Tunnel Vision

И это так просто. Так просто погрузиться в это с Лиамом. Теоретически, это отношения, но ощущается как нечто большее, как бы глупо это не звучало. Вечера, проведенные в гастрольном автобусе за игрой в приставку заканчиваются в кровати Зейна тяжелым дыханием после поцелуев и ласк. Именно в эти вечера Зейн узнает о Лиаме все возможное — сказанные шепотом секреты, которые проливают свет на еще неизведанные Зейном темные тропинки его жизни. Он узнает, что Лиам бросил колледж на последнем курсе и решил стать охранником, потому что это было проще, и ему нравилась мысль о том, что он сможет защищать людей. Его любимые цвета - синий и красный («Я не могу выбрать один», - захныкал он, когда Зейн задал ему вопрос), и он не любит мороженое. У него есть две сестры, его родители счастливы вместе, и он старается навещать их как можно чаще. Он любит ту же музыку, что и Зейн, и они предпочитают один и тот же жанр фильмов и сериалов. Они просто чертовски подходят друг другу. Словно этому суждено было случиться. Словно Зейн был рожден, чтобы провести свою жизнь у Лиама под боком. Словно губы Лиама созданы для его губ. По мнению Зейна, это прекрасно и ужасно одновременно. Всё чудесно, когда они наедине. Когда они в отеле, и Зейн тащит Лиама к себе в номер, или когда они в автобусе. Потому что вокруг никого нет, и им не нужно сдерживаться. Он может потянуться вперед и накрыть губы Лиама своими, толкнуть его на диван, прикоснуться к его телу. Он может уткнуться носом ему в шею и смеяться, не заботясь ни о чем на свете. Но, к сожалению, они не могут находиться в помещении вечно. Выходить с Лиамом в свет и не иметь возможности прикоснуться к нему сводит Зейна с ума. Не иметь возможности просто взять его за руку и показать всему миру. И он не в силах преодолеть желание прикасаться к Лиаму так, словно они наедине, поэтому неудивительно, что они попались. Парни проводят свой выходной в городе. Луи и Найлу захотелось пройтись по магазинам, а Зейн решил, что ему не помешают свежий воздух и футболка, которая не будет мятой и надетой больше пятнадцати раз. Он никогда не собирает чемодан, когда отправляется в тур, и вообще удивительно, что он смог продержаться так долго. Хотя, честно говоря, у него бы уже давно закончилась чистая одежда, если бы не его новая привычка таскать у Лиама футболки, потому что они пахнут их обладателем. Луи и Найл находятся в раздевалках, а Лиам слоняется без дела с растерянным видом. Зейн держит в руках футболку, которую хочет примерить, как только освободится одна из раздевалок, он подходит к Лиаму сзади и накрывает губами очень заметный засос на его шее. («Кажется, ты говорил — никаких засосов на видном месте!», «Я говорил о себе, Лиам. На тебе можно».) Лиам даже не дергается. Как будто он выучил прикосновение его губ наизусть и, даже не оборачиваясь, знает, что это Зейн. - Что ты делаешь? - спрашивает он, замерев на месте, словно если он двинется, Зейн остановится. - Ты мой, - шепчет Зейн, улыбаясь, потому что Лиам правда его, даже если и не навсегда. Кто знает, как долго это продлится? Как долго им будет хотеться этого? Но Зейн старается об этом не думать. Он думает только о том, что сейчас они вместе, и этого достаточно. - Ты такой собственник, - наконец-то поворачивается к нему Лиам с умиленной улыбкой. - Я даже не заметил этого сначала, - говорит он, на что Зейн лишь пожимает плечами. - Тебе это мешает? - Нет, - отвечает Лиам и тянется к нему губами, практически касаясь губ Зейн. - При условии, что однажды я смогу оставлять метки на тебе, показать всем, что ты тоже мой. - Я, блять, знал! Зейн в прямом смысле отпрыгивает от Лиама, широко распахнув глаза. Он успевает заметить обиженный взгляд Пейна, но ему некогда его утешать, потому что Луи ухмыляется им и качает головой, словно он только что обнаружил нечто невероятное. - Как давно? - спрашивает он, показывая на Зейна и Лиама, за что получает недовольный взгляд брюнета. - Не понимаю, о чем ты, - отвечает Зейн, в то время как второй парень говорит «около двух с половиной недель». - Лиам! - Что? - пожимает плечами тот и засовывает руки в карманы джинсов. - Он уже знает. Если я скажу ему дату, это ничего не изменит. - Знает что? - отзывается Найл из раздевалки. - Мне не видно! Что там происходит? Луи прислоняется