, Зейн, - говорит Лиам и тянется к дверной ручке. - Стой! - Он ставит ногу между стеной и дверью, чтобы Лиам не смог закрыть ее. - Куда ты идешь? Лиам делает такое лицо, словно ответ очевиден, и Зейн слегка тормозит. - На диван...? - Я не выгоню тебя из твоей собственной спальни, - говорит Зейн. - Я буду спать на диване. - Поверь мне, - говорит Лиам, уже идя по коридору, - ты не захочешь спать на моем диване. И мне все равно, правда. - Лиам... - Спокойной ночи, Зейн,- повторяет он, и Зейн знает, что этот бой проигран. Лиам слишком упрямый, и он не сдастся. Вздохнув, он закрывает дверь и аккуратно раздевается, зная, что Макс убьет его, если он испортит костюм. Он складывает его, натягивает спортивные штаны и футболку, которые дал ему Лиам, и смотрит по сторонам в поисках места, куда положить свою одежду. Но такого места нет. Спальня — в буквальном смысле просто комната с кроватью. Больше ничего. И кровать маленькая, как та, что была у Зейна в детстве. Наполовину меньше его двуспальной кровати дома, может, даже еще меньше. Из маленького закрытого окна слышен звук проезжающих мимо машин. Внезапно в стенку что-то ударяет, и Зейн подпрыгивает на месте. За этим следует смех, и кто-то кричит «прости, Лиам!». До него доходит, что стены здесь настолько тонкие, что Лиам, видимо, может спокойно переговариваться с соседями. Именно тогда он решает, что займется тем, чтобы поднять Лиаму зарплату и вытащить его из этого места. __ Просыпается он от чьего-то пения. Сначала ему кажется, что это сон. Затем он думает, что это Луи ворвался в его квартиру и снова смотрит старые выпуски «X-Фактора». И только протерев глаза и открыв их, он понимает, что ошибся. Потому что он не дома. Он лежит в крохотной кровати, которая пахнет не им, и видит занавешенное окошко, которое никак не может быть окном на всю стену в его собственной комнате. На мгновение пение становится громче, и он узнает и голос и песню. «I'll be there in the morning if you just stay with me tonight», - слышит он Лиама и неуверенно садится, стараясь не шуметь. В комнату доносится запах кофе — горькая роскошь вперемешку с приятным, на удивление талантливым голосом. Он слегка не попадает в ноты, но Зейн не слышит музыки, так что скорее всего Лиам в наушниках, а такое случается даже с самыми лучшими исполнителями, когда они не слышат себя. И все равно он звучит хорошо. Очень хорошо. С нежной улыбкой на лице Зейн выбирается из постели и подходит к двери. Он открывает ее как можно тише, пока еще не желая извещать Лиама о том, что он проснулся. Лиам стоит на кухне (хотя чтобы вернуться в постель в гостиной, ему нужно отойти назад на шаг или два), что-то перемешивая в сковороде деревянной ложкой. Как и ожидалось, в ушах у него наушники, и он совершенно не замечает, что Зейн облокотился на дверной косяк между коридором и гостиной и наблюдает за ним (что, скорее всего, некрасиво, но он не может остановиться). В турке варится кофе, то, что он готовит, изумительно пахнет, и Зейн... чувствует себя превосходно в этот момент. Как ни странно, это самое лучшее утро за много лет, и оно проходит в паршивой квартирке в одном из самых захудалых районов с Лиамом Пейном. Он не знает, чем именно привлек внимание Лиама, но в один момент он поет припев второго сингла Зейна, слегка виляя бедрами в такт, а в следующий — поворачивается, широко распахивает глаза и затем вытаскивает наушники, краснея от кончиков ушей до шеи. - Ты проснулся, - практически взвизгивает он. Зейн притворяется, что зевает, и закрывает рот рукой, чтобы скрыть улыбку. - Еле-еле, но да, - говорит