к двери его кабинки и тихо, чтобы не услышал продавец (скучающий парень, который облокотился на прилавок и не обращает на них никакого внимания), говорит: - Зейн и Лиам встречаются. - Ааа, - говорит Найл, - ты только сейчас это понял? Они сошлись еще в тот день после интервью с его мамой. По Зейну всегда видно, когда у него был секс, потому что он... - Какая мерзость, - перебивает его Луи. Неожиданно он кажется раздраженным. - Нет, вы серьезно думали, что сможете скрыть это даже от нас? Они единогласно решили не говорить остальным, в основном из-за того, что Луи не умеет держать рот на замке, но еще потому... в общем-то, Зейн не знает почему. Всего лишь хотелось оставить это при себе, не только из-за риска, которому подвергается работа Лиама. Просто их отношения — это нечто хрупкое, незапятнанное, и Зейн боится, что если люди их увидят, то всё разрушится. И, как бы глупо это ни было, он не хотел этим рисковать. - Зейн хотел рассказать вам, - говорит Лиам. - Я попросил его этого не делать. Найл выходит из кабинки, одетый в простую белую футболку. - Как думаете, Джошу понравится? - Смотрится хорошо, - неуверенно делает комплимент Лиам. - Я должен был знать, что так случится, - только сейчас осознает Луи. - Посмотрите на него. Он такой очаровательный. Господи, Зейн, вы как Бритни и Кевин Федер... что-то там. Только он твой телохранитель, а не подтанцовщик. Зейн думает о том, что именно из-за этого они никому не сказали. Но, кажется, Лиам напротив доволен происходящим. Так что, может быть, всё не так уж плохо, раз Лиам хотя бы слегка улыбается. Пейн притягивает его вплотную к себе. По крайней мере, в магазине нет никого, кроме кассира, и снаружи нет фанатов и камер, поэтому он позволяет подобную роскошь. Возможно, даже хорошо, что теперь Луи и Найл в курсе, ведь остальные тоже узнают, и им придется реже скрываться. А это означает больше времени, когда им дозволены подобные моменты. - Ты в порядке? - шепчет Лиам, касаясь губами его уха. - Они бы все равно узнали, - решает Зейн. - Наверное, лучше поздно, чем никогда. Думаю, они бы обиделись, если бы мы ждали еще дольше, чтобы им рассказать. - Точно обиделись бы, - говорит Луи. - И ты вообще не умеешь говорить шепотом. Зейн стонет и отходит назад. - Я пойду примерю это, - говорит он, поднимая вверх футболку в руке. Он направляется в раздевалку и слышит, как Найл заходит обратно в соседнюю кабину. Снимая футболку, он слышит еле слышный шепот Луи: - Так вы правда вместе? - Нет, - шепчет Лиам в ответ. - Мы просто тебя разыгрываем. - Кстати, классный засос, - дразнит Томлинсон. - Вы и тайные отношения не совместимы. Честно говоря, я даже разочарован в себе за то, что раньше об этом не догадался. После этого следует молчание, и Зейн задерживает дыхание, думая, что, может быть, ему просто не слышно их, или парни ушли в другую сторону магазина. Но затем он слышит мягкий, неуверенный голос Лиама: - Это же ничего, что мы вместе? Луи громко смеется, но отвечает все так же шепотом: - Таким образом ты спрашиваешь моего разрешения? Он может четко представить, что сейчас делает Лиам. Наверняка, он опустил взгляд на пол, или смотрит на вешалки с одеждой, на что угодно, но не в глаза Луи. И скорее всего он потирает затылок, возможно, по привычке кусает нижнюю губу. - Вы очень много для него значите, - говорит Лиам, и Зейн знает, что не должен этого слышать. Оба парня думают, что говорят достаточно тихо. - А он много значит для меня, поэтому я надеюсь, что вы не против наших отношений. И снова наступает тишина, поэтому Зейн начинает надевать футболку, которую должен был уже померить. Но затем он слышит Луи и замирает, чтобы прислушаться. - Ты бы перестал с ним встречаться, если бы я сказал, что не одобряю этого? Лиам практически давится воздухом. - Я бы не смог, даже если бы захотел! - говорит он, наверное, громче, чем намеревался. - До момента, когда он больше не захочет быть со мной, я буду рядом с ним. Луи задумчиво мычит. - Что ж, в таком случае, ты получаешь мое разрешение. Ты отмечен знаком качества Томлинсона. Ты молодец. Лиам смеется и уже нормальным голосом отвечает: - Спасибо, Луи. - Не за что, качок. Зейн надевает футболку, выходит из кабинки и обнаруживает снаружи уже одетого в свою одежду Найла. - Ну как? - спрашивает Малик, поднимая руки. - Брать или нет? Это обычная черная футболка с крутым изображением дракона, но Лиам смотрит на него так, словно он одет в один из этих до ужаса дорогих костюмов, которые навязывает ему Макс. - Обязательно брать, - говорит он. Луи цокает языком и усмехается Лиаму. Зейн ныряет обратно в раздевалку, не давая Томлинсону шанса сказать что-то, что поставит их всех в неловкое положение. __ Он должен был догадаться. Он должен был предугадать это. Это был только вопрос времени, и, черт возьми, Луи такой сплетник. Он отчетливо помнит тот раз, когда пригласил домой всех парней. Это было всего два года назад, и он очень нервничал, по нескольким причинам. Он хотел, чтобы его семье понравились его друзья, но кроме того, ему нужно было, чтобы и семья понравилась его друзьям. Конечно же, всё пошло по плану. Джоша изначально все любят, Найл всё нахваливал блюда его мамы, чем и завоевал ее сердце. Его сестры моментально влюбились в Гарри, а Луи... Луи и его мама — настоящие друзья. Друзья, которые созваниваются каждые два дня, рассказывают, как прошел их день, обсуждают их отношения и работу. Как подружки, которые разъехались по разным городам после университета, или что-то в этом роде. И это чертовски странно, что иногда его мама звонит Луи, чтобы узнать, как дела у Зейна, а Луи узнает новости о его семье раньше самого Малика. Зейн тысячу раз пытался запретить им дружить. И в такие моменты, как этот, он жалеет, что не был жестче в своей просьбе. Он смотрит на экран мобильного и склоняется к тому, чтобы не отвечать. Рядом спит практически голый Лиам. Он никогда не спит в одежде. Это Зейн заметил практически сразу. Они не часто занимаются сексом (только дважды после первого раза, и так и не переступали крайнюю черту, хотя Зейн много об этом думает), но Лиам все равно каждый вечер раздевается и ложится в постель в одних трусах. Может быть, это одна из его самых любимых мелочей в Лиаме. Будь на то воля брюнета, Пейн всегда бы ходил без одежды. Он совершенно точно знает, по какому поводу этот звонок. В общем-то, он его ожидал, и удивительно, что она звонит только сейчас. Пускай обычно он ждет этих телефонных разговоров, даже если они заканчиваются слезами, но в этот раз — нет. Но он не может просто проигнорировать ее, по крайней мере, не чувствуя после этого вину, которая сожрет его и вынудит перезвонить, поэтому он наживает «ответить» и подносит трубку к уху. - Привет, мам. - Зейн, - радостно говорит она. - Ты ведь не занят? Зейн смотрит на спящего Лиама, тот тихо вздыхает и кладет руку под подбородок. Он выглядит мило, свернувшись в клубок, опустив ресницы на щеки. - Не, я не занят. - Ты с ним, да? - предполагает она. Может быть, это потому, что он единственный сын, но у Зейна всегда были более близкие отношения с матерью, чем у его сестер, или чем у него с отцом. И, не считая Гарри, она знает его лучше всех на свете. Поэтому он не очень-то удивлен, что она так быстро его подловила, но тем не менее издает смущенный стон. - Ма-ам. - Передай ему привет. - Ээ, вообще-то, он спит, - кривится Зейн. Недолгое молчание. - Хорошо. Расскажи мне о нем, пока он не проснулся. Зейн закатывает глаза. Не зря они с Луи так ладят. Они очень странным образом похожи. - Я уверен, что Лу тебе уже все рассказал. - Вообще-то, нет. Он был на удивление немногословен. Только сказал, что его зовут Лиам, он твой телохранитель, и очень тебе дорог. Зейн инстинктивно гладит руку Лиама, которая лежит у него на спине под странным углом, потому что он пытался уснуть, держа Малика за руку. - Дорог, - признается он. - Ахх, - умиляется мама. - Когда я с ним встречусь? - Пауза. - И когда я снова тебя увижу? Я скучаю. - Я тоже скучаю, - отвечает он уже охрипшим голосом. - Надеюсь, скоро. У нас скоро двухнедельный перерыв перед туром в штатах. Я планировал прилететь на несколько дней. - И ты же возьмешь с собой бойфренда, да? Зейн нервно закусывает губу. Ему бы очень хотелось. Да он и не уверен, сможет ли теперь выдержать столько времени без Лиама. Он так привык к его постоянному присутствию, что было бы непривычно находиться без него рядом на расстоянии вытянутой руки. - Наверное, слишком рано, тебе не кажется? - все же говорит он, ведь так и есть. Он никогда никого не знакомил со своими родителями. У него никогда не было настолько