он, отталкиваясь от стены. - Кстати, хороший музыкальный вкус. Лиам, если такое возможно, выглядит еще более смущенным. - Песни играют вперемешку, она сама попалась, - объясняет он. - Не думал, что ты встанешь в ближайшее время. Я рано просыпаюсь. Зейн хочет немного подразнить его, еле сдерживается, но у него есть предчувствие, что это получится намного игривее, чем он планирует. - У тебя горит завтрак, кстати. - Черт. - Лиам поворачивается к сковородке и машет рукой, чтобы избавиться от дыма. - Блин. Как можно спалить яичницу? Я даже не знал, что такое возможно. Зейн проходит обратно по квартире Лиама, чувствуя себя до странного комфортно, несмотря на то, что он здесь впервые. Он забирает телефон из спальни и возвращается в гостиную, уже держа его у уха в ожидании ответа. У него где-то около четырех ресторанов с доставкой на дом на быстром вызове. Лиам убирает сковороду на выключенную конфорку и облокачивается на столешницу, в то время как Зейн делает заказ. Он прикрывает трубку рукой и спрашивает адрес, на что Лиам восклицает: - Что ты делаешь?! - Заказываю завтрак, ясное дело, - отвечает он. - Это меньшее, что я могу сделать после того, как ты разрешил мне переночевать здесь и спал на диване. А теперь адрес, Лиам. - Лиам выглядит раздраженным, диктуя его, но Зейн не обращает на это внимания и повторяет адрес женщине на том конце провода. - Хорошо, спасибо. - Ты не должен был этого делать, - говорит Лиам, когда Зейн кладет трубку. - Я мог приготовить нам что-нибудь другое. - В этом нет никакой проблемы. Лиам закусывает губу, и Зейн практически чувствует, как в голове шатена проносится миллион мыслей. У Лиама очень выразительные брови, он хмурится, насупив их, после чего поднимает и, неосознанно проделав так несколько раз, выпаливает: - Они хотят, чтобы я поехал с тобой в тур. Зейн... этого не ожидал. Вообще-то, он ждал, что Лиам разозлится на него за то, что Гарри время от времени называет «бездумным разбрасыванием денег». - Прости, что? Лиам взъерошивает волосы и начинает ходить взад-вперед, что заслуживает уважения, учитывая малюсенькую площадь этой квартиры. Зейн наблюдает за ним, сидя на проваленном диване, слишком шокированный, чтобы двигаться или говорить. - Поэтому я так рано встал, - объясняет Лиам. - Мне звонили сегодня. Изначально я должен был сопровождать тебя, только пока ты в городе, понимаешь? Это всё, что написано в контракте. Но потом... Как ее зовут? Элеанор, кажется, позвонила мне сегодня и сказала, что со мной хотят встретиться в офисе. И я запаниковал, понимаешь? Я думал меня уволили или что-то в этом стиле. В смысле, у тебя есть на это миллион причин, правда, потому что я совершенно не знаю, как сохранять «строго деловые отношения», но потом она сказала, что это насчет тура. Он делает паузу, чтобы набрать воздуха в легкие. - Я спросил, что это значит, и она объяснила, что они хотят, чтобы я сопровождал тебя во время тура по Европе и, если я соглашусь, по США тоже. Сказала, что с тобой и так едет весь состав охраны, но ты ненавидишь брать их с собой, когда идешь куда-то по личным делам, и так как ты не противился моей компании в последнее время, они думают, что так будет лучше для всех. - Он продолжает ходить по кухне, мимо Зейна на диване, почти до стенки напротив, снова возвращаясь назад. - Она сказала, что мне повысят зарплату. И деньги — это плюс. Но... это слишком большой шаг. Я не уверен, что смогу жить на чемоданах в течение недель, путешествуя из города в город в маленьком автобусе с кучкой людей. А ты уезжаешь через две недели. У меня есть две недели, чтобы принять