серьезных отношений или человека, с которым было бы настолько комфортно, что захотелось бы посвятить его в эту часть его жизни. - Чепуха, - тут же отвечает мать. - Ты же знаком с ним уже несколько месяцев, верно? Если твои намерения по отношению к нему сейчас не серьезны, то никогда уже не станут таковыми. А что-то мне подсказывает, что все серьезно. Поэтому пригласи его к нам. Уверена, что девочки с радостью подразнят тебя по этому поводу, а мне хочется познакомиться с молодым человеком, который поклялся охранять моего мальчика. - Я... - Должно быть, его голос разбудил Лиама, потому что тот шевелится и с каким-то нечленораздельным звуком переворачивается на другой бок. Он медленно открывает глаза, глядя на Зейна, на его лице появляется улыбка, и на минуту брюнет забывает, что он говорит по телефону. - Привет, малыш. - С кем ты говоришь? - сонно бормочет Лиам. Он потирает глаза и хмурится, слегка выпятив нижнюю губу. - Ой, он проснулся? - спрашивает мама. - Спроси у него! Нет, стой, скажи ему! Он не имеет права отказаться. Так и передай. Краснея, Зейн смеется. Он прокашливается и говорит в трубку: - Я позже с ним об этом поговорю. - Эх, ну ладно, - нехотя соглашается она. - Я понимаю. Ты не хочешь, чтобы мы его спугнули. Лиам вопросительно на него смотрит, но Зейн делает вид, что не замечает этого. - Ладно, вы там как? Как девчонки? Как папа? - Твой отец, - начинает она, и неожиданно Зейн слышит шум, словно она возится на кухне, - просто невыносимый. По какой-то причине он решил, что я поджигатель, и запретил мне находиться на кухне. - Но ты все равно на кухне, да? - Да. Это был всего лишь один пирог. Да и тот сгорел лишь на половину. Честное слово, я не понимаю, к чему такая паника. Практически никто не пострадал, и кухня всё еще целая. - Из тебя хреновый пекарь, мам, - дразнит Зейн. - Неужели ты еще не успела этого понять? - Следи за речью, Зейн, - совершенно не строго отвечает она. - Так не разговаривают с женщиной, которая тебя родила. Я привела тебя в этот мир... - Ты же можешь отправить меня обратно, - закатывает глаза Зейн. - Знаю, проходили. - Да, так вот. Вообще-то, я пытаюсь... - Я же сказал, что сам приготовлю сегодня ужин. - Голос его отца на другом конце провода намного тише того, который он привык слышать в жизни. - Разве нет? Его мама хихикает, как школьница. - Я забыла. Наверное. - Так же, как и пирог в печке, - поддразнивает папа. - Ты как обычно, женщина. Его родители всегда были такими — безумно, безнадежно влюбленными в друг друга. Конечно, они продолжают ссориться, и был период, когда ему было 13, он правда думал, что они разведутся. Он помнит, как не спал по ночам, ежедневно слушал их ругань. Но они пережили это, как и все невзгоды, и Зейн не может представить, чтобы ему когда-нибудь так повезло — быть с кем-то, кто искренне его любит и не бросит после первой же проблемы. Ему не нужны отношения, где все будет идеально, приторно и без ссор. Ему нужен человек, который будет дорожить им, даже когда они ссорятся. - Фуу, - слышит он еще один голос и улыбается, когда Сафаа продолжает, - мы здесь едим. Это же мерзко. - Что мерзко? - спрашивает папа. И затем Зейн слышит громкое чмоканье и кривится в отвращении, будучи уверенным, что его сестра на кухне делает то же самое. - Это? - Извини, Зейн, - говорит мама, вспомнив, что он на связи. - Я не заметила, что все дома. Твоя сестра должна была быть в гостях у подружки. - Эмили мне больше не подружка, - драматично заявляет Сафаа. - Нам она не нравится. Она злая. - Ничего, - выдавливает из себя Зейн, и его раздражает, что ему так трудно говорить. Просто... трудно не скучать по ним, когда понимаешь, что дома жизнь продолжается, словно он и не уезжал. Все идет своим чередом, как и раньше, но только он не там. - Позже поговорим. - И не забудь спросить Лиама! Люблю тебя, скучаю, твой отец ругается за то, что я опять звоню тебе на мобильный заграницу, так что я отключаюсь. До скорого. Пока! - Пока, - шепчет Зейн, но она уже положила трубку. Он роняет телефон на кровать, вздыхает, и Лиам приподнимается на локтях. Зейн яростно трет влажные глаза, хотя ничего из сказанного за разговор нельзя посчитать грустным или трогательным. Но это было так обычно, а его жизнь так далека от этого. Не то чтобы он был ей недоволен, вовсе нет. Зейн ни на что бы ее не променял, но иногда он просто скучает по нормальным вещам. - Хочешь об этом поговорить? - спрашивает Лиам, гладя тыльную сторону его ладони большим пальцем. - Да не о чем разговаривать, если честно, - качает головой Зейн. - Ладно, - просто отвечает Лиам. - Просто дай мне знать, если вдруг передумаешь. Зейн съезжает немного вниз по кровати, чтобы положить голову на подушки, и Лиам придвигается ближе, закидывает ногу ему на бедра. - Но у меня есть к тебе вопрос. Лиам слишком занят тем, что очерчивает тату Малика пальцем, поэтому он не поднимает взгляд. - Мм? - В общем-то, это очень серьезно, - признается Зейн. - Ты имеешь полное право отказаться, потому что я понимаю, это слишком рано и неожиданно, и я понимаю, что наши отношения еще не на том уровне, но... - С удовольствием, - не дает ему закончить Лиам и улыбается Зейну. - Ты приглашаешь меня домой, да? Познакомиться с твоей семьей? - Как ты узнал? - Было нетрудно догадаться, - смеется Пейн. - Ты говорил с мамой, сказал, что поговоришь со мной позже, и у тебя в голосе была такая нервная дрожь, которая появляется, когда ты хочешь сказать что-то важное или делаешь то, чего боишься, поэтому было несложно понять. - Нервная дрожь? - спрашивает Зейн. - Нет у меня никакой нервной дрожи. - Нет, есть, - дразнит Лиам. - И руки у тебя тоже иногда дрожат, как и голос. Ты как открытая книга. Зейн совершенно уверен, что это не так, но, может быть, для Лиама — да. - Надеюсь, хорошая. - Бестселлер, - не задумываясь, отвечает тот. Зейн целует его в лоб и зарывается пальцами в волосы Пейна. - Значит, ты правда согласен? - Это же моя обязанность следовать за тобой повсюду, нет? Да, эта работа выматывает, но кто-то же должен ее выполнять. Черт, это напомнило ему... - Кстати говоря о выматывающей работе, которую мы не хотим делать, - стонет он. - Через два дня у меня эта... - Фотосессия, - подсказывает Лиам. Обычно он знает график Зейна лучше самого Малика. - Всё будет не так уж плохо. - Ты никогда на них не был, - замечает Зейн, подняв брови. - Будет так уж плохо. Во-первых, большую часть времени я буду полуголым, натягивая и снимая чуть ли не тридцать различных аутфитов. Не говоря уже о том, что они, как оказалось, хотят, чтобы я сфотографировался с другими моделями, так что мне придется позировать с кучкой незнакомых людей, которые будут меня лапать. А закуска на таких мероприятиях обычно состоит из сладкой воды, огурцов и чего-нибудь в этом стиле. А еще на меня намажут толстый слой грима, и скорее всего там будет жарко, так что к концу съемки с моего лица все стечет, и... я просто ненавижу фотосессии. Это самая худшая сторона моей работы, однозначно. - Серьезно? - Лиам выглядит искренне удивленным. - Я всегда думал, что если бы не карьера певца, то ты бы подался в модели. - Модель? - Зейн смотрит на него с каменным лицом. - Я? - Ты создан для этого, детка, - с улыбкой отвечает Лиам. Он проводит пальцем по его скулам, губам, бровям, крохотному шраму, который остался с той ночи, которая случилась, как кажется, сто лет назад. - Посмотри на свое личико. Ты как произведение искусства. Если бы я хоть что-то понимал в фотографии, то фотографировал бы только тебя. Лиам постоянно это делает. Он говорит самые ванильные фразы на полном серьезе, без капли смущения. Это невероятно мило. - Ты должен пойти со мной, - и сказав это, Зейн не может поверить, что раньше до этого не додумался. - Серьезно, ты должен. Я когда-то брал с собой Луи. Ему разрешили постоять рядом, поболтать с моделями. И это намного облегчило мне жизнь, потому что мне было с кем поговорить в перерывах. - Правда? Ты этого хочешь? - Да, - воодушевленно отвечает Зейн. - Хочу. Конечно, хочу. Это отличная мысль. А если кто-то спросит меня, что ты там делаешь, я просто скажу, что мне комфортней, когда рядом есть кто-то из охраны, но я сомневаюсь, что они вообще спросят. Лиам все еще сомневается. - Ты правда этого хочешь? Я буду там ни к селу ни к городу. Половина моего гардероба — это черные футболки. Вторая половина — джинсы, которые я ношу с девятнадцати лет. Зейн скидывает с себя ногу Лиама и садится на него. Должно быть, это его самое любимое место — сверху на этом парне. Когда он смотрит в эти карие глаза с морщинками от улыбки в уголках, или широко распахнутые