жизненно важное решение, и это сводит меня с ума. Почему никто не спросил об этом Зейна? Никто ему об этом и слова не сказал. И понятное дело, что над этим думали уже долго время, так что возможностей была масса. Разве они не должны были сначала спросить у Зейна, не против ли он, чтобы Лиам следовал за ним по всему миру? Разве он не имеет права голоса, учитывая, что это конкретно повлияет на всю его жизнь? Конечно, он мог бы закатить истерику, сказать, что не нуждается и не хочет, чтобы Лиам ехал, и им бы пришлось послушать его в этот раз, так как весь состав охраны уже едет с ним, и присутствие Лиама необязательно. Но... хочет ли он это делать? Вовсе нет. Но хочет ли он, чтобы Лиам занял еще большее место в его жизни? Черт, сейчас они видят друг друга от силы два раза в неделю, а Зейн уже ночует у него дома. Наверное, будет лучше, если Лиам не согласится, ведь кто знает, что случится, если они будут вместе еще чаще. Но это слишком эгоистичная мысль. Как сказал Лиам, деньги никогда не помешают. И это может стать большим толчком в его карьере. Пункт в резюме о том, что он был личным телохранителем Зейна во время тура в 2013, может открыть для него множество дверей, и со стороны Малика было бы нечестно хотеть, чтобы тот не воспользовался шансом только потому, что он боится... чего? Чего именно он боится? Что они станут друзьями? Потому что быть другом Лиама Пейна, кажется, не так уж плохо. Но дело ведь не в дружбе, правда? Это нечто большее. Ему слишком нравится улыбка Лиама. Нравится, как смотрятся его дурацкие бицепсы в этой рубашке с длинным рукавом, что сейчас на нем. Нравится, как он может перейти от милого смеха к серьезному выражению лица, если так нужно. Нравится чувство, когда он знает, что Лиам находится прямо за его спиной, всегда рядом, если он нужен Зейну. По существу, уже сейчас Лиам ему очень нравится, даже если он с трудом признается себе в этом, и только Бог знает, как легко будет влюбиться в него, если не быть осторожным. - Я не буду врать и говорить, что это легко, - спустя некоторую паузу говорит Зейн, в то время как Лиам продолжает «прочесывать» ковер. - Это не так. То, что ты вдали от домашнего уюта, никогда не задерживаешься в одном месте, чтоб успеть привыкнуть к нему, может ввести тебя в депрессию. Но также это может быть невероятно круто. Это куча эмоций, и весь персонал просто отличный, не говоря уже о том, что там будут Гарри, Найл, Луи и Джош. На твоем месте, я бы хорошо подумал. Не принимай поспешных решений, потому что можешь потом передумать. Лиам спешно кивает и останавливается, сжав руки в кулаки. - Но ты хочешь, чтобы я поехал? У тебя должно быть право выбора в этом вопросе так же, как и у меня. Это отразится на тебе почти так же сильно. - Кто сказал, что я еще не согласился на это? Лиам прыскает со смеху. - Может, испуганное выражение лица, когда я сказал тебе об этом? - И то правда, - говорит Зейн, пожимая плечами. - Не знаю. Не думаю, что я был бы очень против твоей компании. - Не очень против, - повторяет Лиам. - Вау, прекрати визжать от радости, Зейн. А то еще переутомишься. Зейн кинул бы в него чем-нибудь, если бы рядом был какой-нибудь предмет, кроме телефона. - Как думаешь, есть шанс, что ты согласишься? - спрашивает он с легкой надеждой в голосе, что случилось непреднамеренно. Лиам вздыхает и плюхается на диван рядом с ним. Он проваливается еще больше, но с легкостью и удобством, словно он привык к этому и знает, что не останется между диванных подушек навеки-вечные (что весьма беспокоит Зейна). - Я не знаю, - сознается он. - Посмотрим. - Видимо, да.