и полные желания, когда Зейн трется о его пах своим, или просто теплые и полные нежности, как сейчас. Он опускает руки по груди Лиама, по его бокам, ощущая под ладонями твердые мышцы и кости, скользит обратно вверх, намеренно цепляя кончиками пальцев соски. - Я хочу, чтобы ты везде ходил со мной, - искренне говорит Зейн. Он правда этого хочет, вот в чем дело. Хочет, чтобы Лиам всегда был рядом, до такой степени, что это можно считать проблемой. Его напрягают моменты, когда он поворачивается и не видит Лиама. Когда он за кулисами, готовится к своему выступлению, а Лиам слишком увлечен концертом, чтобы находиться у него под боком. Или когда он просто отдыхает с парнями, и Лиам где-то в другом месте с охраной, занимается чем-то своим, а не с Зейном, потому что они решили — будет лучше, если люди не будут знать, что каждую минуту они проводят вместе, иначе можно догадаться, что на самом деле между ними происходит. Иногда у него просто чешутся руки, чтобы прикоснуться к Лиаму, и у него все переворачивается внутри, когда он в толпе, а Пейна нет рядом. Когда он встречается с фанатами, и рядом стоит охрана, но без Лиама, потому что кто-то решил, что его помощь не понадобится. Он стал так зависим от присутствия парня рядом, что его накрывает паника, когда того рядом нет. Лиам хохочет над его словами, поднимая его футболку по спине. - Везде, да? Мне кажется, люди что-то заподозрят, если я буду каждый раз следовать за тобой в туалет. - Ладно, тут ты прав, - смеется Зейн. - Но вот в остальное время — да. Лиам делает вид, что задумывается, наклонив голову набок и вскинув брови. - Ну, не зна-аю, - протягивает он. - Вдруг я от тебя устану. - Не надо, - тихо говорит Зейн, неосознанно впиваясь пальцами в его кожу. Он знает, что это шутка, да, но... Он действительно не уверен, что смог бы такое пережить. Конечно, у него не было бы другого выхода, но все же. Он не хочет об этом думать, потому что даже сама мысль навевает страх. Невозможно так быстро в кого-то влюбиться, но, видимо, он не в силах себя остановить. - Не уставай от меня. - Я полностью уверен, что это невозможно, - уверяет его Лиам. - Это ты от меня устанешь, мы оба это понимаем. Я не очень интересный. Самое увлекательное, что я делал в своей жизни — это работал на тебя. Однажды ты захочешь большего. И в этом ничего страшного, я готов к этому, так что тебе не придется волноваться о моем разбитом сердце, потому что я правда рад тому, что у нас есть сейчас, хотя бы временно, и... Зейн обрывает его поцелуем. Он с силой впивается в его губы, как будто таким образом сможет избавить его от всех сомнений. Но он не может, поэтому отрывается и яростно спрашивает: - Разве я не просил тебя не говорить подобное? - Если ты будешь каждый раз меня так целовать, то не уверен, что смогу остановиться, - шутит Лиам. Но Зейн знает, что он просто уходит от темы. Отмахивается от этого, потому что искренне верит, что это ему повезло. Что у Зейна нет повода чувствовать себя счастливчиком из-за того, что Лиам хочет быть с ним. И это такая чушь, что просто сводит Зейна с ума. Он сползает с Лиама, встает с кровати и направляется к шкафу. - Эй, ты куда? - хнычет Пейн. - Мне было так удобно. Зейн бросает на него взгляд и достает обувную коробку. Лиам видит это и кивает, словно понимает, хоть это и не так. Но он молчит, когда Зейн садится на край кровати, подогнув под себя ногу, и начинает писать. Намного легче что-то написать, чем сказать вслух. Излить душу на бумагу, чем рисковать тем, что запнешься из-за дрожащего голоса. Легче сделать все правильно, когда у тебя есть шанс отредактировать, переделать, стереть - исправлять, пока не дойдешь до нужного варианта, чем необдуманно ляпнуть. Зейн всегда считал, что слова — это легко. Сказать их вслух людям, которые тебе важны, - нет. В какой-то момент Лиам засыпает, протянув руку к Зейну. Его грудь поднимается и опускается в ровном ритме дыхания, губы слегка приоткрыты. Вздрагивают веки, время от времени дергаются ресницы, и он то сжимает, то разжимает пальцы, словно ему снится что-то неприятное. Зейн проверяет время на телефоне, осознает, что уже довольно поздно, откладывает свои вещи в сторону, выключает свет и ложится на место рядом с Лиамом, где его тело идеально вписывается, так, что они соприкасаются во всех возможных местах. __ Зейн просыпается среди ночи, тяжело дыша и хватаясь за одеяло. Это случается не в первый раз, но впервые за долгое время. Он просто закрывает глаза и во сне возвращается к той ночи, о которой осознанно даже больше не вспоминает, по крайней мере, не так часто. И это определенно первый раз с тех пор, как он стал спать с Лиамом. Этот сон, который ему снился, даже не совсем точен. Конечно, в нем были те же самые парни, что и в ту ночь, но сценарий не такой. Он совершенно новый. Он все еще в клубе, немного пьян, немного под кайфом после косяка, которым перед выходом поделился с ним друг. Перед этим он с кем-то танцевал, с какой-то безликой девицей, чье имя он не удосужился спросить, а если и спросил, то не может вспомнить. И так же, как и в ту ночь, ему захотелось в туалет. Поэтому он свободно проскальзывает мимо людей, смеясь, находясь на седьмом небе, просто наслаждаясь жизнью. Это хорошая ночь. Отличная ночь. Одна из самых лучших. Просто, когда ты расслабляешься, отдыхаешь с друзьями, хотя бы раз чувствуешь себя простым парнем. А затем он около туалета, тянется к дверной ручке и замечает стоящего рядом парня. Тот улыбается ему, наклонив голову набок. - Я же тебя знаю? - спрашивает он, на что Зейн отрицательно качает головой. - Ты уверен? А то твоё лицо мне очень знакомо. - Джастин Бибер, - говорит кто-то позади него. - Верно? - Мне кажется, ты что-то путаешь, приятель, - отвечает Зейн, заходя в туалет. Он с легкостью открывает дверь, но не слышит, как она закрывается следом за ним. Он ждет, когда она захлопнется, но, не услышав соответствующего звука, поворачивается. И вот они, все четверо, стоят прямо перед ним. - Я могу чем-то помочь? - Я могу чем-то помочь? - передразнивает один из парней. - Не знаю, Зейн. Зейн же, да? Малик. Из клипов и радио. Знаменитость. - Это не я, - врет Зейн, потому что эта ситуация кажется подходящей для вранья. - Извините. - Не пизди, - моментально ловит его на лжи парень, стоящий к нему ближе других. Он толкает Зейна за плечи, и тот от неожиданности отшатывается назад. - Да ты, блять, маленькая лживая сучка, да? - Не думаю, что это место для таких, как ты, - говорит другой. Зейн уже не уверен, кто именно. Музыка слишком громкая, свет слишком слепящий, и он слишком растерянный, чтобы различить их. - Ребята, кажется, он заблудился. Кто-то снова пихает его. - Может, поможем ему найти дорогу домой? И затем он снова спотыкается и падает на пол. Он пытается закрыть голову, и взамен получает удар в живот. Затем еще один, а третий попадает в ребра. Он разбил бровь, чувствует, как кровоточит место, которым ударился о пол. И Зейн не в состоянии дать сдачи, потому что он слишком пьян, слишком ошарашен, в слишком невыгодном положении по числу соперников. Все, что ему остается, это лежать и ждать, когда все закончится, если вообще закончится. Такое чувство, что никогда. И затем он просыпается. Он вытирает лоб, и его ладонь становится липкой от пота. Инстинктивно он проводит пальцем вдоль шрама над бровью. Он все еще тяжело дышит и только тогда замечает, как дрожат его руки. Он знает, что ведет себя жалко. Это больше не должно его беспокоить. Это произошло несколько месяцев назад, и с тех пор подобного не повторялось. И скорее всего не повторится. Ему нужно забыть об этом. Все было не так страшно. Это совершенно точно не должно мешать ему спать по ночам. Он слышит звук рядом с собой и замирает от страха, только потом поняв, что это Лиам. В автобусе слишком темно, чтобы что-то разглядеть, но он чувствует, как Лиам садится, и понимает, что тот проснулся. - Что случилось? - спрашивает Пейн. - Я чувствую, как ты дрожишь. Зейн делает глубокий вдох и приказывает себе успокоиться. Сосредотачивается на том, чтобы остановить дрожь в руках и по телу. Он делает еще один вдох, задерживает дыхание и спустя несколько секунд выдыхает. - Все хорошо, ничего такого. Просто нехороший сон. Лиам ложится обратно рядом с ним, и Зейн заставляет себя повторить действие, вести себя, как ни в чем не бывало, ведь все в порядке. Он просто преувеличивает. Валяет дурака. Вот если бы Луи был здесь, он бы сказал это за него. - Хочешь рассказать мне о нем? - немного погодя, спрашивает Лиам. Зейн думал, что парень уснул, но, кажется, он не спит так же, как и Зейн, который уже несколько минут смотрит в потолок, пытаясь набраться смелости, чтобы закрыть глаза и снова погрузиться в сон, но это нелегко, когда он знает, что может попасть в тот же капкан и мысленно в очередной раз переиграть ту сцену. Не важно, как часто она меняется, неважно, сколько вариаций было, - конец всегда один и тот же. Он лежит на полу, в крови, совершенно беспомощный. Он ненавидит это воспоминание. И он не хочет об этом говорить, не хочет признаваться вслух, насколько его беспокоит эта тема. Если бы это был кто-то другой, то он бы ушел от вопроса, ответил «нет» и притворился, что уснул. Но это Лиам, это рука Лиама лежит у него на талии, и в конце концов Зейн кивает, несмотря на то, что этого жеста не видно в темноте. - Ты же знаешь, почему работаешь на меня, да? - начинает он, рассмешив Лиама. - Потому что тебя частенько окружают девочки-подростки? - Нет. Мои друзья и, видимо, все остальные тоже беспокоились обо мне после того, как э-э... кое-что случилось, об этом почти нигде не писали, потому что нам удалось заткнуть прессу. Но я... блин. В клубе случился инцидент. На меня напала компания парней. Сломал два ребра, чуть не заработал сотрясение, пролежал два дня в больнице. Все было не так уж плохо, но остальные думали иначе. Поэтому меня заставили взять тебя на работу, чтобы усилить мне охрану. Чтобы ты не позволил этому повториться. Молчание висит в воздухе, и Зейну интересно, что думает Лиам. Может быть, то же самое, что и он: что он делает из мухи слона. Что он должен просто смириться с этим, ведь люди часто попадают в драки — он не должен так, черт возьми, из-за этого париться. - Это многое объясняет, - наконец говорит Лиам. Зейн чувствует, как он щупает ладонью постель в поисках его руки, а когда находит, крепко сжимает. - Эти два раза в клубе, когда я обнаружил тебя в толпе практически в паническом приступе. Мне всегда хотелось об этом спросить, но мне казалось, что это меня не касается. - Я не задумываюсь над этим, потому что знаю, что это обычное дело, - кривится Зейн. - Но иногда, когда... когда вокруг мигают огни, и толпа давит со всех сторон, мне становится страшно. Я возвращаюсь к той ночи и начинаю паниковать, словно все повторяется заново, - он сам чувствует, насколько сбилось его дыхание. - Я понимаю, что это глупо, но ничего не могу с собой поделать. - Это не глупо, - твердо говорит Лиам. - Вовсе нет. - Он подносит руку Зейна к свои губам. - Так, значит, тебе это снилось? Та ночь? Зейн согласно кивает, вспоминает, что Лиаму этого не видно, и добавляет: - Да. Наверное. Не знаю. Все немного по-другому, но да, наверное, да. Та же идея. Та же концовка. Лиам отпускает его руку. Зейн обиженно хныкает, пытаясь в темноте снова сплести их пальцы, но прежде, чем успевает, Лиам садится на него сверху. Его вес приятно давит на бедра, от чего тепло разливается по всему телу. Он ставит руки по обе стороны головы Зейна и, опираясь на них, нагибается издевательски близко к губам Зейна, настолько близко, что Малик чувствует его дыхание на своей коже. - Я никогда в жизни, - страстно заявляет Лиам, - не позволю кому-то причинить тебе вред. Никогда. Ты меня слышишь? Тебе больше никогда не придется об этом волноваться. Пока я рядом с тобой, ты в безопасности. Чего бы мне это не стоило. Всегда. Зейн неожиданно ощущает себя так, словно вот-вот задохнется, и тяжесть сверху на его теле не имеет к этому никакого отношения. - Лиам... - Я серьезно, - говорит Пейн. - И не только из-за моей работы. Я не могу даже думать о том, что кто-то... хоть кто-то сделает тебе больно. Не могу. Я никогда не позволю этому случиться. И вот так просто Зейн чувствует себя лучше. Не на сто процентов, не полностью, но лучше. - Я ловлю тебя на слове, - говорит он. - Так-то лучше. Я говорю серьезно. - Он наконец-то, наконец-то целует Зейна. - А теперь спать. У тебя утром фотосессия. Ты же не хочешь мешки под глазами, правда? Лиам слазит с Зейна, а тот смеется над его словами. - Конечно, нет. Это было бы ужасно. В этот раз Лиам кладет голову ему на грудь и по-собственнически обхватывает тело рукой и ногами. Зейн знает, что он говорит серьезно: Лиам без всяких сомнений защитит его от любых неприятностей. Хотя он и понимает, что это абсурдно, что едва ли его жизни грозит опасность.. но все-таки сама мысль успокаивает.